ЛитМир - Электронная Библиотека

За завтраком миссис Грин поцокала языком и покачала головой, но отговаривать его не стала. Им никогда не приходило в голову допускать в своих взаимных отношениях столь ярко выраженное проявление интереса к другому, как обмен мнениями и попытки доказать свою правоту. Они довольствовались фразами вроде: «Передайте мне соль» или: «До обеда я буду дома»; говорить: «У меня на это иная точка зрения, и я сейчас попробую объяснить почему» — было не принято. Им также не пришло в голову, что если мистеру Уэсткоту удастся пристрелить одного или обоих псов, то, памятуя поднятую вокруг этой истории шумиху, ему вряд ли удастся вернуться так же незаметно, как он собирается уйти. Нет, все это было не в их характере. К ужину в воскресенье предполагались колбаски — это-то миссис Грин помнила прекрасно, — и ей было совершенно ясно, что мистер Уэсткот так дело не оставит. Ну и хорошо. Кроме того, она прекрасно понимала, что в интересах мистера Уэсткота следует держать язык за зубами. Без двадцати десять он сел в возвращенный после дезинфекции «вольво» и тронулся в путь.

Для начала мистер Уэсткот вернулся на место, где на них было совершено нападение. Как и в тот раз, остановив машину, он решил подождать и посмотреть, не появятся ли собаки снова. Когда через полчаса они не появились, он стал обдумывать свой следующий шаг. Два дня тому назад, размышлял он, они спустились с холма, что к востоку, откуда-то со стороны Рыбачьего ручья. Кроме того, мистер Уэсткот читал в газетах, что несколько дней тому назад они вызвали переполох на ферме в Гленриддинге. Выходило, что, скорее всего, лежбище у них где-нибудь на Хелвеллинской гряде или под нею, между Трясиной и южной оконечностью Улсозера.

Мистер Уэсткот вышел из автомобиля, запер его, вскинул на плечи рюкзак и зашагал к Рыбачьему ручью, минуя купы высокой травы, шагая по набрякшему водой мху и торфянику, по последним островкам подтаявшего снега. То, что добыча не давалась в руки, его даже радовало. Более того, он надеялся, что поиски окажутся долгими и трудными. Он твердо решил найти и уничтожить собак. У него теперь были сугубо личные счеты, псы нанесли урон его собственности, они нарушили установленный порядок. Нехорошо, если задача окажется слишком простой. Он намеревался доказать себе — или кому-то еще, — что готов встать горой на защиту своего крошечного королевства. От Кезуика до Ястребиной не нашлось ни одного человека, который сумел бы сладить с этими тварями. Он с ними сладит.

За следующие пять с половиной часов, пока не спустились ранние сумерки, мистер Уэсткот покрыл расстояние в тринадцать миль. Ему повезло — тумана не было. Вскарабкавшись для начала по Слеговой тропе на перевал — где он обнаружил припорошенные отпечатки двух пар собачьих лап, за которыми далеко проследить по подтаявшему снегу не смог, — он некоторое время обозревал в бинокль территорию между Зубчатым и водохранилищем. Никого, если не считать кроншнепов и канюков; тогда он взял к югу и уверенно зашагал к вершине Взгорья. Постепенно он одолел всю гряду — Белый склон, Коротыш, а потом и Хелвеллин — с частыми остановками, чтобы оглядеть склоны. Особое внимание он уделил укромной котловине Красного озера между Голенастым склоном и Катстикамом — именно здесь, много лет назад, целых три месяца продержалась в живых охотничья сука, охраняя тело хозяина, упавшего с кручи над озером. Кто-то ему говорил, что с тех пор здесь водятся привидения, хотя ни Скотт, ни Вордсворт, посвятившие этому происшествию каждый по стихотворению, которые он в свое время потрудился отыскать и прочесть, ни словом не упоминают о том, что же в конце концов сталось с собакой.

Все так же безрезультатно он отшагал мили две к югу от Долиного пика, присел на четверть часа перекусить, после чего приступил к довольно трудному спуску на восток, по узкому, все еще покрытому наледью Языку. Оттепель и гололедица превратили Язык в весьма и весьма опасное место, почему, собственно, мистер Уэсткот и выбрал этот путь. Если бы была надежда выследить там собак, он не побоялся бы и северного склона Скафельской гряды. Он готов был на любые лишения, труд и даже опасности, лишь бы добиться успеха в своем начинании. На Языке он неоднократно поскальзывался на обледенелых камнях, однако упорно продолжал путь к лощине и маленьким водопадам на Ратуэйтском ручье.

