ЛитМир - Электронная Библиотека

Одна-единственная лампочка освещала вестибюль внизу, а сам купол был погружен в темноту. Брейди встал на перила и полез по металлической сетке вверх, пока не добрался до крыши корпуса. Он быстро закрепил зажимы от страховки на проволоке, потом вынул кусачки и принялся за работу.

Это оказалось на удивление легко, и он выиграл время, разрезая сетку сначала по прямой, через крышу, а затем вниз, вдоль стены, звено за звеном. Это заняло всего пять минут, закончив, он сунул кусачки в карман и сдвинул в сторону вырезанный кусок.

Первая стальная перекладина поднималась от выступа в стене вестибюля футах в трех справа от него. Он отстегнул зажимы страховки и осторожно пролез сквозь отверстие. Он едва мог дотянуться до балки. Брейди поглубже вздохнул и, оттолкнувшись, качнулся вперед, какое-то мгновение проволочная сетка держала его, а когда она начала прогибаться, он крепко ухватился за край перекладины. В следующую минуту он уже стоял на выступе между перекладиной и стеной.

Ворота внизу, в вестибюле лязгнули, и он затаил дыхание и ждал. Дежурный надзиратель прошел в кругу света, остановившись у письменного стола. Он сделал пометку в журнале и двинулся дальше, к корпусу «А» в дальнем конце вестибюля. Он отпер дверь в ограждении, потом запер ее за собой и исчез.

Брейди не стал терять времени. Он закрепил страховку на перекладине и у себя вокруг пояса. Защелкнув пружинные зажимы, он откинулся далеко назад и, держась на одной лишь страховке, полез наверх.

Это ничуть не труднее, чем на какой-нибудь стройке, где он работал, говорил себе Брейди. Взять хотя бы тот мост в Венесуэле, высоко в горах; ветры там дули такие, что людей с их ненадежных насестов на верхотуре сдувало каждую неделю, как мух; там было куда опаснее! Единственная разница — там ему за это платили — и хорошо платили.

Брейди подавил в себе неуместное желание расхохотаться и посмотрел вниз. Пятно света сужалось, оно заметно уменьшилось. Казалось, сама тюрьма проваливалась куда-то; он набрал в грудь побольше воздуха и полез дальше.

Несколько раз ему приходилось отстегивать свою жесткую страховку, когда он добирался до поперечных прогонов, но, только поднявшись к основанию купола, он впервые столкнулся с настоящими трудностями.

Балки здесь выгибались, почти вплотную прилегая к стене последние футов десять, так что за ними оставался крохотный зазор, куда он мог бы просунуть конец страховки. Мысль о неудаче ни разу не приходила ему в голову. Он глянул вниз со своей перекладины на крохотное пятнышко света, затем протолкнул конец страховки за балку и защелкнул зажимы.

Первую пару футов шло еще ничего, но, по мере того, как купол начинал выгибаться, его тело все больше откидывалось назад. Он покрепче уперся подошвами в балку, перенеся всю тяжесть на страховку. Дюйм за дюймом он мучительно продвигался наверх, пока тело его не выгнулось, словно лук, и он подумал, что стоит ему еще хоть чуточку откинуть голову назад, и он увидит пятно света прямо под собой внизу. Один раз его нога соскользнула, и страховка угрожающе скрипнула. Внутри у него все оборвалось. Он с силой уперся ногами в балку, рывком поднялся еще на шесть дюймов и оказался, наконец, наверху, у самого выступа. Он отчаянно шарил вокруг себя, нащупывая опору, и, наконец, ухватился за железную кромку. Держась за нее одной рукой, он повис, другой в то же время аккуратно отстегивая страховку.

Так же тщательно, не спеша, он закрепил ее на поясе. Его тело качнулось назад. Теперь он мог уже схватиться за кромку обеими руками и, подтянувшись, выбрался на уступ.

С минуту он лежал там, глубоко переводя дыхание; руки его немного дрожали. Уступ был так узок, что ему приходилось прижиматься вплотную к выгнутым стеклам купола. Вентиляционный люк был на другой стороне, и Брейди осторожно пополз к нему.

Выступ был липкий от пыли, скопившейся за долгие годы; она кружилась во мраке, забиваясь ему в ноздри, и Брейди ужасно хотелось чихнуть.

