ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И будущие тяжести, и ненаписанные страницы, и вся жестокая требовательность людей – уже овладевали мной. На Востоке говорят: "Месть может состариться, но она не умирает". Я как-то не заметил, чтобы она старилась. Мне ничего не забывали. Мстили за сопротивление несправедливости.

Вы, кто метил клеветой и ненавистью меня и всех, кто смел иметь свое мнение (вспомните Герцена:

"Речь – дерзость, лакей никогда не должен говорить!" А кто мы для всего этого племени хозяев наших жизней-безгласные исполнители, "винтики"),-слышите, я ни в чем не раскаиваюсь, не беру назад ни единого своего слова, не отказываюсь ни от одного своего шага. Я презираю вас как трутней, как зло и несчастье моей Родины.

"Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела".

Глава 201.

Я все равно оказывался сильнее судьбы. После Стокгольма решил: Олимпийские игры-это конец великой гонки для меня, как не дорожить каждой тренировкой.

Тогда, после Стокгольма, навестил меня дома, глянул на тренировки, вежливо и рассудительно побеседовал Хайнц Шеве – московский корреспондент западногерманской газеты "Ди вельт". И напечатал очерк.

"Самый сильный человек в мире.

Самый сильный человек в мире тренируется ежедневно… в армейском спортивном зале на Ленинградском шоссе (нет, в ежедневных тренировках не было надобности, да мы их и не осилили бы, ведь тренировались без восстановителей силы.– Ю. В.). В это время к окнам зала прилипают московские мальчишки. Открыв рты, они мечтают о том, чтобы стать такими же, как Юрий Власов.

Юрий Власов как раз мучается с весом 225 кг. Штанга сгибается под тяжестью веса, который раз за разом, четыре раза подряд поднимается на уровень груди. Прежде чем ступить на помост, он осторожно снимает роговые очки и кладет на подоконник. В этот момент он лишь тяжелоатлет Юрий Власов.

После того как он опускает штангу на помост, он тотчас же спешит надеть очки, в тот момент снова превращается в профессора Юрия Власова.

В этом атлетическом теле соединилось невозможное. Кто может предположить в самом сильном человеке мира знатока певчих птиц? Кто поверит, что будучи лучшим тяжелоатлетом земного шара, он одновременно является дипломированным инженером, офицером Советской Армии в чине капитана, что он часами способен вести дискуссии о Ницше, Шопенгауэре, Канте и Гегеле (вот Гегеля читал так ничтожно мало, что не осмелюсь и заикаться.-Ю. 5.)? Кто поверит в то, что обладатель самых сильных бицепсов является истинным знатоком литературы?

Для Юрия Власова нет ничего невозможного. И самое удивительное при этом то, что все это он считает совершенно естественным.

Дома в своей квартире на 5-й улице Октябрьского поля (ныне улица маршала Рыбалко.-Ю. В.} –д. 20, кв. 62 – он держит пятнадцать различных видов певчих птиц. Юрий Власов знает лучшие соловьиные места вокруг Москвы. На своей "Волге" он выезжает весной и слушает соловьиные концерты. Я думал, что назову ему неизвестное место между Баковкой и Переделкином (между дачей маршала Буденного и могилой Пастернака), но, оказывается, это место Юрию Власову известно давно.

Работу Ницше о Заратустре Юрий Власов изучил серьезно. Для него Ницше фаворит среди философов (не фаворит, конечно, я примеривался к его манере письма.-/О. В.). Не произвело ли на него при этом понятие "сверхчеловека" особое впечатление? Власов нерешительно пожимает массивными плечами – быть может…

Кроме литературы и соловьев Юрий Власов любит еще и Наташу (слава богу, хоть после литературы и соловьев.– Ю. В.).

Наташа, его жена, молодая впечатлительная художница. Однажды совершенно случайно, в поисках новых мотивов, она пришла на соревнования московских штангистов. Она нашла супруга и отца, гордящегося своей четырехлетней дочерью Аленой.

"Я никогда не беру дочь на соревнования",– говорит Юрий Власов.

