ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

27

Я еще никогда не была так занята, как в год Осакской Международной выставки. У меня было столько встреч с иностранными гостями, что я чувствовала себя сотрудницей Министерства иностранных дел или приближенной императорского двора. Потом заболела одна из моих подруг, и я согласилась заменить ее на Мияко Одори. Мой график стал еще напряженнее, достигнув наивысшей точки. Кроме того, одна из майко окия, по имени Чиёэ, тайно сбежала. Нам нужно было справиться с проблемами, возникшими из-за ее побега.

И наконец, была еще одна гейко, доставляющая много хлопот. Ее звали Яэмару, и она оказалась совершенно невозможным человеком. Она являлась одной из «младших сестер» Яэко (несмотря на то, что была старше меня). Они обе друг друга стоили. Яэмару сильно пила и напивалась почти каждую ночь. Служанкам все время приходилось почти притаскивать ее домой, где бы с ней это ни случалось. Когда ее приводили, девушка выглядела ужасно: волосы были растрепаны, а кимоно измято. И характер у нее оказался тяжелый.

Сколько бы тетушка Оима или мама Масако ни ругали ее, Яэмару всегда просила прощения и обещала стать лучше. Она держалась неделю, а потом все начиналось сначала. Так продолжалось годами.

Вы, наверное, недоумеваете, почему все мирились с таким поведением. Причина проста. Яэмару была лучшей тайко – барабанщицей – в Гион Кобу, одной из лучших в Японии. Она играла важную роль в Мияко Одори, и все зависели от нее, но никогда не были уверены, что она справится. Она опаздывала в театр и страдала от похмелья, но в тот момент, когда она брала в руки палочки, девушка преображалась. Она была чудесна. Никто не мог ее заменить.

Несмотря на то что Яэмару была нашей непреходящей головной болью, мама Масако закрывала глаза на ее выкрутасы и заботилась о ней. Но той весной Яэмару создала еще большее количество проблем, чем обычно. Потом убежала Чиёэ. В один прекрасный день она исчезла вместе со своим любовником, оставив только своя неоплаченные долги. Так же, как и Яэко много лет назад.

Как атотори я ощущала большую ответственность за финансовое состояние окия. Я чувствовала необходимость работать еще больше, особенно когда Яэмару была слишком пьяной, чтобы выступать, или после побега Чиёэ. Несмотря на то, что я почти ничего не знала о деньгах, все равно понимала: я – основная поддержка окия. Я выступала на Мияко Одори тридцать восемь дней из сорока и так устала, что едва держалась на ногах. Как-то я прилегла в комнате для служанок, за чайной комнатой. Ко мне сразу же зашла старшая учительница.

– Мине-тян, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила она. – Ты не слишком хорошо выглядишь. Думаю, тебе надо сходить к врачу.

– Спасибо за заботу, – ответила я, – но со мной все в порядке. Правда. Я немного устала. Скоро мне станет лучше.

Но, честно говоря, я чувствовала себя ужасно. Я стонала, пока шла к сцене, но, стоило мне только ступить на нее, как мое самочувствие мистическим образом улучшалось.

«У меня все в порядке, – думала я, – скорее всего я просто устала. Представление скоро закончится, я пойду домой и отдохну. Все будет хорошо».

Я делала все, чтобы подбодрить себя. В конце дня пошла домой. Я полежала немного, а потом встала, оделась и пошла на свои вечерние встречи.

Я как раз собиралась войти на озашики, как вдруг почувствовала, что куда-то плыву, а затем услышала какой-то громкий звук, будто упало что-то большое.

Очнулась я на кровати. На меня смотрел доктор Янаи. Я знала, что по расписанию у него должен быть озашики.

– Что вы тут делаете? – спросила я. – Почему вы не на вечеринке?

– Потому что ты потеряла сознание и я привез тебя в свою клинику.

– Потеряла сознание? Не может быть!

– Очень даже может. Боюсь, Минеко, у тебя проблема. Твое давление больше ста шестидесяти.

– Правда?

Я и представления не имела, что это значит.

– Я бы хотел, чтобы ты завтра обратилась в больницу университета Киото и сдала анализы.