Люк был закрыт. Брейди попытался открыть его, но рама не поддавалась. Топа он вынул кусачки и перерезал провода, уходившие вниз, через купол в вестибюль. Он взял обрезанные концы и аккуратно закрепил их на металлическом шпингалете, потом выдвинул раму и выбрался на наружный уступ.

Вид отсюда открывался великолепный; огни Мэннингема мерцали, переливаясь, сквозь сетку дождя. Прошел поезд, и гудок его эхом прокатился в ночи; Брейди вдохнул ее прохладу и свежесть с яростным, немыслимым наслаждением.

Водосточная труба сохранилась еще от викторианской эпохи — массивная, прямоугольная, вделанная в стену так прочно, будто строители надеялись, что она простоит тут века.

Брейди, не раздумывая, перелез через край. С минуту повисел, зацепившись за квадратное навершие, и начал спускаться; пальцы его свободно скользили в пространстве между трубой и стеной. Ему потребовалось чуть больше минуты, чтобы спуститься на крышу корпуса «Д». Внизу, во дворе, у контрольного пункта стоял лимузин. Дежурный офицер вышел и наклонился к окошку машины. Мгновение спустя, он дал сигнал, створки ворот раздвинулись, и автомобиль выехал со двора. Должно быть, начальник тюрьмы, как и обычно в воскресный вечер, отправился поиграть в бридж. Брейди невольно усмехнулся. Завтра этому сукину сыну придется попотеть.

Он без труда продвигался по гребню крыши — расставив ноги по обе его стороны, держась руками за черепицу. Труба прачечной была еще теплой, и Брейди прислонился к ней, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть внизу.

Тьма — хоть глаз выколи. Ему вспомнились слова Эванса, что если даже он как-нибудь и доберется сюда, у него все еще останется немало возможностей свернуть себе шею, и Брейди вздрогнул. Он отбросил от себя эту мысль и, присев у стены на корточки, быстро размотал веревку.

Это, пожалуй, была самая трудная часть операции. Он не мог привязать веревку к трубе, так как она была нужна ему, чтобы спуститься с наружной стены. Он закрутил один конец веревки вокруг трубы, с минуту постоял так, натягивая ее и проверяя на прочность, крепко, обеими руками снимая концы петли; потом шагнул через край.

Ноги его заскользили по мокрому кирпичу, и он с размаху ударился о стену, обдирая костяшки пальцев; колени его больно ударились о трубу.

Брейди оседлал ее, прислонившись спиной к стене, потянул за конец веревки, и она соскользнула к нему в темноте. Он поспешно смотал ее, накинул кольцо на шею и медленно пополз по трубе, В эти оставшиеся минуты время, казалось, остановилось, все звуки затихли, пока он двигался почти в непроглядном мраке. Ему почудилось, что он грезит, когда, протянув вперед руку, он тронул шершавый камень и, подняв глаза кверху, увидел над собой край стены, темной линией прорезавший черное небо.

Брейди быстро расправил веревку, один ее конец обвязал вокруг трубы, а другой перекинул через стену. Он пальцами зацепился за крохотную трещинку в каменной кладке и встал.

Край стены был совсем рядом с ним. Он подтянулся, осторожно пробираясь между ржавыми железными шипами, и соскользнул на другую сторону. Мгновение он повисел, раскачиваясь, уцепившись за веревку, прежде чем съехать по ней, упав прямо в мокрую траву на железнодорожную насыпь.

Он промок до костей; заслышав, что приближается поезд, Брейди лег лицом вниз, уткнувшись в сырую траву; сердце его отчаянно колотилось. Когда шум поезда затих в отдалении, и влажный воздух еще вибрировал от стука колес, Брейди поднялся и съехал с насыпи, даже не оглянувшись напоследок на стену у себя за спиной.

Он перешел через пути и вскарабкался на насыпь с другой стороны; часы пробили половину. Прошло двадцать минут с тех пор, как он вышел из камеры — только-то и всего. Если не случится ничего непредвиденного, у него было в запасе двенадцать часов, прежде чем начнется утренняя поверка.

Он перелез через низкую ограду на кладбище и осторожно пошел между могилами. Высокие церковные окна были освещены, послышались первые звуки органа. Еще через мгновение к ним присоединился хор верующих, голоса их взмывали в ночную высь.

8
{"b":"89490","o":1}