ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Так доктор Лилиан Ландор (держательница четырех степеней), которая ненавидела всех мужчин на протяжении почти семисот лет жизни, встретила смерть в теле мужчины.

14

В начале месяца, называемого «текембриос» Милон и Мора лежали на коврах в своей задрапированной шелками спальне и смотрели на пламя очага, пожирающее поленья.

Это был один из редких вечеров, когда они могли вдвоем поесть. Остатки еды еще лежали на столе.

Он попытался проникнуть в ее мысли, но не смог и спросил:

— О чем ты думаешь, и почему скрываешь свои мысли?

Она грустно улыбнулась.

— Извини, Милон. Ты же знаешь, нам так часто приходится скрывать свои мысли. Но я ничего не таю от тебя.

Нет, я просто думала о тебе. Я думала о первой зиме, которую я провела с тобой в той несчастной палатке в Эласе. Господи, это было ужасно: Арктический ветер, дувший с океана, мухи, облепившие каждое существо в лагере, запах — вонь в палатках могла свалить козла, дым, кислое молоко, сырая древесина и потные немытые тела. Тебе следовало бы предупредить меня, на что похожи зимние лагеря. Ничего даже отдаленно напоминающего ванну на протяжении месяцы. Милон, мне казалось, что я никогда не смогу отмыться.

Милон глотнул из кубка.

— Я не слышал ни однрй жалобы от тебя тогда, Мора.

Она засмеялась.

— Конечно нет, глупый. Я любила тебя тогда — безумно. Тогда — холод, вонь, грязь, мухи — все было нипочем, когда ты был рядом. Мы, женщины, похожи в первой вспышке любви.

— А сейчас, Мора? — он перекатился на бок и посмотрел ей в лицо. — Это было сорок лет назад. Как ты сейчас любишь меня?

— Не так сильно, милый. Такая любовь никогда не длится долго: слишком она сильна, поглощающа и обессиливающа для обеих сторон. Но я все еще люблю тебя, Милон. Наши отношения стали удобными для меня. А ты, мой господин?

Прежде чем ответить, он осушил кубок и швырнул его в сторону стола; перевернувшись на спину и положив руки под голову, я смотрел на нее.

— Я не люблю тебя, Мора, и тогда не любил и думаю, ты знала это.

Она кивнула, огонь бросил тени на занавески, свисавшими над ее плечами.

— Я знала, но это не важно.

— Я давно думаю, что не знаю, полюблю ли когда-нибудь тебя. Не потому, что тебя нельзя полюбить. Просто чувство любви атрофировалось у меня. Я боялся полюбить кого-нибудь надолго.

Это ужасно видеть, как любимая женщина стареет день за днем и умирает. Когда любишь — это ужасная пытка. Пережив это пару раз, Мора, я заставил себя не любить.

Но через годы я полюблю тебя, я восхищен тобой, моей верой в тебя и в ту радость, которую ты дала мне. Как ты сказала, наши отношения удобны. Мне хорошо, Мора, я счастлив. Ты сделала меня счастливым и я люблю тебя.

Положив руку ему на щеку, Мора прошептала:

— Я рада, что ты вспомнил, как любить, мой Милон, и сейчас, когда южные эллинойцы объединились и будет мир…

— Ха! — воскликнул он, садясь. — Мир? Подобный мир продлится недолго, до весны, ибо мне и Гримосу слишком много надо сделать.

Мора удивленно подняла брови.

— Гримос? Но он же стратегос короля Зеноса?

— Да, — согласился Милон. — Но только до первого дня Матриоса. В этот день я приму от него, как от нового стратегоса Конфедерации официальную клятву. Затем мы поедем с ним на север изучать земли, где, возможно, будет сражаться армия.

— Но Гавос… — начала она. — Он хорошо служит нам, и когда он услышит…

— Гавос был первым, кто услышал об этом, Мора, и он согласился и одобрил этот шаг. Конечно, он никогда открыто не признает, что становится старым для длительных военных действий. Я представлю его на повышение. Через неделю после праздника Солнца, он получит новый титул. — Тохикс Великой Долины. Старый боевой конь заслужил его.

Это единственный способ, который обезопасит ее. Долина должна быть заселена и развиваться. Я планирую построить там один большой город и два поменьше, жителями которых станут остальные солдаты, как Гавос.