– Нет, со мной все в порядке. Я только очень много работала и переутомилась. Думаю, что сейчас я могу вернуться на озашики. Хотите, пойдем вместе?

– Мине-тян, послушайся старого шарлатана. Тебе надо позаботиться о себе, пойти домой и лечь в кровать. Обещай мне, что завтра же пойдешь в больницу.

– Но у меня все хорошо.

– Не спорь с доктором.

– Но у меня все в порядке.

– Нет, не в порядке. Ты можешь умереть, если так будет продолжаться.

– Умереть молодым всегда хорошо. Теперь он выглядел раздраженным.

– Это не тема для шуток.

– Извините, доктор, я ценю вашу доброту. Не могли бы вы вызвать мне машину?

– И куда это ты, интересно, собралась?

– Мне нужно вернуться на озашики хотя бы на пару минут и извиниться перед всеми.

– Не беспокойся об этом, Мине-тян. Езжай домой. Я вернусь на озашики и извинюсь от твоего имени.

Я поехала ненадолго домой, но вскоре наступило время другого озашики. Почувствовав себя нормально, я решила пойти, но как только я прибыла на место, я снова ощутила слабость и пошатнулась. Я засомневалась. Может, и правда со мной было не все в порядке и стоило провериться? Но я не знала, когда найду время для этого.

На следующий день я поговорила с мамой Масако.

– Мама, я не уверена, но думаю, что со мной что-то не так. Мне не хочется доставлять проблемы окия, но как ты думаешь: если я возьму несколько выходных, это будет нормально?

– Конечно, Мине-тян. Не волнуйся о работе. Нет ничего важнее твоего здоровья. Первое, что мы сделаем завтра утром, – пойдем в больницу и узнаем, в чем дело. Посмотрим что и как.

– Но я не хочу брать много выходных. Ведь если я перестану посещать озашики, кто-нибудь другой станет «номером один».

– Знаешь, это будет даже хорошо – дать кому-то из других девочек побыть первой.

– Ты не будешь расстраиваться?

– Конечно нет.

Так и закончился наш разговор.

На следующее утро Кунико пошла со мной в больницу университета. Главного врача звали Доктор Накачо. Он заставил меня выпить целый кувшин воды, чтобы сделать анализ мочи, но я смогла сходить в туалет только через три часа.

Доктор проверил ее полоской какой-то бумаги. Бумага стала полностью зеленого цвета. Я запомнила это, потому что зеленый был одним из любимых моих цветов.

Они отправили меня на дополнительное обследование. Кроме доктора Накано пришло еще почти десять человек.

– Разденьтесь до пояса, – приказал он.

До сих пор единственным мужчиной, который видел меня обнаженной, был мой отец, и это было много лет назад. Я не собиралась раздеваться перед всеми этими практикантами. Доктор Накано заметил мои сомнения и закричал:

– Делайте как я говорю, молодая леди. Все эти люди будут врачами и находятся здесь, чтобы наблюдать за процедурами. Теперь представьте, что я тут один, и разденьтесь.

– Я бы не разделась, даже если бы вы были тут один, – ответила я.

– Прекратите зря тратить мое время, – рассердился он, – делайте как я говорю.

Я опустила голову и начала выполнять его приказ. Ничего не случилось. Не знаю, чего я ожидала, но доктор и студенты продолжали заниматься своим делом.

Когда я поняла, что они не интересуются моим телом, я забыла про них и стала разглядывать комнату. Там стоял странного вида аппарат с кучей проводков, торчащих во все стороны. Пришла медсестра и стала пластырем закреплять датчики на моем теле. Затем меня поместили в аппарат.

Доктор включил машину, и из нее полезла длинная лента, на ней были нарисованы две линии. Одна из них была прямая, а вторая прыгала вверх и вниз.

– Какая симпатичная линия, – сказала я, – вот эта, прямая.

– Боюсь, что это не слишком хорошая для вас линия. Зигзаги означают, что у вас не работает левая почка.

– Почему?

– В этом надо будет разобраться. И возможно, потребуется операция. Мне нужно сделать еще несколько анализов.

Какое ужасное слово – «операция».

– Извините меня, – сказала я, – но мне, наверное, лучше поехать домой и обсудить это с матерью.

43
{"b":"89387","o":1}