ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда вернулся Крэйг, Женевьева стояла у камина в библиотеке.

— Он ушел? — спросила она.

— Да. Он был не слишком доволен. Что вы с ним сделали?

— Подняла угол его персонального камня, — ухмыльнулась она. Осборн стоял, держа руки в карманах, и печально смотрел на нее. — А я и не собиралась радовать его.

Крэйг подошел к столу.

— У меня кое-что есть для вас.

Он протянул ей портсигар из серебра с ониксом, очень красивый. Женевьева открыла его и обнаружила, что он плотно набит „Житан“.

— Прощальный подарок?

— Весьма необычный подарок. — Крэйг взял у нее портсигар. — Видите гравировку вот здесь, на нижней крышке? — Он надавил ногтем большого пальца, и серебряная пластинка отошла вниз, открыв взору крошечные линзы и механизм фотоаппарата. — Гений, который собрал все это для нас, настаивает на том, что получатся хорошие резкие снимки даже при слабом освещении. Так что, если вы увидите любые карты или документы, будете знать что делать. Двадцать снимков, потом надо снова зарядить, и он готов к работе. Вам нужно будет только навести его и нажать вот здесь.

— И стоять поближе?

Она вдруг почувствовала, что причинила ему боль, но это не доставило ей удовольствия. Она готова была проглотить язык, но было уже поздно.

Крэйг вернул ей портсигар и подошел к столу с озабоченным лицом.

— Я советую вам остаток дня посвятить изучению документов, фотографий, описанию событий, пока вы не будете знать их в совершенстве.

— А завтра?

— Мы вместе пройдемся по ним, чтобы довести до автоматизма. Завтра вечером после одиннадцати мы вылетаем.

— Мы?

— Да, я буду с вами до вашей высадки.

— Понятно.

— Если все пойдет по плану, то вас и Рене встретят маки. Они довезут вас до Сен-Мориса по шоссе. Вы подождете там в доме начальника станции, пока пройдет ночной поезд из Парижа. Тогда Рене пойдет за машиной, как будто вы только что сошли с поезда, и повезет вас домой, в замок.

— Где я буду предоставлена самой себе?

— С вами останется Рене. Любую информацию, которая у вас появится, передавайте непосредственно ему. У него есть рация. Он сможет связаться с нами через прибрежную промежуточную станцию.

— С вами? — спросила она. — Но я никого здесь не видела, кроме этих ваших друзей прошлой ночью.

— Они просто избегают встреч, вот и все. У нас здесь очень мощная радиостанция, есть даже своя пошивочная мастерская. Ею ведает Джулия. Она может сделать любую форму, одежду или документы, почти все. — Они постояли какое-то время молча. Наконец он спросил странным тоном: — Могу я что-нибудь сделать для вас?

— Анн-Мари. Я беспокоюсь о ней. Если что-нибудь случится со мной…

— Я позабочусь обо всем. Даю вам слово. — Он приподнял ее подбородок. — С вами ничего не случится. Вам повезет. Уверяю вас.

Она вдруг расклеилась, на глазах выступили слезы.

— Откуда, черт побери, вы можете это знать?

— Я из Йелля, — ответил он просто.

Она работала с документами все утро. Джулия сказала ей, чтобы она пришла в паб на ленч, поэтому после полудня Женевьева взяла чью-то дубленую безрукавку из шкафа в холле и направилась в поселок.

Она остановилась на причале посмотреть на „Лили Марлен“, палубу которой драили двое матросов. Хейр показался в окне рубки:

— Поднимайтесь на борт, прошу вас.

— Спасибо, зайду.

Она осторожно прошла по трапу, и один из мужчин подал ей руку.

— Поднимайтесь сюда, — позвал Хейр. Женевьева прошла за ним в рубку.

— Здесь очень здорово, — сказала она.

— Вам нравятся катера?

— Да, очень.

— Немцы называют этот катер быстрым катером — шнельботом, и так оно и есть на самом деле. Вряд ли он годится для прогулок, но из всех катеров подобного типа он, пожалуй, самый надежный.

— Какая у него скорость?

— Три дизеля „даймлер-бенц“ плюс несколько усовершенствований, добавленных англичанами, дают возможность развивать скорость до сорока пяти узлов.

Она погладила руками рычаги управления:

— Как хорошо было бы выйти на нем в море!

— Идемте, я покажу его вам.

Хейр повел ее вниз, показал моторное отделение, крошечный камбуз, кают-компанию, потом свою каюту. Она увидела два торпедных аппарата, посидела в кресле зенитной установки на фордеке, поглядела на крупнокалиберный пулемет Бофора, установленный на корме.

Когда они закончили осмотр, она сказала:

— Это внушает восхищение. Столько полезных вещей на такой маленькой посудине!

— Да, — ответил он. — Немцы все делают очень старательно и эффективно. Я кое-что знаю об этом. Моя мама была немкой.

— Вы этого стыдитесь? — спросила она.

— Из-за Гитлера, Геббельса и Гиммлера? Да. Но я благодарю Господа за Гёте, Шиллера, Бетховена и многих других.

— Вы мне очень нравитесь, Мартин Хейр. — Она потянулась к нему и поцеловала в щеку.

Он тепло улыбнулся в ответ.

— Продолжайте в том же духе, пожалуйста. Я старше вас почти на четверть века, девушка, но вы можете оказаться в опасности.

— Обещания, — сказала она. — Вот все, что я имею.

— Нет, не все. Вы получите ленч. — Он взял ее за руку и повел по деревянному трапу на причал.

Казалось, все собрались в „Висельнике“. Весь экипаж „Лили Марлен“, Крэйг, даже Джо Едж, сохраняя на лице выражение „привет-парень-как-приятно-тебя-видеть“, сидел за столом. Джулия подавала горячие корнуолльские пирожки, которые Шмидт распределял между всеми с присущим ему чувством юмора. Три штуки он принес Женевьеве, Хейру и Крэйгу и поставил на стол у окна.

— Это не имеет ничего общего с еврейской кошерной пищей, но пахнет просто великолепно, — сказал он.

Крэйг выглядел более приветливым. Они обменивались шутками с Хейром, пили пиво со своими пирожками, а Женевьева решила закурить „Житан“. Ей не хотелось признаваться себе в том, что она начинает получать удовольствие от курения.

Крэйг поднялся:

— Извините, но я должен поговорить с Джулией.

Хейр явно наслаждался сладостями. Женевьева почувствовала, что Едж с другого конца бара наблюдает за ней, его глаза опасно блестели. Она почувствовала себя неуютно.

Покончив со своей порцией, Хейр сказал:

33
{"b":"89460","o":1}