Если они не женаты, то возьмут жен среди горцев. Это помогло римлянам, поможет и мне.

— Римляне? — повторила Мора.

— Весьма воинственный народ, живший двадцать четыре века тому назад. Когда у них появились трудности с защитой, они заселили их старыми солдатами, женатыми на девушках-варварках, что способствовало их присоединению вместо расходов и в то же время способствовало удачному смешению рас для солдат в следующих поколениях.

Внезапно Мора громко рассмеялась.

— О, Милон, я только что представила себе леди Иону деревенской тохиксой, доящей коз вместо того, чтобы сношаться с ними. Она даже не умеет ездить верхом, она потеряется вне города.

— Почему? — спросил Милон. — Она клянчит у Гавоса развод, предлагая ему фантастические суммы за это. Я посоветовал просить у нее максимальную сумму; которую он сможет получить, а затем согласиться. Я уже договорился о женитьбе Гавоса на младшей дочери Великого Вождя Шумата. Я точно знаю, что она достойна этого брака. Она достигла брачного возраста, четырнадцати лет, привлекательна, разумна и Гавос вполне еще в возрасте, достаточном, чтобы иметь нескольких наследников. Говорят, что старик Шумат бережет ее как зеницу ока и она обойдется Конфедерации недешево. Но я думаю, что старый негодяй сдержит свои обещания — усмирить свои отряды и другие племена; он не посмеет грабить земли своей собственной дочери или пытаться разграбить наследство своих внуков.

— Мой муж, — воскликнула Мора. — Конечно, ты был занят все шесть недель, создавая новое герцогство, посылая сокровища Конфедерации, чтобы купить четырнадцатилетнюю невесту для шестидесятилетнего старика, и стараясь заполучить стратегоса к началу новой войны. Скажи мне, мое сердце, с кем мы будем сражаться в этот раз?

Нахмурившись, Милон потрогал печатку.

— Возможно, это будет Харцбурк.

— Харцбурк? — удивилась она. — Но король твой друг и союзник. Он послал вторую по численности армию из всех Соединенных Королевств.

— Король Харцбурк никогда не был моим союзником, и я не думаю, что он когда-либо был моим другом. Единственная причина, почему он послал мне войска, заключалась в его непомерном тщеславии и его ненависти к королевству Питзбурк, которому он ни в чем не желает публично уступить.

В этом виноваты его дворяне, черт бы их побрал! Они превосходили в численности дворян из Питзбурка, и мне пришлось разместить их в разных концах лагеря, чтобы не допустить кровопролития, даже перед приходом армии Застроса.

Затем, когда я и Южный Совет договорились о выводе их войск, эти проходимцы выехали в поле и устроили заранее подготовленное сражение на определенном месте. Если бы я позволил, они изрубили бы друг друга.

— Но это же детство, — заметила Мора. — Почему должны сотни взрослых мужчин драться без причины?

Милон пожал плечами.

— Мора, эти королевства — наследные враги. Думаю, это у них в крови. Почему дерутся собаки и кошки?

— Потому что они оба хищники, — ответила Мора.

— Думаю, тебе придется долго искать, Мора, двух более хищных врагов, чем эти. Я прекратил их схватку, окружив десятью тысячами верховых драгун, в основном Вольных Бойцов, и несколькими Кимбухлунцами. Ранив нескольких, я пообещал стрелу каждому из них, если они не прекратят стычку.

На следующий день я послал питзбуркцев домой, всех — и раненых, и здоровых. Я послал вдогонку капитана Мая с тремя тысячами драгун из Вольных Бойцов, чтобы сопровождать их и проводить до Западной Дороги на Клаксполис.

Не успели они выехать из лагеря, как эти харцбурцы спровоцировали стычку с ээрийским дворянством. Меня не было в это время в крепости, — я поехал с Маем и питзбурками, — поэтому Гримос и герцог Джефри сделали то же, что я сделал накануне, но они были не так осторожны: они не стреляли из луков только в ноги и коней — они сразу убили нескольких человек. Одним из убитых оказался один из многочисленных незаконнорожденных детей короля Кала.

32
{"b":"891","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Свинья для пиратов
Как написать кино за 21 день. Метод внутреннего фильма
Заплыв домой
Ветер над сопками
Русалка высшей пробы
Мне сказали прийти одной
Хирург для дракона
Приманка для моего убийцы
Раз и навсегда