ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В соответствии с тогдашней практикой бальзамированные органы королевы были захоронены отдельно. Ее внутренности поместили в церкви Богоматери в Линкольне, а сердце, помещенное в золотую раку, сделанную Адамом, золотых дел мастером, – в новой доминиканской церкви (или церкви черных братьев) в Бридуэлле. За неделю до Рождества ее тело было захоронено в аббатстве, для которого Эдуард нанял затем скульптора Уильяма Торрела, дабы воздвигнуть над могилой ее позолоченное изображение. Затем, упрятав далеко все счастливые воспоминания о своем прошлом, король отправился в монастырь Бономм в Эшридже, основанном его кузеном, Эдмундом Корнуольским. Там, в холодном уединении буковых лесов он и провел Рождество.

Глава IV

ОТВАЖНАЯ ШОТЛАНДИЯ

Шотландцы – беззаботные, сильные и довольно дикие... Они жестоки к своим врагам и более всего ненавидят рабство; они считают великим бесчестьем для мужчины умереть в собственной постели и более всего почитают смерть на поле боя. Они мало едят мяса и могут долго воздерживаться от пищи, они редко едят, когда солнце высоко, иногда питаясь мясом, рыбой, молоком и фруктами чаще, чем хлебом. И хотя они красивы телом, одеваются они отвратительно и достаточно непристойно. Они превозносят обычаи своих отцов и презирают то, что делают другие.

Хигден

Ужасный чертополох... держи его рядом с кустом из копей.

Данбар

Смерть не только отняла у Эдуарда его королеву. Она лишила его благоприятной возможности. Хотя не в его натуре было предаваться отчаянию. Просьба шотландских вождей рассудить их вернула английского короля к жизни. Хотя он не мог уже добиться единого закона для Британии, женив своего наследника на шотландской королеве, он мог бы сделать то, что называется bretwalda островной империи, которой, считал он, правил король Артур, и над которой его предшественники однажды провозгласили сюзеренитет.

Ради этого король принял приглашение шотландского регента. Из Эймсбери, куда он отправился после рождества, чтобы навестить умирающую мать, Эдуард попросил доставить ему выдержки из монастырских хроник, дабы иметь доказательства своего права на владычество над шотландскими землями. Два последних короля Шотландии были женаты на английских принцессах и принесли Плантагенету оммаж за свои английские владения. Приняв такую ограниченную присягу на верность, Эдуард сохранил за собой право требовать большего. Ведь были случаи, когда такие требования исполнялись. Вильгельм Лев и Александр II оба платили дань английской короне. Первый, после пленения, принес оммаж Генриху II за свой шотландский фьеф и корону. Освободил его от вассальной зависимости Ричард Львиное Сердце в обмен на деньги для крестового похода. И перед объединением шотландских королевств, двумя веками ранее, изредка князья северной Британии приносили оммаж англосаксонским правителям островного государства, хотя эти обстоятельства зачастую скрыты в дыму войн и древности. Сложность состояла в том, что хоть такие прецеденты и могли удовлетворить английского судью, вряд ли они убедили бы шотландцев.

Ссылаясь на эти записи о наследственных правах, которые он с присущей ему доскональностью рассортировал, Эдуард призвал претендентов на вакантный трон Шотландии встретиться с ним в Норгеме в Нортумберленде. В начале мая 1291 года, в сопровождении судей, монастырских летописцев и папского нотариуса, а также рекрутов из северной Англии, король встретил представителей Шотландии, объявив через своего нового главного судью, Роджера Брабазона, что из сочувствия к их положению он пришел «как господин и верховный лорд шотландского королевства», чтобы справедливо рассудить своих вассалов. Он мог бы единственно, объяснял Брабазон, следовать согласно условиям феодального права. Прежде чем королевский суд вынесет решение, вакантный фьеф надлежало передать королю, чьи права как сюзерена были неоспоримы. После этого судья зачитал доказательства, собранные английскими летописцами, дотошно излагая все случаи принесения оммажа шотландцами вплоть до правления Генриха II и игнорируя все, что произошло потом.