Вернулся он по скальным кряжам и долинам к востоку от Хелвеллина; напрямик по торфяникам и лишайникам, распадкам и мшаникам, скалам и травам. Собак как не бывало; за весь день он не встретил ни души. К машине он возвратился по Гати, раздумывая, преуспеет ли, если отправится на следующий день к северу, на Кулич. Все еще размышляя об этом, он вернулся в Уиндермир и узнал от миссис Грин, что днем в воскресенье фермер из Конистона, разыскивавший заблудившихся в снегопад овец, видел собак в дальней части Леверского озера. Он признал их с первого взгляда и пустился наутек, успев, однако, заметить, что они изрядно иззябли и оголодали.

Дигби Драйвер сразу же примчался в Конистон, однако услышал все ту же историю, которую слышал и от других очевидцев, распрощался с фермером через какие-нибудь пятнадцать минут и, снова оказавшись в своей комнате, дал волю накопившемуся раздражению.

— Черти хвостатые, сдохнут ведь еще, чего доброго, отдадут, мать их, Богу душу, и вся затея вылетит в трубу! Симпсон окочурится от злости! Елки-палки, так их и этак! Ничего, ничего, Драйвер, еще не все потеряно! Что делать? Что же делать? Ладно, придется-таки сунуться в Центр и попробовать кого-нибудь там разговорить. Выбирать особо не приходится.

Он набрал номер Лоусон-парка и на сей раз, по странной прихоти судьбы, попал прямо на доктора Бойкота, который назначил ему встречу через сорок восемь часов, в середине дня, в среду, двадцать четвертого.

Как уже говорилось, Дигби Драйвер не тратил время на тягомотные, бесперспективные интервью с официальными лицами. По его представлениям — не слишком далеким от истины, — как правило, основной целью таких интервью было приглаживание, а то и вовсе сокрытие фактов, которые как раз и представляли интерес для журналиста. Куда плодотворнее обычно оказывался разговор с вахтером или уборщицей; впрочем, на сей раз Дигби Драйвер прекрасно знал, с кем стоило бы поговорить, если удастся.

— Послушайте, мистер Бойкот, — начал он, — то, что вы согласились со мной побеседовать, конечно, очень любезно с вашей стороны, но вообще-то я хотел бы пообщаться со Стивеном Пауэллом. Он все еще болеет?

— Да, к сожалению, — ответил доктор Бойкот. — А почему вы хотите говорить именно с мистером Пауэллом?

— В прошлый раз, когда я подвозил его из Даннердейла, он мне здорово помог. Это ведь от него… ну ладно, неважно. Короче говоря, я не хочу отнимать у вас время, и если бы можно было побеседовать с Пауэллом, меня бы это вполне устроило. Может, дадите мне его адрес?

— Насколько я понимаю, он должен завтра-послезавтра выйти на работу, — ответствовал доктор Бойкот, — так что, если хотите, в среду я и его приглашу на нашу встречу. В три часа вас устроит? Прекрасно. Ну что ж, всего хорошего.

23 ноября, вторник

На следующее утро вершины холмов затянуло дымкой, и тем не менее мистер Уэсткот выступил в поход даже раньше, чем накануне. Добравшись до Малого Лангдейла, он обнаружил, что на северной оконечности Конистонской гряды видимость куда лучше, чем у Старика. Поэтому он проехал до Рейнасского прохода, оставил там машину и по Мокрому кряжу забрался на вершину Серого Монаха. Потеплело, зато стало очень сыро, дул легкий западный ветер, мистер Уэсткот в своей теплой куртке обливался потом, пока оглядывал в бинокль склоны над Ситуэйтским озером и Бурливым ручьем. Собаки не обнаружились. Перебравшись через седловину к Валунам, он пообедал раньше обычного и двинулся к югу, в сторону Ветрила, Курганных утесов и Леверской тропы. Здесь туман превратился в ощутимую помеху: Уэсткот, определив, что находится прямо над Леверским озером и тем местом, где собак видели двумя днями раньше, спустился к Пещерному ручью и обследовал его окрестности с особой тщательностью. Ничего не обнаружив, он вернулся на тропу. Природная въедливость и упорство не давали ему упасть духом, однако, точно рыбак, за целый день не выудивший ни рыбешки, он вынужден был призвать на помощь всю свою волю, выдержку и дотошность, чтобы не сдаться и закончить день героем, со щитом, а не на щите. Кто знает? Туман туманом, но ведь он в любой момент может наткнуться на собак, затаившихся в торфяной яме или под кустом репейника. Ведь с фермером, судя по всему, именно так и случилось. Ориентируясь в тумане с помощью призматического компаса, он зашагал в сторону Лысого холма, Козьей тропы и Могучего утеса.

76
{"b":"889","o":1}