ЛитМир - Электронная Библиотека

– Нет уж, еще одного скрипящего подвесного моста мои нервы не выдержат! – торопливо отказалась я. – Так что лучше уж поверю на слово!

– Ну как хочешь.

Послушные поводьям лошади свернули с берега на лесную тропинку. Сквозь причудливую бахрому вольно раскинувшихся сосновых ветвей проглядывало быстро темнеющее небо. Шэрка увязала по самые бабки в грязи, то и дело оступаясь на камнях, меж которыми с задумчивым ворчанием тек ручеек. Что она упадет, я, конечно, не боялась – крылья ей на что, в конце концов? – но когда у тебя всего четыре точки опоры, причем они по очереди оскальзываются, ощущения малоприятные.

Обе лошади упрямо стремились пробраться к самому краешку тропинки и идти по траве, но тогда нас с Лиром начинали хлестать по лицу жесткие колючие ветки боярышника, и мы с руганью дергали поводья, выводя лошадок опять на середину тропы.

– Лир, мы когда-нибудь уже приедем?! – не выдержав, взмолилась я через полтора часа такой прогулки.

Понятия не имею, где находится этот его дом, но, учитывая, что у Гриды он забрал своего коня и сказал мне, что дальше лучше ехать верхом, до дома было еще пилить и пилить…

– Приедем, – согласился он. – Рано или поздно.

Я тяжело вздохнула, косясь на спускающиеся в лес сумерки:

– Ладно, о «рано» речь уже не идет. Хотя бы просто «поздно» – или «очень поздно»?!

Виттар рассмеялся и не ответил, пришпорив коня.

Лес поредел и отступил, выпуская нас на опушку. По другую ее сторону мрачно мерзли коровы во главе с каким-то мелковатым быком, на шее которого тягуче бренчал колокольчик. Пастуха поблизости не наблюдалось.

– Странно, Лир.

– Что странно? – беспечно откликнулся тот.

– Странно, что они одни, – пояснила я, осторожными рывками поводьев направляя вемиль между пятнистых буренок.

– А почему бы и нет? – не понял он, явно не искушенный в вопросах скотоводства.

– Нет, ну если они надоели своему хозяину – то пожалуйста. Но ни один нормальный селянин не станет избавляться от скотины подобным образом. Их же сейчас угнать – раз плюнуть! Погнаться на конях – они тут же прочь понесутся. Сбить в кучу в каком-нибудь овраге – и всех порешить. Потом год жить можно будет.

– Да ты, я смотрю, искушенная быкокрадка! – уважительно присвистнул виттар. – Только понесутся ли? С ними же бык. Вроде как вожак стада.

– Ха! Шэритом того вожака – и поминай как звали!

– Ну садистка! – возмущенно прошипел вельд.

– А ты думаешь, быку приятней, если его маленьким ножичком зарежут?! – скептически фыркнула я.

– Ну… Топором с одного удара можно, – предположил вельд.

– Тоже мне гуманист!

Коровки обиженно покосились на нас, так и не осознав, какой страшной участи избежали только что, и презрительно замычали вослед.

Льеттиа, сделав замысловатую петлю, снова стелилась вдоль едва заметной в опускающихся сумерках тропинки. Вода звонко перепрыгивала с камня на камень, лихо отсчитывая пороги. Лир помалкивал, я начинала устало зевать. Как ни крути, а несколько бессонных ночей подряд даром не даются. Да и от таких насыщенных дней я в последнее время очень даже отвыкла, втянувшись в размеренную жизнь Храма.

– Лир, а Льеттиа на зиму вообще замерзает? Или слишком быстрое течение?

– Замерзает, – неохотно откликнулся он. – И еще как замерзает. Только вот вскрывается очень странно: может проломить лед в каком-нибудь месте, где потоньше, выплюнуть фонтан воды – та пробежит несколько верст – и снова замерзнет от мороза. Тогда получается такой «двойной» лед. Я как-то раз проваливался: верхний слой проламывается – потом полусаженный слой холодной воды – и снова лед.

– Это еще что! Я встречалась и с такой рекой, которая в принципе на зиму по поверхности не замерзала: куски льда смерзались – и, не в силах остановить стремительное течение, опускались на дно. Так что ни одна глубинная рыба в той реке не жила. Ой, а что там за башенки?

Лир бросил беглый взгляд в сторону моей указующей руки.

– А, это водокачки.

– Зачем? Река же под боком!

– Ох, это та еще история, – усмехнулся вельд и, убедившись, что йыра с два он отвяжется от моих бесконечных расспросов, принялся рассказывать. – Понимаешь, эти земли когда-то принадлежали одному вельду – Златоумнию. Правда, нельзя сказать, что он очень уж соответствовал своему имени, но тем не менее. И вот однажды приходит к тому Златоумнию охотник с парализованной рукой – еще в детстве когда-то повредил: бревном перешибло. Приходит, приносит фляжку какой-то воды и начинает рассказывать, что нашел на землях Златоумния озера, которые очень хорошо помогают при болях в костях. Дескать, как рукой снимает. И вода, мол, с того озера. Златоумний, не будь дурак, воду ту взял да и отправил в столицу к жрецам – пусть выяснят, что такого особенного в этой воде.

– И что, выяснили? – Я досадливо шлепнула по крупу вредничающую Шэрку. Кобылка недовольно пятилась, не желая идти по вязкой глине, намытой трудолюбивой рекой.

– Куда уж там! Жрецы с водой повозились-повозились – да и плюнули. Ничего, говорят, в ней такого нет, так что пусть тот охотник тебе, Златоумний, голову не морочит. Тот плечами пожал, да и забыл. На следующий год снова приходит к нему тот же охотник, опять фляжку несет. Златоумний ну его гнать с порога: ничего, говорит, нет в твоей воде – так что проваливай, и нечего меня тут за дурака держать. «Ну как: там уже со всех окрестных селений лечиться ходят!» – обиделся охотник. И ушел.

– И все? – презрительно скривилась я. – А где же торжество добра над злом?!

– В словах «добро всегда побеждает зло» так и не понятно, кто же кого побеждает, – отшутился вельд. – А истории на том еще не конец. Потому что на третий год охотник пришел к Златоумнию, размахивая полной фляжкой в парализованной с детства руке…

– Замечательно! – Я и сама не заметила, как переняла его любимое словечко.

– Еще бы. Выяснили, что в этой воде содержится какой-то полумагический элемент, который разлагается вскоре после того, как вода появляется на поверхности. И поэтому, пока фляжку с ней привозили к жрецам, там уже действительно плескалась самая обычная вода. Чуть протухшая в пути.

134
{"b":"89487","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Психология и психосоматика женского здоровья. О чем молчат болезни
Дикарь. Часть 9. Тайна храма
Времена моря, или Как мы ловили вот такенную акулу с вот такусенькой надувной лодки
Пирог из горького миндаля
Конан Дойль на стороне защиты
Уютные люди. Истории, от которых на душе тепло
Путь художника
Мертвый месяц
Тайная жизнь слов: тормашки и компания