Девочка не имеет представления о том, что ее нежный отец – самый сильный человек в мире и что он поставил перед собой цель: в три захода взять 575 кг и выиграть золотую медаль на Олимпийских играх в Токио.

Как должен жить человек, осуществляющий такие замыслы? Юрий Власов не употребляет спиртных напитков и не курит… "Сласти?.. Да, иногда, но я не большой их любитель". Он ест то, что готовит ему Наташа…

Его тренер – Сурен Богдасаров. Ему сорок три года, в молодости он был мастером спорта СССР в легком весе.

У тренера специальный дневник, в котором отмечаются все нагрузки. Каждое упражнение, каждый вес фиксируются с датами. "Штангисту нужно обладать большим опытом,– считает Юрий Власов.– Нужно знать, на что ты способен. Однако же, пока ты это поймешь, неизбежны ошибки, разочарования, даже срывы".

Власову не удалось избегнуть травм. Растяжения связок были самыми легкими испытаниями в ряду "болезненного" опыта. Его левое колено всегда туго забинтовано, как и запястья.

Совместно с тренером Юрий Власов разработал программу, которая самое позднее через два года позволит ему достичь такой формы, чтобы он смог взять 600 кг в троеборье. Еще недавно вес в 500 кг слыл среди штангистов сказочным.

Юрий Власов уверен в себе: "600 кг я возьму через два года точно, а может быть, и раньше". Этот вес превышает в 4,5 раза его собственный (Власов весит под 135 кг). Этот будущий груз, который принес бы честь Геркулесу, требует строгого режима. Даже в день, когда ему исполнилось 28 лет,– 5 декабря – Юрий Власов тренировался как всегда. После тренировки он сказал:

"Это доставляет мне удовольствие…""

Глава 202.

Серия перетренировок, связанных с экспериментами, позволила решить ряд задач – ведь без ошибок нет эксперимента, ошибка – в природе опыта. Однако перетренировки опять вывели меня из строя к лету 1963 года. Я не вмещал заданную работу, путался в кажущейся простоте. И все же именно эксперименты, освоение новых приемов позволили мне утяжелять рекорды страны и мира в дотоле невиданных масштабах – на многие десятки килограммов, не прибегая к наеданию собственного веса (я прибавлял вес мышечной массой, неизбежной при такой работе). Богдасаров противился тренировкам эксперимента, видя, что с новой силой я теряю и здоровье. Он считал, что я перенасыщен силой, что я и без того природно очень силен и этого с лихвой хватит на мой спортивный век.

Окончание одного этапа всегда знаменует начало нового. Тренер и я определили ближайшие и дальние цели: жим-200 и 210 кг, рывок-180 и 200 кг, толчок– 220 и 230 кг.

С первых же тренировок после чемпионата мира я стал врабатываться в новый стиль выполнения рывка – "низкий сед". Я знал: никто в мире не проделывал подобное, ведь десятилетний навык почти неистребим. И вот за какие-то месяцы закрепить навык, довести до автоматизма. Риск, конечно, ведь я отказывался от прежнего движения, терял сноровку, делал его непригодным. А новое? Успею ли? Ведь его нужно выгонять на рекордные веса.

Я тренировался исступленно. В свою исключительность я не верил. Я же видел, сам вынес – при определенных физических данных все решают работа… и готовность ни во что не ставить свое благополучие.

Оценивая прошлое, я должен признать тот печальный факт, что за право вести тренировки сообразно своим взглядам, иметь на эти тренировки и выступления свой взгляд я заплатил нервным расходом никак не меньшим, чем от самих этих тренировок и выступлений. Нелепо? Глупо? Но это так. Преодоление сопротивления среды, которая по своему назначению как раз должна была обеспечить эти тренировки, обходилось не меньшим расходом нервной энергии, чем сами эти тренировки. Нечего и говорить, каким дополнительным бременем это ложилось на нервную систему. Я только озирался: откуда еще будет удар?..

Спорту достались усталые мышцы, усталые нервы – я обязан был решать задачи и в литературе. Не будет другого времени. И вообще жизнь складывалась не гладко. Для гладкой жизни нужно следовать решениям, а не искать…

116
{"b":"89386","o":1}