1
2
3
...
58
59
60
...
63

Лицо Ёси растворилось, сменившись логотипом «Святой стрелы» и словами: Ре/ин/троспекция «Индустрия развлечений „Сэппуку“» — скоро!

Траур, по-видимому, подошел к концу.

Охранник по-прежнему охранял белую вывеску «Индустрия развлечений „Сэппуку“» и по-прежнему выглядел расписным индейцем из дешевой лавки. Женщина-мышка в синей блузе со времени моего последнего визита открыла в себе источник гиперсексуальности. Сегодня она сидела за конторкой в облегающем красном свитере (по нему я мог сделать вывод о температуре помещения) и в черной юбке (по ней я мог сделать вывод о том, что девица не щадит себя на «Стэйрмастере»). А по улыбке красных губ я мог сделать вывод, что девица не ожидала меня.

— Чем могу помочь? — От ее голоса у меня волосы зашевелились. Таким бы голосом стекло резать.

— Я пришел к господину Сугаваре.

— Не могли бы вы представиться?

— Майкл Джексон, — пропищал я.

Она повторила имя, взяв октавой выше.

— Точно, — сказал я. — Тигры Сугавары исполняют песни «Битлз» без моего разрешения. Я пришел положить этому конец.

Девушка выпятила нижнюю губу и склонила голову набок. Наверное, решила, что я передразниваю ее голосок, а я просто довольно скверно изображал Майкла Джексона. Подражаю знаменитостям я из рук вон плохо, но удержаться не могу. Я понимаю так: если Джона Бон Джови151 снимают в кино, а Киану Ривза152 пустили играть в рок-группу, я лично вправе изображать звезд.

Секретарша смотрела на это иначе. Она схватила трубку и набрала номер. В шести футах слева от нее запищал пейджер охранника. Тот ожил, словно ему в прорезь бросили монетку, шагнул вперед и спросил меня:

— Если вы — Майкл Джексон, где же ваша ручная обезьянка?

— Прямо передо мной.

Охранник только фыркнул:

— Двигай!

— О'кей! Вы сами этого хотели. — И прежде чем охранник осмыслил каламбур, я врезал ему по морде и вырвал из нагрудного кармана магнитную карту-ключ. Секретарша охнула, когда я врезал охраннику во второй раз, и испустила пронзительный вопль. Когда я попытался нанести третий удар, охранник перехватил мои запястья, но я отреагировал на это приемом тэнти-нагэ, броском из айкидо, и он пролетел полкомнаты. Я мог бы еще много движений продемонстрировать, но усовестился. Полицейских я готов расшвыривать во все стороны, но бить охранников — все равно что заику передразнивать.

Я подошел к двери, сунул магнитную карточку в щель и, подавив желание изобразить походку астронавта на Луне, затопал по длинному извилистому коридору. Несколько мгновений спустя я распахнул дверь в кабинет господина Сугавары.

Сугавара, все в том же желтом кардигане мистера Роджерса, стоял у дальней стены спиной ко мне. Факс молчал, Синих Костюмов в поле зрения не наблюдалось. Я тихонько прикрыл и запер дверь. Вместо электроники тут имелся старомодный металлический замок. Сугавара стоял неподвижно, глядя в окно.

— Не хочу портить праздник, — заговорил я, делая шаг вперед, — но при всем вашем чутье на шоу-бизнес кто-то вас одурачил.

Сугавара не шелохнулся. Я обошел стол.

— Если вздумаете еще использовать мой голос, — прорычал я, — сначала разрешения попросите.

А он все стоял и таращился на улицы Гиндзы. Я затопал ногами, подходя к нему, но он не двигался. Я хлопнул в ладоши — ноль эмоций.

Тогда я похлопал его по плечу.

Сугавара резко обернулся. Подбородок отвис, как пустой носок, все лицо свела резиновая гримаса ужаса. Слои пудры взметнулись, скрыв его черты. Сугавара двинулся бочком в сторону, точно осьминог, удирающий в облаке чернил. Даже швабра-паричок съежилась в страхе, сдвинулась к затылку, когда Сугавара отшатнулся от меня.

— Кто-нибудь! — завопил он. — Скорей на помощь!

— Успокойтесь! — попросил я, показывая пустые ладони.

Осознав, что я не собираюсь на него наброситься, Сугавара отчасти пришел в себя. Он сфокусировал на мне взгляд сквозь туман распылившейся косметики и выжал слабую улыбку.

— Доброе утро, доброе утро! — тревожно и слишком громко произнес он.