После чего некоторые из представителей шотландцев спросили, могут ли они посоветоваться с теми, кто направил их сюда. На один ответ, представленный от лица «общин добрых людей Шотландии», было доказано, что, несмотря на то, что пока они не сомневаются в искренности короля, они не знают какого-либо права, которое обеспечило бы его сюзеренитет, и не могут обязать своего будущего суверена к этому[192]. Эдуард дал им три недели на размышление. Так как единственной альтернативой его посредничеству была гражданская война, ни один из претендентов в конце концов не отверг его предложений. В начале июня они все поклялись подчиниться его суду и принять его решение.

Уверенный в своей правоте, соответствующей нормам феодальной практики, Эдуард потребовал у шотландцев сдачи королевских замков, пока требования находились в состоянии оформления. Он переназначил регентов, добавив в их число англичанина, и провозгласил свой порядок, обещая управлять Шотландией в соответствии с ее древними законами и традициями. Затем, ожидая изучения требований претендентов, он отправился в поездку по стране. В июле он посетил Эдинбург, Стерлинг, Данфермлин, Сент-Эндрюс и Перт, назначив констеблей в двадцати трех замках и заставив принести себе как можно больше присяг на верность.

Предварительное слушание состоялось в Берике в начале сентября. На него были созваны почти все юристы обоих королевств. Присутствовали двадцать четыре английских судьи или аудитора и восемьдесят шотландских советников, призванных разъяснять им шотландское право. Так как Эдуард гордился хорошей системой правосудия, которую он предложил, дело вели с предельной тщательностью. Каждый из претендентов, а среди них были король Норвежский и граф Голландский, появлялся перед английским королем и его судьями, лично или через посредника, в часовне Берикского замка и называл свою родословную, начиная от предка, от которого, по его мнению, он мог наследовать право на корону. Через десять дней все доказательства поместили в запечатанный мешок, и суд объявил перерыв, чтобы шотландские консультанты могли приготовить свои ответы. Тогда король отправился в Эймсбери, чтобы присутствовать на похоронах своей матери. Окружавший его мир становился все более пустым, и у него остались лишь правосудие и правление.

В октябре в Абергавенни на реке Уск, в самом сердце уэльских марок, Эдуард вступил в войну с еще одной потенциальной угрозой миру и порядку, которые он стремился установить по всей Британии. Эта угроза была ближе к дому и гораздо опаснее, чем что-либо за пределами Чевиота. Двести лет маркграфам Южного Уэльса и валлийских пограничных земель было позволено предками Эдуарда творить свой собственный закон, править и вести войны на своих диких территориях по собственному желанию взамен за защиту Англии от валлийцев. Теперь, когда после двух дорогостоящих кампаний Эдуард уничтожил последний оплот валлийской независимости, он больше не собирался давать этим феодальным смутьянам свободу, которая грозила уничтожить все, что он, как законодатель и миротворец, отстаивал, и чему теперь, когда Уэльс был покорен им, не было дальнейшего оправдания. В результате браков и права наследования большинство маркграфов были не только лордами в Уэльсе, но и английскими землевладельцами и магнатами. Королю казалось недопустимым, что те же люди, которых он с таким усердием учил общему праву и долгу в королевстве (а они были членами его совета и верховного суда), по другую сторону Северна ведут себя как независимые князья и развязывают свои личные войны. Так, например, именно из-за столкновения графа Глостера, самого богатого и могущественного магната королевства, и главного констебля, графа Херефорда, королю пришлось ускорить приезд из Гаскони осенью 1289 года.

вернуться

192

Этого ответа – резюмированного в (Rihsanger, Rolls Series 244-5) «Королевские Анналы Шотландии», и обнаруженного в манускрипте XIV в. в библиотеке университета г. Глазго – нет в официальных свитках записей Норгемских слушаний, сделанных папским нотариусом. Powicke, 605; A Source Book of Scottish History, I, 127-30.

40
{"b":"89397","o":1}