ЛитМир - Электронная Библиотека

В установленном месте, а это были мясные ряды местного базара, и в установленное время никого похожего на связного не было. Я, как последняя идиотка, тридцать минут ковырялась в мясе, только понапрасну обнадеживая несчастных торговцев-таджиков. Они уже скинули для меня цены чуть не вполовину, видимо, искренне полагая, что раз я полчаса торчу возле них, то уж никак без покупки не уйду. И вот тогда меня дернули за рукав:

– Вам нужен дейс-твитель-на харощий мясо?

Я оглянулась, но никого не увидела.

Меня дернули за рукав еще раз. Я опустила глаза вниз: маленький таджикский мальчик смотрел на меня снизу вверх настороженно и серьезно.

– Вам нужен дей-ствитель-на харощий мясо? – тщательно проговаривая трудные русские слова, повторил он пароль.

– Не помешало бы, – механически произнесла я отзыв.

– Тагда вам нужен пойти со мной, – с облегчением сказал он.

Я растерялась – до этого дня разведка детей в свои дела не вовлекала.

Мальчик развернулся и вприпрыжку побежал вперед, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. На выходе с базара мы протиснулись в разбитый старый «пазик» и, проехав шесть остановок, оказались в районе одинаковых белых пятиэтажных «хрущевок». Мальчик приглашающе махнул рукой и помчался вперед.

Район был полумертв: выжженная солнцем, вытоптанная земля газонов, следы костров, разбитые стекла нижних этажей… Я прошла мимо группы подростков, сосредоточенно тянущих общий «косяк», двух бабушек на почти разрушенной скамье, русской женщины с темноглазым ребенком на руках, двух девиц в национальных штанишках, несущих ведра с водой, и вскоре входила в подъезд. На четвертом этаже мальчишка забарабанил в дверь, и через миг молодая таджичка, ни капли не удивившись, впустила меня в квартиру.

Она молча провела меня в спальню. Здесь на положенном на пол матрасе лежал крупный крепкий таджик. Рядом с ним стоял пустой тазик, чайник, пиала и остро пахнущая медикаментами коробка.

– Вы от Андрея Леонидовича? – с трудом спросил таджик. Ему было очень плохо. Пот катился по лбу, а загорелая дочерна кожа приобрела неестественный пепельный оттенок.

– Да.

– Возьмите, – протянул он мне маленький сверток. – Здесь дискета. Отдайте ее Андрею Леонидовичу. Хотя уже, наверное, поздно.

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Вряд ли.

Таджик говорил на прекрасном, без малейшего акцента, русском языке. Девушка что-то расстроенно сказала ему на своем и посмотрела на меня.

– Он умрет, если останется здесь. Он ранен.

Я повернулась к мужчине.

– Это бесполезно, – тихо сказал он. – Меня ищут. Я не проеду и квартала. Лучше уходите. – Он повернулся к девушке и сказал ей что-то – коротко и жестко. Она сердито развернулась и, хлопнув дверью, вышла вместе с мальчиком из квартиры.

– Она хорошая, – тихо сказал таджик. – Но она не понимает.

– Я могу доставить вас в госпиталь, – предложила я.

– Все бесполезно, – сказал он. – Это – конец. Группа уничтожена, остался только я. Им помогут из Москвы, и тогда они найдут и меня.

– Вот что, – я поднялась. – Как вас звать?

– Называйте меня Аладдин.

– Хорошо, Аладдин. Давайте рискнем. Воинская часть вас устроит? Никто вас там не тронет.

– А-а… Сергей Довлатович?..

– Да-а, – удивленно протянула я, не понимая, почему он еще не там, если знает командира полка.

– Довлатыч – мужик хороший, но и он не спрячет. Меня и в Москве не спрячешь. Не тот случай.

Я засунула дискетку за пазуху, подумала и отправила туда же паспорт. В конце концов, каждый сам выбирает, бороться ему за жизнь или нет.

– До свидания, Аладдин.

– Прощайте.

Дверь хлопнула, и я обернулась – сзади стояли два молодых таджикских парня. Я прикинула: в окно не выпрыгнешь – четвертый этаж.

Один громко и радостно крикнул что-то через плечо, и в дверях квартиры появился мужчина постарше.

