ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я вытащила бамбуковую стрелу и вонзила ее в запястье мужчины. Я воткнула ее так сильно, как только могла. Нахал попытался высвободить руку, но я держала ее изо всех сил, вгоняя стрелу все глубже. Я холодно посмотрела на него и сказала:

– Вот что, уважаемый, у нас есть два выхода. Мы можем пойти в полицию, или прямо здесь вы поклянетесь, что никогда в жизни ни с кем вы так не поступите. Это зависит от вас. Ну, так что будем делать?

Он ответил немедленно, голос его звучал плаксиво.

– Я обещаю: больше никогда так не сделаю. Пожалуйста, отпустите меня.

– Я хочу, чтобы вы смотрели на шрам каждый раз, когда захотите причинить кому-нибудь вред, и останавливались.

В другой раз мы с Юрико прогуливались по улице Ханамикоджи. Краем глаза я заметила троих мужчин, приближающихся к нам. Они выглядели пьяными. У меня появилось плохое предчувствие, но прежде чем я что-либо предприняла, один из них схватил меня и закрутил мне руки за спину. Двое других стали приближаться к Юрико, и я крикнула ей, чтобы та убегала. Подруга увернулась и скрылась за поворотом.

В это время парень, который держал меня, наклонился и стал лизать мне шею. Это было отвратительно.

– Что за глупости! Разве не знаешь, какие теперь женщины? Ты бы поостерегся, – сказала я и приготовилась бежать. Он расслабился, а я схватила его левую руку и впилась в нее зубами. Насильник закричал и отскочил от меня. Из руки сочилась кровь. Двое других смотрели на меня полными удивления глазами. Наглецы сбежали.

Мои губы были покрыты кровью. Я была в двух шагах от окия, когда группа самодовольных молодых людей, явно пытающихся произвести впечатление на своих спутниц, обступила меня. Они искоса смотрели на меня и хихикали. А потом начали прикасаться ко мне. Один из прутьев корзинки, которую я несла, был сломан, и я выломала его до конца. Держа его перед собой в свободной руке, я направила его на атакующих.

– Думаете, вы крутые, да? – закричала я. – Грязные недоноски!

Потом я стала тыкать острым концом прута, целясь в лицо самому агрессивному. Они отступили и забежали в какой-то дом.

В другой раз ко мне пристал какой-то мужчина на углу улиц Шинбаши и Ханамикоджи. Я достала один из своих окобо и бросила в него. Я попала прямо в цель.

Однажды, когда я шла из одного очая в другой, какой-то пьяный бросил мне за воротник зажженую сигарету. Я не могла достать ее, и заставила его самого ее вытащить. Это было действительно больно. Я поторопилась домой и сняла кимоно. Посмотрев в зеркало, я увидела огромный вздувшийся пузырь у себя на шее. Я взяла иголку и проколола его, чтобы вытекла подкожная жидкость, потом загримировала ожог косметикой, чтобы не было видно. Я успела на свою следующую встречу вовремя. Но с меня было достаточно, и я стала передвигаться исключительно на такси, даже если встреча происходила в двух шагах от дома.

Однако я сталкивалась с проблемами и внутри очая, не только вне их. Большая часть наших клиентов – действительно джентльмены, но в корзинке всегда найдется хотя бы одно гнилое яблоко.

Был один человек, приходивший в Гион Кобу почти каждый вечер и заказывавший озашики. У него была плохая репутация, и я старалась по возможности избегать его. Как-то я стояла рядом с кухней и ждала, когда разогреют сакэ, когда ко мне подошел этот человек и стал лапать меня за грудь.

– Ну, где там ваши сосочки, Мине-тян? Вот здесь?

Я не знаю, как другие девочки выходили из ситуации, если он проделывал с ними такое, но я точно не собиралась с этим мириться.

Прямо рядом с кухней была алтарная комната, и я увидела там набор деревянных дощечек, лежащих на подушечке. Эти дощечки используются для отбивания ритма во время чтения сутр и сами по себе довольно тяжелые. Я вошла в комнату, взяла одну дощечку и повернулась к этому мерзкому мужчине. Наверное, я выглядела угрожающе, потому что он вдруг побежал по коридору, а я за ним. Он выскочил в садик, и я, босиком, следом.