Я отметил, как Сугавара цепляется за спинку стула, будто теряя равновесие. Отметил, как странные голубоватые глаза сосредоточились на моих губах — вернее, там, где мои губы прятались под бинтами.

И внезапно я все понял.

— Я СХОРОНИЛ ПОЛА!

Сугавара не дрогнул от моего крика, только наклонил голову и с выжидательной полуулыбкой вперился в мой рот. Он не разобрал ни слова.

— Об-ла-ди, об-ла-да, — произнес за моей спиной издевательский голос. — Отосклероз.

Я обернулся и увидел, как Кидзугути входит в кабинет, убирая ключи в карман. В строгом костюме цвета васаби, под стать освеженной прическе «Цезарь». Шрамы на лбу уже не так бросались в глаза. Наверное, их эффект ослабел по сравнению с отрезанным языком на полу. Но все-таки шрамы были кстати, они напомнили мне об укусах, покрывавших все тело Кидзугути. Нельзя забывать, что я имею дело с опасным психом.

Синие Костюмы ввалились по пятам за Кидзугути. И — последний, но немаловажный, любимый всеми немой, тот, кто вертится юлой, и ни слова долой, единственный и неповторимый диджей Това. Он так и не избавился от тюремных джинсов, но свой огромный двухкассетник где-то оставил. Без него Това лишился равновесия, тело его все так же клонилось вперед под тяжестью отсутствующего предмета. Исчез и микрофон, но огромные нелепые наушники остались. Бессильно свисал ни к чему не подключенный провод.

— Авто — что? — переспросил я.

— Отосклероз, — повторил Кидзугути, произнося термин с густым акцентом осакского гангстера.

— Это медицинское название неизлечимой битломании?

— Отосклероз вызывается разрастанием губчатой кости во внутреннее ухо, — продолжал Кидзугути. — Поначалу отрубаются только низкие частоты, но со временем человек полностью глохнет. Так объяснил мне отоларинголог Сугавары, а мы проследили, чтобы некое дело о медицинской халатности растворилось. В общем, Сугавара-сан утратил слух много лет назад. Единственный внятный ему голос — это голос его секретарши.

Так вот каким образом Кидзугути влез в этот бизнес. Обтяпал грязное дельце для врача и получил в обмен материал для доброго старого шантажа. Болезнью Сугавары вполне объяснялись и некоторые выпущенные в последнее время диски «Сэппуку». Непонятно другое — почему ребятишки покупают такое дерьмо, — но подобного рода неразрешимые вопросы лучше передать на усмотрение учителей дзэн и эндокринологов.

Кидзугути обошел меня, вплотную приблизившись к дефективным ушам Сугавары. Голова Сугавары дергалась вправо-влево, он тщетно пытался уследить за нашим разговором.

— Сугавара-сама уходит в отставку. — Кидзугути положил руку на плечо босса. — Он создал империю. Настало время: выключи мысль, расслабься, с потоком плыви. Правильно? — Улыбка Сугавары отнюдь не казалась умиротворенной. Он таращился на Кидзугути, стараясь уловить смысл его слов. — Господин Сугавара! — Произнес Кидзугути, преувеличенно шевеля губами. — Этот человек в бинтах — Билли Чака. Вы его помните?

— Приветик! Приветик! — закричал Сугавара, просветлев лицом. — День — то что надо, спору нет.

— Ну еще бы, — подтвердил Кидзугути. — А теперь мистер Сугавара должен извиниться перед вами — время пить чай.

Время пить чай — это Сугавара улавливал на любой частоте. Он радостно закивал, и двое Синих Костюмов выступили вперед, чтобы его проводить. Глядя ему вслед, я видел, как исчезает иллюзия человека, неподвластного возрасту. Сугавара превратился в усталого старика. Что-то станется с его тиграми?

— Значит, вы — новый оябун?153 — теперь я сосредоточил внимание на Кидзугути. Жаль, что он стал боссом. Сугавара был глух, но, по крайней мере, любил музыку. И, насколько мне известно, Сугавара людей не убивал.

вернуться

151

Джон Бон Джови (р. 1962) — американский рок-музыкант, снялся в триллере про Вторую мировую войну «Ю-571» (2000) американского режиссера Джонатана Мостоу.

вернуться

152

Киану Ривз (р. 1964) — американский киноактер, был басистом в грандж-рок-группе «Догстар» (с 1990).

вернуться

153

Глава клана (яп.).

59
{"b":"892","o":1}