ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Именно в те годы (1958-1960) родился математический и графический учет нагрузок. Впервые в своей строгой, уже определенной форме он появился на наших тренировках. Его вызвала практическая потребность, а не просто учет работы для памяти.

Но и это было еще не все.

И в самом деле, а если попробовать подвергать организм ударным нагрузкам, ставя в критические положения, едва ли не на грань болезни?..

Такие нагрузки были решительно опробованы в 1961-1963 годах и принесли новый, по тем временам исключительный, всплеск результатов.

Ударной (сверхобъемной) тренировкой (при возможно высокой интенсивности) потрясти организм, вызвать сверхэнергичные приспособительные процессы, а стало быть, выгрести новую силу – вот задача, которую мы стремились решить. Освоение этой методики требовало определения множества величин: точных знаний объемов нагрузок, допустимой интенсивности, времени восстановления и т. д. Порок данной тренировки – необходимость определения этих величин через… перетренировку. Только так можно было узнать, что можно, что нельзя, ибо ни один учебник мира не содержал этих данных. Все предстояло прочесть впервые. Иначе говоря, требовались жестокость насилия над собой, определенное саморазрушение без всяких гарантий будущего, то есть успеха. Выражаясь образно, это был как бы мед на бритве.

Эксперимент обеспечил данные о таких ударных (пиковых) нагрузках. Я восстанавливался от каждой из них через одиннадцать – тринадцать дней.

Тут же сама по себе встала новая задача, чрезвычайно увлекательная: а если стараться сблизить пики нагрузок? Опять все пробовать на себе.

Самые мучительные тренировки в моей жизни привели в итоге к тяжкому нервному истощению, результаты которого я нес в себе очень долго. И все же это была упоительная игра. Я, казалось, проник в кладовую силы и мог черпать ее в неограниченном количестве. Мог, но препятствиями оказались нервная система, сумма всех ошибок (перетренировок) с их болезненными последствиями, мучительным восстановлением, потрясениями организма. Всего этого было слишком много для одного человека.

Итак, эксперимент привел к еще более быстрому росту силы, но сопровождался серией срывов – перетренировок, очень глубоких и болезненных. Иначе быть не могло. Все приходилось искать и пробовать на себе. Организм лихорадило от всех этих испытаний. Особенно когда мы стали пробовать запредельные нагрузки, то есть те, которые заведомо превышали восстановительные способности организма. По нашему разумению, они должны были обернуться особенно мощным накоплением силы.

Это был единственный путь познания, другой не существовал.

Богдасаров относился сдержанно к ударным нагрузкам, справедливо полагая, что они не только изнашивают, но и, разрушая, сокращают жизнь.

Но я меньше всего думал о будущем.

Цель представлялась высшей ценностью. Я выдам результат – и прорвусь в будущее, то самое будущее, где меня ждет литература. И я прорвусь к ней, чего бы мне это ни стоило!

Надо спешить, после Олимпийских игр в Токио (1964) я оборву спорт в любом случае.

Литература – это же безбрежное пространство, оно дразнило, манило. Она лишена ограниченности и узости смысла спорта. Я пойду к высшей цели – напишу книги, которые будоражат мое воображение, напишу свою главную книгу – о судьбе, об истории России (материал для этого я собираю уже давно, почти тридцать лет).

Подступы к этим книгам и той главной – рассказы, которые я сейчас печатаю, это – школа и дисциплина художественного мышления и слова. И цена достижения этой цели тоже не имеет значения. Сейчас надо спешить в спорте. Подкладывать под это движение все дни и часы. Не щадить время, превратить себя в цель, стать нечувствительным ко всему, кроме продвижения к цели.

Литература, та, которой я предан, не должна ждать. Мне пора распрямляться и в той жесткости и боли, которые составляют ее суть. Пусть я загнан, пусть чистый, спокойный свет для меня редкая радость, но еще немного – и я все сброшу с плеч и погружусь в свой мир, мир, который я люблю, которому предан и который никогда не изменит мне.