– В общем, так, больной, – громко обратилась я к Аладдину. – Больше питья и строгий постельный режим! Завтра я вас навещу… Разрешите, – нахально протиснулась я мимо парней и направилась к двери.

Парни растерянно отодвинулись.

– Подождите, – остановил меня в дверях высокий сухой мужчина с европейскими чертами лица. – Вы кто?

– Вторая поликлиника. А что?

– Ваши документы.

Я растерянно полезла в сумочку.

– Я с собой не взяла… А вы кто?

– Дайте-ка вашу сумку, – проигнорировал мой вопрос мужчина.

– А что?

– Дайте сюда, я сказал!

Я протянула и возблагодарила высшие силы за то, что загодя вытащила паспорт.

Мужчина порылся в сумке в поисках чего-нибудь важного, но, ничего не найдя, вернул сумку мне.

– Вам придется задержаться.

Я взяла сумку и послушно встала рядом.

– Отойдите от двери, – потребовал русский.

Я отошла.

В дверь зашли еще два человека.

– Ну что? – спросил один у русского.

– Он здесь.

– Алик, родной, ты здесь?! – радостно крикнул один из вошедших и прошел в спальню. – А то я уж думал, ты в Москве! Жалуешься… Видишь, как хорошо, что я тебя нашел!

Он отдал команду на незнакомом мне языке, и парни подхватили и поволокли Аладдина через комнаты к выходу.

– Что вы делаете? – с профессиональной медицинской отвагой возмутилась я. – Больного нельзя транспортировать без носилок!

– Вас не спросили, – парировал русский.

Мужчины проволокли Аладдина через квартиру, вытащили за дверь и понесли вниз. Теперь мне оставалось только незаметно исчезнуть.

В дверях появился еще один «персонаж» – толстый, потный мужик в мятой милицейской рубашке с полковничьими погонами.

– Все чисто? – спросил он у русского.

– Все, Алиакпер Букеевич, – подтвердил тот.

– А это кто? – показал он пальцем на меня.

– Врачиха. Из поликлиники.

Алиакпер Букеевич мельком глянул в глаза русскому, и я поняла, что для меня ничего еще не закончилось.

– Проедете с нами, – сказал толстый и вышел за дверь.

Русский жестко взял меня за локоть и повел вслед за ним по ступенькам.

«Черт! – думала я. – Этого еще не хватало! Как бы сорваться?! Надо сразу во дворе».

Когда мы вышли из подъезда, во дворе стоял добрый десяток российских спецназовцев в беретах, с закатанными по локоть рукавами и автоматами на изготовку. Моего «больного» как раз в этот момент засовывали в клетку милицейского «УАЗа».

«Черт! – еще раз ругнулась я. – Чем ты там занимался, Аладдин?! И почему выбрал Грома в душеприказчики?» Я глянула в холодные серые глаза наших русских парней и поняла: если побегу – живой и за угол не заверну. «Ладно, – решила я. – Менты – не самое страшное; технология выхода мне в принципе известна».

Меня посадили в клетку, спецназовцы запрыгнули в «рафик», и четыре машины тронулись и помчались по улицам областного центра. Мы проехали через площадь, проскочили мимо облУВД, мимо здания следственного изолятора и только тогда, когда возле военного городка «рафик» со спецназом отделился и поехал по своим делам, я поняла, что «попала», – меня везли за город.

Я стремительно начала анализировать все, что знала о ситуации, не забывая запоминать дорогу. Но понять ничего толком не могла. Я допускала тот вариант, что интересы внешней разведки ФСБ пересеклись с интересами таджикского руководства. Отсюда – и этот «захват». Но оставалось непонятным участие в операции российских военных. Такое бывает, когда берут обоюдоопасного преступника, но при чем здесь тогда Гром? Мне оставалось предположить, что или Андрей Леонидович Суров – предатель, или я стала участницей одной из тех жутких операций, когда структура пожирает собственных подчиненных – естественно, во имя высших целей. Ни то, ни другое предположение мне не нравилось.

Мы двигались в южном направлении около трех часов, потом машины резко свернули вправо и, пропылив километра четыре по каменистой дороге, въехали в село и остановились у белого глинобитного забора.

– Выходи! – открыл мне дверь милицейский полковник, и с этой минуты на «вы» ко мне никто не обращался.

2
{"b":"89528","o":1}