ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Товарищ полковник поймал себя на том, что правая рука его сама собой медленно, но верно потянулась под левую мышку, где много лет висела кобура, сначала — с пороховым «Макаровым», затем — с пневматическим «станком», настроенным согласно Уставу на четвертый калибр. Но теперь пистолета под мышкой не оказалось, да и с чего бы вдруг полковнику, руководителю следственной группы, чиновнику Третьего Отделения, уважаемому и всё такое прочее человеку таскать с собой ствол под пиджаком, словно рядовому «стабовцу». Не пристало, не к лицу…

И что теперь будешь делать? Бежать сломя голову назад через парк? Вызывать по мобильной связи подмогу? Или, наоборот, переть напролом, рассчитывая только на собственные руки и ноги. Ведь и мы, что называется, не на швейной машинке шиты. И мы когда-то зачёты по дум — боксингу сдавали… Ну а если там ловушка, подготовленная западня, а Борька послужил приманкой. Тогда не выбраться. Будь ты хоть трижды весь обвешан «станками», как новогодняя ёлка игрушками.

Впрочем, долго в таком духе товарищу полковнику размышлять не пришлось. Знакомый голос позвал вдруг из темноты.

— Товарищ полковник, не беспокойтесь. Это мой подавитель.

Та-ак… И ещё один новый штрих к вроде бы давно знакомому портрету.

— Это ты, Борис?

Глупый вопрос. От растерянности — поворот слишком крут.

— Да, это я, товарищ полковник.

В темноте впереди мигнул белым светом и снова погас фонарь.

— Где ты его взял? — спросил товарищ полковник, подходя к Мокравцову вплотную.

— Теперь это уже не важно…

Товарищ полковник подумал, что это, конечно, не ответ, что мальчишка зарывается… хотя, почему мальчишка? Вот у него есть давилка, а у меня давилки нет. Кто из нас мальчишка. Да-а… удивил ты меня, Борис, удивил по-настоящему.

— Хорошо, — сказал товарищ полковник. — Не важно — значит, не важно. Тогда расскажи мне, что на текущий момент является важным. из-за чего весь этот сыр — бор.

— Я задействовал подавитель, — сказал из темноты капитан, — для того, чтобы быть полностью уверенным… на сто процентов… что до неё информация не дойдет… никогда… ни при каких обстоятельствах…

— Что с тобой, Борис? Ты как-то невнятен. Ты здоров?

Молчание. Тяжёлый вздох.

— Я ждал почему-то такого вопроса. И я здоров. Я здоров…

— Ну тогда говори! Не тяни, блядь, резину.

Мокравцова, видимо, проняло. Он начал рассказывать, сдержанно и деловито, как и полагается сотруднику Третьего Отделения Стаба, в звании капитана. Проходили минуты, тихая речь текла сама собой, и скоро товарищ полковник почувствовал настоящее облегчение. Вот черт. А я-то уже думал… Странная интригующая история перерастала в фарс. И какими темпами.

Мокравцов рассказывал о своем подследственном, о Третьем. Практически с самого начала им удалось наладить вполне приемлемый контакт, обнаружились пересечения интересов, общие взгляды, Третий не показался капитану Мокравцову субъектом с мрачным криминальным прошлым, скорее наоборот, классический образчик парня, случайно втянутого в круговорот теневого бизнеса, но осознающего и раскаивающегося. Не мог Третий быть Фантомасом, точно — не мог, и все тут.

Мокравцов, естественно, испытал от этого своего вывода некоторое разочарование, но, даже понимая общую бесперспективность Третьего, продолжил разработку, поскольку ещё в училище крепко усвоил правило, подбирай всё, что плохо лежит. Он и подобрал.

Лучше бы он этого не делал.

Слово за слово, они с Третьим бодро и весело поддерживали и крепили взаимный контакт, и скоро капитан Мокравцов почувствовал, что Третий располагает некой информацией, которая не даёт ему покоя и которой он очень хочет поделиться, но по неясной причине не решается этого сделать.

— У тебя есть проблемы, Георгий? — без обиняков спросил Мокравцов у Третьего. — Изложи, не стесняйся. Помогу, чем смогу.

