ЛитМир - Электронная Библиотека

— Он лжет, — сказал Брейди. — Ну что ж, тем хуже.

Эванс рывком поднял Саттона, держа металлический стержень так, что жар опалил черные волосы цыгана.

— Это правда, — отчаянно крикнул Саттон. — Я спросил у нее, кто за этим стоит, но она мне ничего не сказала.

Эванс взглянул на Брейди.

— Ну как, ты доволен?

Тот кивнул, и Эванс поставил Саттона на ноги и на миг притянул его вплотную к себе .

Смотри, не попадайся мне больше, парень, не то к Рождеству от тебя тут и следа не останется.

Он отпихнул от себя Саттона, и цыган, точно угорь проскользнув под рукой у Брейди, исчез за дверью. Эванс убавил пламя и достал из кармана куртки две сигареты.

— Тебе это о чем-нибудь говорит?

Брейди покачал головой.

— Та знаешь что-нибудь о его жене?

— Держит пивнушку подальше, на берегу, — сказал Эванс. — Под вывеской «Двадцать одно». Игра там ведется по крупному, уж ты мне поверь. Она в этом крутится с четырнадцати лет.

Брейди закурил, по-прежнему стоя у двери, нахмурившись. Через некоторое время Эванс спросил:

— Ну и как, теперь что-нибудь приходит тебе в голову, сынок?

— Масса всяких вещей, — ответил Брейди. — Взять для начала то, что кто-то спит и видит, чтобы я окочурился раньше времени. Мне бы хотелось знать, почему. Если бы я мог это выяснить, думаю, я получил бы ответ на множество других вопросов, в том числе и на тот, кто убил Мари Дюкло.

— И что же ты собираешься предпринять? — спросил Эванс, уже догадываясь.

Брейди повернулся к нему и усмехнулся.

— У тебя нос, как у ищейки.

Он подошел к штабелю кирпичей, сложенному в углу, и, сунув туда руку, вытащил моток хорошей, крепкой веревки.

— Здесь сорок футов, — сказал он. — И еще шестифутовая обвязка, которая крепится с помощью пружинных колец. Я прячу их здесь уже неделю; и есть еще пара кусачек для проволоки, спрятанных у меня в тюфяке. Это все, что мне нужно.

— Все, что тебе нужно — для чего? — спросил Эванс, нахмурившись.

— Я намерен рвануть отсюда, — ответил Брейди. — Теперь у меня есть зацепка — Вильма Саттон. Я выясню, кто подослал ее, даже если мне придется выбивать из нее это силой.

— Ты спятил, — сказал Эванс. — Это невозможно.

— Все возможно, если действовать с умом, — возразил Брейди. — Пойдем наверх, я покажу тебе.

Они вышли на помост, поднялись по лесам и присели на корточки в углу за металлическими стропилами.

— Ты был прав, когда сказал, что выйти из камеры еще ничего не дает, — сказал Брейди. — Совершенно немыслимо пробраться через все эти ворота и посты. Так что я решил отбросить все это.

— Но как, черт побери, ты собираешься это сделать? — спросил Эванс.

Брейди кивнул в сторону стеклянного купола центрального здания.

— Ты никогда не замечал надзирателя, который крутит ручку у входа в наш блок из центрального вестибюля? Система проводов тянется прямо наверх, в купол, и там соединяется с люком для вентиляции. Через него-то я и уйду.

— Ты и правда сошел с ума! — сказал Эванс. — Высота этой башни больше 150 футов.

— И все-таки это возможно, — ответил Брейди. — Я прорежу дыру в металлической сетке, которая отгораживает лестничную площадку. Оттуда я доберусь до металлических перекрытий, которые поддерживают свод. Они уходят под самый купол.

— Туда никому не подняться, — возразил Эванс. — Балки идут почти отвесно. Это невозможно.

— Возможно для человека, имеющего специальную подготовку, — не согласился с ним Брейди. — Не забывай, что я был инженером-строителем. Я работал на строительстве мостов и высотных знаний во всех концах света. Я надену ботинки на каучуковой подошве и обвяжу себя веревкой с пружинными креплениями для страховки.

— Хорошо, предположим, ты выберешься на купол, — сказал Эванс. — И что потом?

— Там есть водосточная труба; она спускается прямо на крышу корпуса «Д». — Брейди кивнул головой в ту сторону. — Я мог бы проползти по крыше до трубы прачечной. Оттуда я по веревке спущусь на железную трубу, которая тянется к наружной стене. Это единственное слабое место в здешней системе укреплений, но, думаю, с этой стороны они не ожидают подвоха. Никому не добраться туда снизу. От земли до трубы футов сорок, не меньше.

