ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Некоторые исследователи, говоря об истоках и причинах зарождения отечественной мафии, взявшей на вооружение много из арсенала преступников 30–50-х годов, в том числе их законы и атрибутику, приходят к выводу о том, что здесь имеет место чисто внешнее заимствование и сходство.

Преступники-профессионалы прошлого имели, можно сказать, более строгую "криминальную мораль", нежели "мораль" сегодняшних криминальных сообществ. В прошлом звание "вора в законе" невозможно было купить, получить по "блату", его надо было заслужить. Герой "Исповеди "вора в законе" по кличке "Лихой", оказавшись на приеме в офисе современного "вора в законе" рассуждает так: "Вот, оказывается, в чем дело. "Вор в законе" он же — глава кооператива, бизнесмен, действующий легально. А оборотная сторона медали скрыта от посторонних глаз. Неплохо придумано, но для карманников старой закалки непривычно и просто неприемлемо. Быть "в законе" означало для нас заниматься только воровским ремеслом, нигде не работая. Не говорю о том, что "боссов" ... тоже не существовало. "Воры в законе" были равны, никто не имел права давить своим опытом или авторитетом, на сходках все решалось голосованием...

Вот так одну позицию за другой сдают наши неписанные законы, что держались десятки лет. А прежде за нарушение хотя бы одного из них "босяки" своего брата вора наказывали, порой жизни лишали ...".

На трансформацию криминальной субкультуры повлиялряд факторов. Прежде всего в годы культа личности в тюрьмах и колониях оказалась значительная часть передовых людей (старые интеллигенты, революционеры, служащие, военные, работники культуры и искусства, ученые). Своими гуманистическими идеалами, бескорыстием, милосердием, верностью слову они оказывали позитивное влияние на воровской мир, облагораживали его. Боясь такого влияния, представители правоохранительных органов, и прежде всего внутренних дел, стали натравливать уголовников на "политических", пытаясь "выбить" у них признание, пойти на самооговор и т.п. Со временем это привело к падению морали в профессиональных и спонтанных группах преступников.

Следует учесть и то обстоятельство, что многие воровские законы существовали еще до революции. Они перешли в советское общество из царской России и еще много лет регулировали жизнь преступных сообществ, разделяя сферы влияния между ними.

До революции мораль преступников-профессионалов поддерживала и царская полиция, ведь ей это было выгодно. Иметь дело с преступниками, придерживающимися определенных принципов, было легче, чем бороться с так называемыми спонтанными преступниками.

Полиция держала профессионалов на учете и знала, от кого из них, что можно ожидать. Полицейские знали, что воры "гопники", "форточники", мошенники не пойдут, например, на "мокрое дело" не только из-за боязни слишком сурового наказания, но и из-за "идейных соображений". Каждый профессионал имел свой преступный подчерк ("модус операнди"), по которому полиция легко "вычисляла" его.

Всеобщая криминализация советского общества, пропущенного через ГУЛАГ, привела к стиранию граней между профессиональной и непрофессиональной преступностью, а следовательно, к размыванию границ четко очерченной "воровской" (тюремной) субкультуры.

Резкое падение нравов в нашем обществе в период застоя (дегуманизация межличностных отношений, жестокость в общении со своими и чужими, утрата общечеловеческих качеств — чувства чести, собственного достоинства, верности своему слову, милосердия, сострадания) привело к падению нравов и в преступном мире. Воровские "законы" утратили свой священный и неприкосновенный характер. Человек объявлял себя "вором в законе", если ему это было выгодно, если невыгодно — говорил, что "выходит" из "закона".

Править обществом на всех уровнях стала номенклатура с ее принципом вседозволенности. Правым был тот, у кого больше прав. Это привело к появлению преступников, психологически готовых к совершению любого преступления, поскольку у них нет внутренних тормозов, для них не существует никаких принципов преступной профессиональной морали.

С другой стороны, следует заметить, что криминальная субкультура не только порождена культурой официальной, но и находится в антагонистических отношениях с ней, в результате чего в криминальных и асоциальных группах существует резко отрицательное отношение к официальным правилам, нормам и порядкам. Нередко криминальная субкультура паразитирует на общечеловеческих нормах, а также на ценностях нашего общества. Так, чувство гражданского долга подменяется понятием долга воровского, товарищество — круговой порукой, дружба — преданностью лидеру или преступной группе ("воровской семье") и т.п.

Существующие в группах нормы, ценности, условности и правила строго обязательны для всех сторонников "другой жизни". В этом отношении криминальная субкультура автократична, тоталитарна по своему характеру. Отступники беспощадно караются. Это и понятно, поскольку современная криминальная субкультура впитала в себя пороки административно-командной, тоталитарной системы в обществе и возникла на ее почве. Она не признает свободы выражения личности, ее прав, полагая, что права имеются только у тех, кто находится на верху иерархической лестницы, а у остальных есть лишь обязанности.

Криминальная субкультура привлекает подростков тем, что в криминальных группах не существует запретов на любую информацию, в том числе на интимную, что особенно заметно в условиях так называемой "сексуальной революции". Здесь подростки имеют возможность получить от сверстников и взрослых информацию, запрещаемую в обычных условиях.

Усвоение ее норм и ценностей происходит сравнительно быстро, поскольку подростки бывают увлечены ее атрибутами, имеющими эмоциональную окраску, налет ложной романтики, таинственности, необычности и т.д.

Изучением криминальной субкультуры, ее структуры, элементов, истоков, механизмов функционирования, влияния на личность, методов изучения и способов профилактики занимались видные ученые, писатели, практики. Однако целостной ее картины мы сегодня не имеем. Описание структурных элементов данной субкультуры можно найти у М.Геринга, М.Н.Гернета, А.С.Макаренко, Б.Валигура, П.И.Карпова, В.И.Монахова, А. Подгурецкого, М.Лош, Э.Андерсена, Г.Медынского, Я.Корчака, Н.Стручкова, В.Челидзе и др.

Глубокому пониманию криминальной субкультуры особенно способствовали произведения художественной литературы А.Солженицына, А.Шведова, В.Шаламова, Л.Габышева, А.Леви, Н.Думбадзе, А.Безуглова, А.Дриппе, других авторов, раскрывающих жизнь "архипелага "ГУЛАГ".

Актуальность рассматриваемой проблемы в современных условиях объясняется не только отсутствием приемлемой теоретической концепции по ней, но и необходимостью борьбы с наиболее негативными ее проявлениями, унижающими человеческое достоинство, развращающими молодежь, и особенно несовершеннолетних.

Криминальная субкультура является основным механизмом криминализации молодежной среды. Ее социальная вредность заключается в том, что она служит механизмом сплочения преступных групп, затрудняет, искажает или блокирует процесс социализации личности, а также стимулирует криминальное поведение подростков и юношей.

Весьма непросто понять механизм функционирования криминальной субкультуры, разобраться в системе условностей и табу той или иной криминальной группы, поскольку педагогам и взрослым, да и исследователям приходится встречаться здесь с двойной оппозицией несовершеннолетних по отношению к взрослым: возрастной (о чем говорилось выше) и асоциальной. Часто взрослые и педагоги ведут борьбу с возрастной оппозицией, принимая ее за криминальную. Бывает и так, что они не придают значения асоциальной оппозиции, ее вредному влиянию на несовершеннолетних. Сколько сил и энергии было затрачено на борьбу с металлистами и рокерами. Но жизнь доказала, что если подойти к ним непредвзято, направив их деятельность на пользу обществу, то вопрос об асоциальности данных группировок будет снят.

4
{"b":"89475","o":1}