Третий воровато оглянулся и шёпотом уточнил.

— А скажите, товарищ капитан, наш разговор каким-то образом фиксируется?

— Да, — не стал лукавить Мокравцов. — Это общепринятый порядок. Однако я обладаю полномочиями отключать регистратор в особых случаях. Ты настаиваешь на том, что этот случай особый?

— Куда зашит регистратор? Или это секрет?

— Нет, это не секрет. Копия ложится в архив Отдела, ещё одна — в мой личный архив, и одна — шефу. Отчитываться-то надо.

— Тогда нельзя… — произнес Третий загадочную фразу. — Тогда лучше отключить.

И только когда товарищ капитан отключил регистратор. Третий начал говорить. Всё так же воровато оглядываясь и перейдя на почти совсем неразборчивый шёпот.

Начал он с длинной преамбулы. Дескать, вы — специальная служба, силовая структура, вы наверняка знаете то, о чём я хочу вам сообщить, и у вас наверняка есть методы, разработана программа по борьбе и дальше в таком же духе. Я понимаю, что это дело секретное, государственная тайна, но я прошу вас мне помочь, потому что очень уж она меня достала…

— Кто она? — иронично осведомился Мокравцов, полагая, что речь идет о первой и неразделённой Любови.

Третий оглянулся и одними губами произнес.

«ПИРАМИДА».

Когда в ночном заброшенном парке впервые прозвучало это слово, товарищ полковник чуть не выматерился. От облегчения, в первую очередь. И от неожиданности — во вторую. Чего — чего, но появления «Пирамиды» товарищ полковник предсказать не мог. Однако, помня подробности того давнего дела, легко и непринужденно мог предсказать, как воспринял информацию о «Пирамиде» от одного из её элементов ничего о существовании «Пирамиды» не подозревающий капитан Борис Мокравцов.

Воспринял он её адекватно. Поначалу — скептически и со смешками, затем — агрессивно. Потом Третий, удивленный тем, что столь высокопоставленный сотрудник спецслужбы пребывает в неведении, представил ему наглядные доказательства, просто попросил выйти во внешнюю сеть и связаться по определённому ключу с парой «злачных местечек». Потом Мокравцов увидел интерфейс «Пирамиды», а потом он попался на крючок.

Не мог он не попасться на крючок. По определению. Потому что «Пирамиду» писали умные и очень предусмотрительные люди. Потому что проект этот возглавлял Высокий Гена. Потому что консультировали создателей «Пирамиды» спецы высочайшего класса, психологи, социологи, футурологи, хакеры и фольклористы. Потому что «Пирамида» по сути своей была крючком. Очень соблазнительным и очень страшным.

И вот теперь товарищ полковник не знал, как, какими словами объяснить непосвященному (по статусу не полагалось) капитану, что всё это придумано не злобным искусственным интеллектом, зародившимся спонтанно в огромной всепланетной информационной сети, а засекреченной группой его же коллег с целью собирать и умело использовать ко всеобщей выгоде таких вот небесталанных, но отбившихся от мудрых государственных рук мальчишек, к числу которых принадлежит Третий. Бедный товарищ капитан!

Принципиальная идея «Пирамиды» появилась давно. И по другому поводу. Кем — то из футурологов прошлого столетия была в виде хохмы предложена следующая модель, почему бы в ходе процесса всеобщей автоматизации и информатизации не использовать буйную энергию детей младенческого возраста и не направить её в социально полезное русло с помощью особым образом сконструированной детской комнаты, Как предполагал футуролог, дети будут ползать по этой комнате, задевать и дергать за всевозможные рычаги и таким образом вносить свой вклад в энергетику любимой Родины. Модель показалась публике достаточно смешной и в дальнейшем неоднократно эксплуатировалась сатириками и писателями всех мастей.

Однако Высокий Гена отнёсся к предложенной модели серьезно. Он предложил создать в сети общего доступа некую информационную конструкцию, имитирующую искусственный интеллект. Назначение у этой конструкции было точно такое же, как и у её «юмористического» прототипа, задействовать при решении реальных задач невостребованный до того ресурс сил молодых талантливых программеров, стремящихся в каждой бочке стать затычкой.

17
{"b":"89390","o":1}