Я гоняла его вверх и вниз по ступенькам очая, совершенно не заботясь о том, что могут подумать другие гости. В конце концов я поймала его опять возле кухни.

– Получай! – закричала я и со всей силы опустила дощечку ему на голову.

Самое интересное, что вскоре этот человек полностью облысел.

25

Мне не нужны были цифры, чтобы утверждать, что я стала самой успешной и популярной майко в Гион Кобу. Достаточно было только посмотреть на мой график. Он был заполнен на полтора года вперед.

График был настолько плотным, что любой потенциальный клиент должен был предварительно сообщить о заказе за месяц до встречи, и, несмотря на то что я всегда оставляла немного свободного времени для экстренных случаев, чаще всего и оно оказывалось занятым на неделю вперед. Если у меня действительно появлялось несколько свободных минут в вечернем графике, то я сама заполняла их по дороге из Нёкоба, обещая пять минут одному, пять – другому. Пока я обедала, Кунико записывала время всех этих встреч в мою бухгалтерскую книгу.

Вообще-то все мое время было куплено на целых пять лет, на протяжении которых я была майко. Я работала семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году, с пятнадцати лет и до двадцати одного года. Я ни разу не брала выходной. И работала даже по субботам и воскресеньям. В предновогоднюю ночь, в новогоднюю ночь и в следующую тоже.

Я была единственным человеком в Ивасаки окия и, насколько мне известно, во всем Гион Кобу, кто ни разу не взял выходной. По крайней мере, это было лучше, чем вообще не работать.

Я не очень хорошо понимала, что в действительности означает «веселиться». Иногда, когда у меня появлялись несколько свободных часов, я ходила гулять с друзьями, но терпеть не могла находиться на публике.

Как только я переступала порог помещения, то становилась «Минеко из Гион Кобу». Куда бы я ни шла, меня осаждали поклонники, и я вынуждена была вести себя соответственно. Я всегда была «на работе». Если кто-то хотел меня сфотографировать, я разрешала, если кто-то просил автограф – давала. И так до бесконечности.

Я боялась, что если не буду вести себя все время как профессиональная майко, то просто развалюсь. По правде говоря, мне было гораздо уютнее дома, наедине с собой, можно было думать о своем, читать книги или слушать музыку. Только так я могла действительно расслабиться. Трудно представить себе жизнь в мире, где все – друзья, сестры и даже мать – твои конкуренты. Меня это выбивало из колеи. Я не умела отличать друга от противника, я не знала, кому можно доверять, а кому – нет. Естественно, что психологическое давление и постоянное напряжение грозили рано или поздно сказаться на моем здоровье. Так оно и случилось. Периодически я страдала от приступов бессонницы, раздражительности и замкнутости.

У меня появились опасения, что, если ничего не изменится, я могу серьезно заболеть. Так что я решила побольше веселиться. Я купила кучу записей юморесок и каждый день слушала их. Я придумала собственные маленькие игры и играла в них на озашики. Я представляла, что банкетный зал был игровой площадкой, а я прихожу туда, чтобы повеселиться.

Это и в самом деле помогло. Мое самочувствие стало лучше и я смогла наконец уделять больше внимания тому, что в действительности происходило в комнате. Танцам и другим видам искусства можно научиться, но это не научит тебя проводить озашики. Для этого тоже требуются способности и опыт, приобретаемый годами.

Каждый озашики отличается от всех прочих, даже если он проходит в одном и том же очая. О статусе гостя может рассказать даже то, как убрана комната. Насколько ценный свиток висит в токонома. Какие тарелки расставлены на столе. И откуда доставлена пища. Опытная гейко схватывает эти нюансы на лету, сразу, как только переступает порог комнаты, и соответственно выстраивает свое поведение. Эстетическое воспитание, полученное мной от родителей, помогло мне изначально сделать шаг в правильном направлении.

39
{"b":"89387","o":1}