Спорт может изменить, когда станет убывать сила, когда обступят годы, но литература – никогда. До последнего дыхания слово подвластно тебе.

Да, да, литература – это главное, все прочее – тлен и суета. Литература – оправдание моей жизни. Ничто, никакие потери не могут остановить меня, каким бы безграничным, сурово-безграничным, ни было бы постижение ее. А что станется со мной, с той физической оболочкой, которая составляет мое "я", не имеет значения, не может иметь значения: лишь бы дотянуться до цели.

Да, да, все прочее не имеет смысла и цены, главное – постижение цели. Мое физическое "я" – лишь средство на этом пути, оно не может иметь значения…

Я не знал тогда работ Джона Рёскина и его знаменитого выражения: "Истинная вера человека должна быть направлена не на то, чтобы доставить ему покой, а чтобы дать ему силы на труд".

Нет, не на труд, а на присягу идеалам, мечтам, благородству цели, которые и назначают этот труд. И уже не человек, а они управляют событиями, всеми шагами человека…

Я много раздумывал и над этой материей – популярность, психоз известности. И лишь много позже осознал, что существует популярность, основанная… на невежестве…

Нет, в том, что я не вечный, я убедился очень скоро, даже чересчур скоро.

Разяще жесткой явилась эта плата. Что ж, я сам определил ее себе. Только дойти бы…

Овладение основными параметрами тренировки позволило впервые в истории тяжелой атлетики обратиться к расчетам. Мы могли с достаточной точностью строить нагрузки на год, месяц, неделю вперед. Нагрузки определялись циклом – не имело значения, неделя это или месяц. Единицей измерения являлось время, потребное для восстановления от тренировки к тренировке. Впрочем, это не совсем точно. Ведь мы слишком часто не восстанавливались к следующей тренировке, сознательно наслаивая усталость (это в пробах тех самых, экстремальных приемов тренировки). Поэтому единицей измерения служило время, определяющее допустимый минимум отдыха между тренировками.

Закон наращивания силы диктовал условия. Мы лишь старались уловить их. На миг вдруг проглядывали какие-то закономерности силы, сцепления этих закономерностей, все же остальное время тренировки оказалось пробой неизвестного.

Совсем не использованные возможности для увеличения силы таились в обращении к общефизической подготовке. Разработка гибкости, повышение тренированности сердечно-сосудистой системы, обогащение координационных навыков – вот направления, по которым дополнительно развивается тренировка с начала 1961 года. Такая доля общефизических упражнений явилась совершенно новой и оказалась возможной лишь с осознанием необходимости периодизации тренировки.

Это осознание периодизации тренировки и роли общефизической подготовки привнес Лев Павлович Матвеев.

Следующим важным источником силы оказались тренировки с переменными объемами и интенсивностью, при стремлении повышать не только объем тренировки, но прежде всего – интенсивность.

Это наиболее сложные и трудные тренировки. Для успешного ведения их необходимы тщательный учет нагрузок всех упражнений и наглядное графическое представление циклов тренировок. Зато это подлинный клад силы!

Именно в то время становится возможным управление выходом силы. Понимание этапности тренировок (периодизации) открывает возможность планировать высшую силу и к строго определенным срокам. Подбор объемов и интенсивности нагрузок, владение расчетом этих величин позволяют собирать высшую силу к определенным дням.

Это устранило срывы на соревнованиях и небывало продвинуло результаты. То был последний из пробных этапов моих тренировок. Его прервал уход из спорта.

Было бы нелепостью утверждать, что все это было открыто лишь с моими тренировками. Многие атлеты пробовали тренировки с различными нагрузками и привлекали общефизические упражнения, но все это – без осознания единства тренировочного процесса, его этапности, содержания этих этапов, роли и значения объемов и интенсивности нагрузок.

70
{"b":"89386","o":1}