ЛитМир - Электронная Библиотека

— И деревья больше не убегают. Наверное, все уже убежали.

— Наверное. А вот и стена, которую мы перепрыгивали, видишь? Вон там. Я узнаю это место. Ну уж стену-то они не стали бы убирать.

— Что теперь будем делать?

— Посидим тут, покуда все успокоится. А потом побежим к домам.

— Думаешь, настали наконец перемены к лучшему?

— Не знаю. Но вряд ли возможны перемены к худшему.

— Хорошо бы так.

Письмо было написано карандашом, неровным почерком, так что Дигби Драйверу пришлось поднести его к окну.

Барроу-на-Фернессе

21 ноября

Дорогой мистер Драйвер, я не знаю Вашего адреса в Озерном Крае, но очень надеюсь, что мое письмо до Вас дойдет. Дело в том, что мне нужны сведения по очень важному для меня, и, возможно, для меня одного, делу, и я не представляю себе, кто кроме Вас может мне предоставить их.

В настоящее время я нахожусь в больнице, поправляюсь, правда, очень медленно, после несчастного случая на дороге. Я был весьма серьезно травмирован, и в последние три недели, за которые я перенес три операции, почти ничего не читал и не имел возможности следить за новостями. Вследствие этого лишь сегодня в «Лондонском ораторе» я увидел Вашу статью о собаках, которые некоторое время назад сбежали из исследовательского Центра в Лоусон-парке под Конистоном. В статье приводятся две фотографии, сделанные, как вам известно, водителем машины, подвергнувшейся нападению этих собак неподалеку от Данмейлского Взгорья.

Я пишу Вам потому, что, основываясь на фотографиях, полагаю, что одна из этих собак принадлежит, точнее раньше принадлежала, мне. Сомнений у меня нет, все приметы на фотографии сходятся. Я должен пояснить, что я холостяк и живу один, так что Вы можете себе представить, насколько я привязался к этой собаке, которую года три назад взял еще щенком и воспитывал сам. После несчастного случая моя сестра сообщила мне, что собака сбежала из ее дома и все попытки найти ее оказались безуспешными. Это сообщение меня весьма огорчило, но не слишком удивило, ведь эта собака не знала другого дома и не имела другого хозяина. Я надеюсь, что Вы поможете мне и предоставите какие-нибудь сведения по этому делу, которое, как Вы уже, наверное, поняли, имеет для меня огромное значение. Если бы Вы, мистер Драйвер, нашли возможность и время посетить меня в больнице, я был бы Вам бесконечно благодарен. Быть может, еще не все потеряно и собаку удастся отыскать и вернуть мне?

Я еще далеко не поправился, и, чтобы написать это письмо, мне пришлось приложить немало усилий. Все же я надеюсь, Вы сможете разобрать мой почерк.

Искренне Ваш, Алан Вуд

— Ого! — воскликнул Дигби Драйвер. — Нашел же время! Но что, черт возьми, теперь делать?

Он вытащил из кармана ключи от машины и стал нервно крутить их на указательном пальце. Вскоре ключи сорвались и упали на покрытый линолеумом пол в другом конце холла. Мистер Драйвер поднял их и попутно поймал взглядом свое отражение во все еще темном оконном стекле.

— Ну, старая карга! — громко выбранился он. — Боже праведный! Что же она?.. Черт, для начала съезжу к ней.

Он поднял воротник своего теплого пальто, застегнулся на две пуговицы и натянул перчатки.

— Думай! Думай о главном! «Хороший журналист ничего не упускает из виду, все обращая себе на пользу». Но что же я могу тут предпринять?

Он остановился в задумчивости, и тут внизу снова залаяла собака. Раздался женский голос: «Лежать, пупсик-мупсик, лежать! Вот так, милая, хорошо!»

— Бедняжки-зверюшки! — торжествующе воскликнул Дигби Драйвер, которого наконец-то осенило. — Это ж и дураку ясно, а? Немного везения, и Харботл еще попляшет! Господи, дай мне успеть, я прошу только об этом! Держись, британская публика!

И Дигби Драйвер шагнул в зимнее утро. Две минуты спустя колеса его зеленого «толедо» уже шуршали по мокрой дороге, ведущей в Далтон-на-Фернессе.

