ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И снова, как в злополучный день соревнований, Делия словно увидела себя со стороны. Прямо напротив кровати располагались книжные полки. Они занимали собой всю стену, причем никакого даже слабого намека на порядок на них не было. Тут лежали какие-то карты, философские труды, спортивный инвентарь, коньки, старый баскетбольный мяч, странные деревянные статуэтки, напоминающие индейские тотемы, и даже сервиз, в котором все чашки почему-то оказались перевернуты вверх дном. Одним словом, спрятать камеру не составляло труда. Делия запихнула ее между какой-то книгой, покрытой толстым слоем пыли, и резной доской, тоже, вероятно, не пользовавшейся особой популярностью у хозяина. Потом еще прикрыла все это букетом. Проверила картинку: отличная видимость и ракурс.

Так, можно уходить. Делия еще раз окинула взглядом комнату: не забыла ли чего? Вроде бы нет. Выходя из спальни, она тихонько прикрыла дверь. Рядом располагалась еще одна комната, вероятно тренерская. Скорее всего, тоже спальня. Обидно будет, если сексом они занимаются там. Но менять что-либо теперь представлялось самоубийством чистой воды. И Делия направилась к выходу. Проходя мимо гостиной, она неожиданно заметила под плотно закрытой дверью полосу сумрачного света. Или показалось? Нет, это нормально, там окна. В коридоре всегда темнее, чем в комнатах. И вдруг на миг полоса исчезла. Снова появилась. И опять исчезла. И опять появилась. Делия едва сдержала крик. Там люди. Там, вне всяких сомнений, люди, это их тени. Она замерла, не в силах пошевелиться. Сейчас. Вот сейчас откроется дверь, он выйдет и столкнется с ней нос к носу.

Но прошло около минуты, а дверь все не открывалась, хотя полоса света продолжала моргать. Да что они там делают, черт возьми?! Телевизор смотрят? Чисто женское любопытство охватило Делию. Не помня себя от страха, она опустилась на корточки и заглянула в щель. Видны, разумеется, были одни ноги. Две пары босых ступней синхронно, бесшумно двигались по паркету, и казалось, что это какой-то очень замысловатый танец. В темноте их можно было даже принять за крохотных человечков, на редкость грациозных и пластичных.

Но инстинкт самосохранения не дал спокойно посмотреть. Болезненно в груди затрепыхалось сердце. Да что ты стоишь?! Беги! И Делия, резко выпрямившись, вышла. Ключ снова повернулся три раза.

Через час горе-сыщица уже была в гостинице. Ее трясло. Бросало то в жар, то в холод. Даже начало мерещиться завывание полицейских машин за окном. В эту ночь Делия, конечно, не спала.

Бен повалился на кровать. С его телом и вправду сделалось что-то странное.

– Как-то все иначе, – пробормотал он. – И долго это продлится?

– Каждый привыкает по-своему. – Чжан сел рядом с учеником. – Бывает, у некоторых уходят годы. Но ты не такой. К тому же я помогу. Раздевайся.

Бен удивленно повернулся.

– Что?

– Снимай одежду. – Чжан извлек из кармана спортивных штанов флакон, видимо заранее приготовленный, и, капнув из него себе на руки, стал растирать пальцы.

Бен подчинился. Хотя ему было не очень приятно, но подчинился. Чжану виднее. А если это еще поможет завтра встать на ноги, пускай делает что хочет. Бен чувствовал себя ребенком, который только учится ходить. Путь от зала до спальни отнял последние силы и показал всю оригинальность нового восприятия собственного тела. Оно не слушалось. Откровенно и бесповоротно отказывалось выполнять команды мозга. Руки беспомощно болтались, колени подгибались. Сердце бешено колотилось, болела голова. Но вместе с тем пришло ощущение какого-то нового этапа в физическом существовании. Бен инстинктивно чувствовал, что это необходимый переход от старого состояния к новому, что этот период надо просто пережить, перетерпеть. И, если Чжан знает, как сделать это рациональнее, флаг ему в руки.

Правда, легко сказать – разденься. Бен в теперешнем состоянии потратил почти пять минут на то, чтобы просто вытащить футболку из штанов. Пальцы не хотели хватать ткань и все время промахивались, как у больного или пьяного.

– Так мы тут до утра просидим, – видя состояние ученика, изрек Чжан. – Дай помогу.

