ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Зачем мы говорим. История речи от неандертальцев до искусственного интеллекта
Спасти диплом, угнать дракона
Трудные люди. Как с ними общаться?
«Большая четверка»
Сны о Чуне
(Не)идеальная работа
Новая жизнь
Невеста для Босса
Коронавирус. Вирус-убийца

— Мне нужна гостиница или мотель.

— Любой наземный транспорт подвезёт вас.

Служащий вернулся к своей работе, прекратив разговор. У него не было дополнительной информации.

Распахнув дверь, Рахмаэль вышел на тротуар. И застыл на месте как вкопанный.

* * *

Вокруг него кружился, обжигая ноздри, едкий дым. Он машинально пригнулся, слегка согнув ноги. Затем Рахмаэль бен Аппельбаум, находившийся отныне здесь, на Девятой планете системы Фомальгаут, нащупал в кармане брюк плоскую жестяную банку — оружие-икс, которым его снабдил на прощание Архив усовершенствованного оружия, замаскированное столь радикально, что оно не походило ни на один образчик стандартного вооружения из арсеналов ООН. Когда он увидел его впервые, маскировка этого сверхминиатюрного искажающего время устройства показалась ему непременным свойством для такого рода обманчивых предметов — оружие выглядело контрабандной жестянкой генотропического профоза с Юкатана, полностью автоматизированного, с питанием от гелиевой батарейки (гарантированный пятилетний срок службы).

Прячась у стены, в тени, он быстро извлёк уместившееся в ладони оружие. На нём был даже скопирован красочно выполненный полоумный девиз центрально-американского завода. Теперь, на незнакомой планете, в другой системе он перечёл знакомые ему с подростковых лет слова:

КОНЧИЛ ДЕЛО — ГУЛЯЙ СМЕЛО!

«И с помощью этой штуки я собираюсь вернуть Фрею», — подумал он. Замаскированная дебильно яркой эмблемой коробочка с оружием казалась ему оскорблением или чем-то вроде непристойного комментария к ситуации, с которой ему придётся столкнуться. Как бы то ни было, он сунул её в карман и, распрямившись, вновь уставился на туманные волны взвешенных частиц — облачные массы, возникающие в ходе молекулярного преобразования ближайших зданий. Он увидел также силуэты людей, движущиеся с нелепой быстротой, каждый в собственном направлении, словно в это опасное время когда столь многое поставлено на карту, вдруг отключился надёжный механизм управление, предоставляя каждую из бегущих фигурок самой себе.

Тем не менее их действия казались не случайными, а подчинёнными командам. Справа от Рахмаэля собралась группа людей для монтажа сложного оружия; они ловко и грамотно собирали его компоненты. Они были профессионалами, и он гадал (не видя в блуждающем освещении их униформы), к какой фракции они принадлежали. По-видимому, решил он, лучше приписать их к ТХЛ — так оно безопасней. Пока ему не докажут обратное, он склонен отнести к той же организации и всех остальных, встреченных здесь, на этой стороне, на Неоколонизированной территории, которая никоим образом…

Прямо перед ним появился солдат с огромными немигающими глазами совы, уставившись на него, словно не намерен был отныне отводить взора от пойманной добычи. Бросившись на землю, Рахмаэль машинально потянулся к жестянке с профозом. Всё случилось слишком быстро и внезапно, он даже не успел подготовить оружие, доставленное сюда для спасения Фреи, не говоря уже о собственной защите. Он дотронулся до жестянки, спрятанной глубоко в кармане брюк… и в тот же миг у его лица что-то приглушенно хлопнуло, а стоявший над ним солдат ТХЛ изогнулся, чтобы прицелиться и повторить выстрел.

Высокоскоростной дротик, покачивая стабилизаторами устремился к нему. Рахмаэль догадался по виду, что дротик был снабжён ЛСД-наконечником. Галлюциногенный алкалоид спорыньи со времени своего внедрения в военную сферу превратился в уникальный инструмент полной нейтрализации противника. Вместо того чтобы уничтожить самого человека, введённый внутривенно с помощью дротика ЛСД уничтожал его вселенную .

Острая боль на мгновение вспыхнула у него в предплечье, дротик вонзился и прочно застрял в теле. ЛСД проник в его систему кровообращения. Теперь у него оставалось лишь несколько минут, и обычно в этих обстоятельствах человек терялся — ему хватило осознания неминуемого крушения защитных механизмов и структуры личности, формировавшейся постепенно годами, начиная с самого рождения…

Поток мыслей прекратился. ЛСД достиг коры лобной доли мозга, и абстрактные мыслительные процессы немедленно отключились. Он продолжал видеть окружающий мир, видел солдата, лениво перезаряжающего стреляющий дротиками пистолет, клубящегося облака из заражённого взрывом ядерного заряда пепла, полуразрушенные здания и суетившихся там и сям по-муравьиному людей. Он узнавал все эти составляющие и мог понять суть каждой из них. Но — не более того.

Лицо солдата изменилось у него на глазах, и Рахмаэль понял, что наступила стадия трансформации цвета. Наркотик усиливал своё губительное действие; находясь в кровотоке, он подталкивал его к концу существования в этом многообразном мире. Он сознавал происходящее, но не мог размышлять о нём, поднимаясь по ступеням логической мысли. Осведомлённость оставалась при нём, наряду с пониманием происходящего. Он увидел, как губы солдата ТХЛ приобрели яркость и засветились ярко-розовым сиянием, образуя идеальную дугу, после чего плавно отделились от лица, оставляя вместо себя обычные блеклые губы — одно полушарие мозга Рахмаэля приняло ЛСД и подчинилось (несомненно правое, поскольку он был правшой). Левое всё ещё держалось, и он продолжал видеть обычный мир даже сейчас, лишённый абстрактного мышления и не способный к мозговым процессам зрелого человека. Высшие центры левого полушария его мозга пытались стабилизировать картину мира, каким он его знал; они боролись, зная, что эта картина через секунды рассыплется и уступит потоку необработанной информации — неконтролируемой, неупорядоченной и не имеющей смысла. И тогда часть его мозга, налагающая систему пространства и времени на поступающие данные, не сможет справляться со своей задачей, и в тот же миг его отбросит назад на десятилетия. Отбросит к начальному интервалу после рождения — ко входу в абсолютно незнакомый и совершенно непостижимый мир.

Он уже пережил это однажды. Как и любой человек в момент рождения. Но сейчас он обладал памятью, способный удерживать исчезающую повседневную реальность. Памятью и речью, а вдобавок осознанием того, во что превратятся вскоре его обычные ощущения. И как долго, в субъективном смысле, они будут длиться, прежде чем к нему вернётся (если это вообще произойдёт) его привычный мир.

29
{"b":"89371","o":1}