— И сорок футов в длину, — добавил Эванс. — Даже если тебе и удастся довраться туда, у тебя все еще останется немало возможностей сломать себе шею.

— И все-таки я попробую, — сказал Брейди упрямо. — Никто не остановит меня.

Эванс вздохнул.

— Когда ты собираешься попытаться?

— Вечером, в воскресенье, — ответил Брейди. — К пяти уже темнеет, а в шесть наши камеры запирают на ночь. С этой минуты останется только один дежурный надзиратель в вестибюле центрального здания; оттуда он наблюдает за всеми блоками.

— Это не так безопасно, как кажется, — предостерег его Эванс. — Он обычно бесшумно шныряет повсюду в мягких войлочных туфлях. Никогда невозможно предугадать, где он окажется в следующую минуту.

— Я все же попытаюсь, — сказал Брейди. — Если повезет, меня могут не хватиться до завтрака. Конечно, мне понадобится еще твоя помощь с ложкой.

Эванс ухмыльнулся.

— Тебе понадобится моя помощь не только для этого. Предположим, ты выберешься за стену в город. Где ты собираешься раздобыть одежду и деньги?

Брейди пожал плечами.

— Залезу в какую-нибудь лавчонку. Попробую. А что мне еще остается?

— У меня есть ключ — я выточил его для себя в механической мастерской, — сказал Эванс. — Я прячу его в камере. Открывает любой из известных человеку дверных замков.

Он усмехнулся.

— Ну, почти что любой. Если тебе удастся отсюда выбраться, перейди через железную дорогу и иди к тому кладбищу — вон оно, видишь? На той стороне ты наткнешься на маленькую запертую лавчонку. Из тех, где торгуют подержанными вещами. Ты найдешь там все необходимое. Если повезет, ты, может, обнаружишь даже что-нибудь в кассе.

— Ты уверен? — спросил Брейди.

Эванс кивнул.

— Помнишь, я говорил тебе, как пытался отсюда выбраться, когда впервые попал сюда? Парень, который сидел со мной в камере, рассказал мне об этой лавчонке. Тогда-то я и сделал ключ. Все было готово, вот только я так и не придумал, как можно отсюда выбраться. Теперь уже слишком поздно.

Брейди повернулся и посмотрел через стену — на рельсы по ту ее сторону и на кладбище за ними. Магазинчик и ключ были последним штрихом. Он был совершенно спокоен, полностью уверен в себе.

И только в полдень, когда свисток возвестил о перерыве на обед, спускаясь вслед за Эвансом по лестнице, Брейди почувствовал, что руки у него немного дрожат — он вырвется отсюда, и ничто его не сможет остановить.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дождь хлестал по оконному стеклу, когда Брейди выглянул, всматриваясь в темноту. Немного времени спустя он повернулся и натянуто улыбнулся.

— Ну и ночка — прямо как по заказу!

Эванс стоял у двери, прислушиваясь. Он обернулся и кивнул.

— То-то и оно, сынок. Если уж уходить, то сейчас.

Брейди приподнял матрас и вынул оттуда моток веревки; он перекинул его через плечо. Страховку он отвязал вокруг пояса, кусачки сунул в карман, на этом приготовления закончились.

Эванс уже стоял на коленях у двери. Через мгновение раздался щелчок, и дверь тихонько приотворилась. Старик осторожно выглянул, потом повернулся и кивнул головой.

— Ты все взял?

Брейди похлопал его по плечу.

— Я только об одном беспокоюсь. Что будет с тобой?

Эванс ухмыльнулся.

— Я в жизни так не удивлялся, как в ту минуту, когда ты открыл эту дверь; я ведь не из тех, кто может накапать, знаешь? Уж этого-то у меня не отнимешь.

Брейди попытался найти достойный ответ, и Эванс опять улыбнулся.

— Давай, отправляйся, сынок. Выбирайся-ка поскорее отсюда, черт бы тебя побрал, и удачи тебе!

Площадка была слабо освещена, и во всем корпусе стояла мертвая тишина. Брейди с минуту постоял, затем, когда дверь за ним закрылась, он двинулся быстро и бесшумно в своих ботинках на резиновой подошве к лестнице в дальнем конце.

7
{"b":"89490","o":1}