И он действительно помог. Причем так ловко, что уже через минуту Бен оказался абсолютно голым. Он хотел было выразить протест по этому поводу, но потом передумал. Что толку, ведь учитель все равно сделает по-своему. А Чжан уже начал медленными, плавными движениями массировать плечи, втирая в кожу какой-то пахучий раствор.

– Что это? – поинтересовался Бен.

Но в ответ ему прозвучало лишь короткое:

– Не мешай.

Маслянистая жидкость, как ни странно, очень быстро впитывалась. Бен почти чувствовал, как она проникает в кровь и разносится по всему телу. Постепенно странный дурман навалился на сознание. Бен еще не спал, видя все происходящее как бы со стороны, но совершенно не мог пошевелиться, утратив последние навыки контроля за своими движениями. Он видел голого по пояс Чжана, уставшего, изможденного, но продолжающего выполнять задуманное. Его поджарый торс блестел, освещенный лунными лучами. Он видел самого себя то на спине, то на животе. Учитель заламывал ему руки, разминал позвоночник, выкручивал ноги. Но Бен не чувствовал этого. Действительно не чувствовал, словно парализованный.

Наконец, уже ближе к утру, Чжан последний раз намазал подопечного маслом и, укрыв одеялом, сказал:

– Спи.

И Бен уснул. Уснул, едва за тренером закрылась дверь.

6

Делия еще три дня не могла отойти после той ужасной ночи. Закрывая глаза, она видела мелькающие тени, ей начали сниться кошмары. То полицейские находили камеру, то Рэдл брал с полки ту самую запыленную книгу и аппарат вываливался вместе с ней, то в голове начинали выстраиваться какие-то жуткие сцены погонь с собаками и даже крокодилами, которых стражи порядка водили на поводках. Делия бежала, бежала по темным улицам, где не было людей, как и тогда. Пряталась в каких-то подъездах. Снились и суды. Страшные суды, где ее обвиняли в самоубийстве Рэдла и его тренера, оклеветанных ею.

Делия не выходила из номера и стала уже подумывать: не вернуться ли домой? Черт с ней с камерой, с обещаниями. Когда на душе неспокойно, не захочешь никакой известности.

Однако дни шли, а полиция не появлялась. Никто не объявлял мисс Шерри в розыск, никто не поднимал тревогу. И впечатления стали слабеть. Уже на четвертый день Делия почувствовала себя лучше, к ней вернулась прежняя бодрость, хорошее расположение духа. Она даже рискнула выйти на улицу. День был солнечный, свежий воздух взбодрил не привыкшее к заточению тело. Пробежка по магазинам посуды, которую Делия очень любила, и покупка дорогой чайной пары тонкого фарфора окончательно вернула ей ощущение полноты жизни. Затравленность, страх последних дней стали медленно отступать. И в голове снова зашевелились подогреваемые азартом мыслишки. Камера будет работать ровно неделю, а потом самопроизвольно отключится, причем беззвучно. Останется только забрать ее. А значит, надо снова затевать слежку, дожидаясь, пока никого не будет дома. Делия для себя твердо решила: если дело не выгорит с первого раза, она едет домой. Больше никаких стрессов. Не хватало еще вернуться в Чикаго седой. Это же надо было влезть в квартиру, когда там находились оба ее хозяина! Делия не знала, кого благодарить за такое везение: Бога или дьявола. Голова у нее шла кругом, стоило вспомнить, как мелькали зловещие тени. Подумать только: они все время были там, они могли выйти в любой момент!

Но теперь уже бросить все на полпути казалось как-то даже смешно. И Делия решила просто быть осторожнее. Она дождется, когда оба уйдут, причем увидит это собственными глазами, не доверяя ни телефонам, ни факсам, ни черту лысому. Потом поднимется, заберет камеру и сразу скроется. Днем, конечно, больше шансов попасться кому-нибудь на глаза, но зато кругом будет светло. А после той ночи Делия заметила у себя страх темноты. Не то чтобы она впадала в панику, оставшись в неосвещенном помещении, но… тайный ужас начинал захватывать все ее существо, жуткий холод разливался по телу. Так обычно описывают в индейских сказках приближение смерти или злых духов. Вдобавок ко всему Делии еще начали мерещиться тени. Скачущие, мелькающие, серые тени вокруг.

18
{"b":"89323","o":1}