В Равенглассе, расположенном на побережье к юго-западу от Манкастерова холма, имелся железнодорожный вокзал (помимо «Крысси»!), а также паб, почта, две-три сотни жителей и единственная улица длиною ярдов в двести. Вокруг простирались пески и рукава дельты Ирта, Мита и Эска, а со стороны Ирландского моря поселок защищал низинный и песчаный полуостров Дригг, где располагался заповедник, — две мили дюн и тростника, — который накрывал полуостров, как крышка — почтовый ящик.

Еще в 1620 году было отмечено, что это излюбленное место гнездования чаек, а также цапель и прочих морских птиц, которых привлекало сюда изобилующее кормом приливное мелководье. Так что в Равенглассе чужой никак не мог рассчитывать на то, что долго останется незамеченным — особенно зимой, ранним утром, и уж тем более если тебя пропечатали во всех газетах и разыскивают в трех графствах. Не исключено, что именно Харольд Тонг, хозяин трактира «Герб Пеннингтонов», первым из местных жителей увидел Шустрика, заплясавшего на улице при виде самого настоящего фонарного столба. А быть может, это был его бравый помощник, который глянул на продуваемую ветром и полную чаячих криков улицу и заметил темную фигуру Рафа, задравшего лапу у белой стены, позади которой находилась изгородь из фуксий. А возможно, миссис Мерлин, почтальонша, выколачивая о край мусорного бака корзину для бумаг, увидела черно-белую дырявую голову Шустрика, который растерянно глядел на покрытый галькой и водорослями берег, уходящий к воде от домов. Как бы то ни было, еще прежде чем отлив обнажил песчаное дно дельты, весь поселок был до смерти перепуган. И то сказать, хочешь — верь, хочешь — нет, но средь бела дня по твоей улице разгуливают Чумные Псы! Закрывай ворота, запирай лавки, забирай домой всех своих кошек и собак. Спасайся кто может, садись на телефон и бери палку! Пощады не будет.

Едва Энни Моссити приоткрыла входную дверь, Дигби Драйвер тут же ступил на порог. Глянув ему в лицо, Энни Моссити отпрянула:

— Мистер Драйвер, что… что такое… вы так рано… я…

Дигби Драйвер вошел в дом, прикрыл за собой дверь и повернулся к хозяйке дома.

— Мистер Драйвер, что значит это вторжение? Я не могу сейчас с вами разговаривать. Я собиралась…

Не говоря ни слова, Дигби Драйвер вытащил письмо и показал его. На мгновение у Энни Моссити перехватило дыхание, глаза широко раскрылись. Но она тут же обрела уверенность и указала рукой на дверь:

— Мистер Драйвер, не будете ли вы так любезны покинуть…

Драйвер взял ее за плечи и спокойно сказал:

— Можете кричать на всю свою поганую округу! Жестокая, бессердечная сука! Уясните себе, я не позволю лгать и водить себя за нос. Со мной это не пройдет! У меня мало времени. Тут больше нет джентльменов, учтите, я в гневе. И не советую падать в обморок или устраивать истерику, иначе сильно пожалеете. Ясно? А теперь слушайте. Ваш брат знает, что это его собака и что она жива. Вы ему не сказали, что продали ее, не так ли? Вы сказали, что она сбежала. Отчего вы солгали мне про смерть своего брата? Зачем? Давайте, миссис, мать вашу, Мосс, грязная лгунья, говорите правду, покуда я не свернул вам шею! И клянусь Богом, я это сделаю! Я так зол, что не владею собой!

— Мистер Драйвер! Как вы смеете распускать руки! Вы пожалеете…

Дигби Драйвер сделал шаг назад.

— Испугались меня? Женщина затравленно кивнула.

— Вот и отлично. Все в ваших руках. Скажите правду, и я уйду. Но на этот раз правду! А если опять солжете, то уж, поверьте, я сделаю все, чтобы имя миссис Мосс было проклято во всей этой чертовой стране.

Что и говорить, когда один негодяй обнаруживает, что обманут другим, встреча их редко представляет собой картину поучительную. Хлюпая носом, миссис Мосс рухнула в кресло, а мистер Драйвер стоял над ней, как палач над разоблаченным убийцей.

— Я… я ненави-и-идела этого пса! Я ждала… ждала, что брат наконец женится… а он… он науськивал своего пса на меня… да, я знаю, науськивал… и дома у него все время такой беспорядок… грязь на полу… а ему хоть трава не расти! Этот пес виноват в несчастном случае… люди видели, видели… они все мне рассказали… Пес выбежал на перекресток, а мой брат бросился за ним. Я ненавидела этого пса! Так неужели же я должна была держать его у себя? Ах…

92
{"b":"889","o":1}