ЛитМир - Электронная Библиотека

В итоге, Джеку пришлось уйти. Мы снова проклеили объявы на улицах и, на наше счастье, первый человек, откликнувшийся на них, был Леха Соловьев – супермузыкант, талантливый автор и отличный парень. Второй человек (кроме меня) из тех, что встречались вам на страницах книги до этого места, играющий в группе до сих пор. Уже семь с половиной лет. Леха приехал на прослушивание, заявил, что знает наизусть все эти ваши «панк роки», с ходу сыграл пару вещей с «Best Before…» и был без разговоров принят в группу. Родя, который желал не ограничиваться прослушиванием одного чела, назвал Леху «потенциальным» басистом, тем самым придумав ему на некоторое время новую кликуху. «Леха потенциальный» – вот как стали называть его некоторые люди, даже тогда, когда он давно перестал быть потенциальным. Первым концертом Алексея в составе «Четырех Тараканов» стало выступление в маленьком домашнем клубике в Москве под названием «3-й путь», в начале января 1996 года.

До «Четырех Тараканов» Алексей играл в группе Дмитрия Якомульского, брата Антона из «Ногу Свело». Банда эта являлась логическим продолжением бывшей группы Дмитрия, «Рукастый Перец», которая была достаточно известна в конце 80-х – начале 90-х на андеграундной сцене. В этой же группе вместе с Соловьевым играл Леха Сахаров, будущий барабанщик Ульев.

С новым басистом мы продолжили сочинение и репетиции наших новых вещей. Сразу после записи «Best Before…» Родя настоял на том, что нам необходимо иметь в репертуаре часть вещей на русском (весьма здравая мысль!). Сочинение всей или хотя бы части лирики на русском языке стало насущной необходимостью. Россия так и не стала частью мирового рок-сообщества. Большинство русских групп, игравших нерусский рок в начале 90-х и сочинявших тексты на английском в ожидании скорого прорыва на Запад, к 96-му году либо распались, либо похоронили свои мечты. Многие (и мы в том числе) находились в плену ложного представления о русских текстах как о факторе, способствующем к скатыванию в «совчину» и в ненавистный русский рок.

Как тогда, так и сейчас, доля музыки на русском языке в наших личных фонотеках составляла лишь мизерную часть. Казалось, что русский язык и есть то главное, что отличает «фирму» от «совка». На самом же деле все было совсем не так. Делать настоящий РОК на русском, конечно же, намного сложнее, чем на английском, однако, тем не менее, возможно. Достаточно по-прежнему уделять основное внимание музыке, аранжировкам, чувственному наполнению и драйвовому исполнению. Если не «растекаться мыслью по древу» и не начать использовать песни как полигон для демонстрации своих нереальных поэтических способностей, то результат может получиться вполне сносный. Не забывай о РОКе, а язык дело десятое!

Такой подход позже вызвал массу нареканий со стороны любителей «изящной словесности», облаченной в нелепые и нудные песни, называемые «русским роком». Эти люди, никогда ранее не слышавшие все эти экс-англоязычные банды, попытались применить к ним свои представления о том, каков должен быть текст в рок-песне. Понятно, на какой музыке были основаны их эти представления!

Нам тоже досталось от таких «специалистов». Наш первоначальный стандарт (второй куплет такой же, как и первый, и припев из четырех строчек) казался им свидетельством чуть ли не слабоумия! Все они обвиняли нас в том, что у нас «плохие стихи». Прошло уже достаточно времени с тех пор, и культурные представления людей в России вроде бы должны были достаточно расшириться за эти годы. Но и сейчас можно не редко услышать, как люди говорят о песнях, как о стихах. «Чуваки! Я тут сочинил 20 песен. Может, что-нибудь из этого вам подойдет» – пишет нам фэн и присылает целую тетрадь нелепых стишков, с приписками к четверостишиям: «1-й куплет», «Припев», «2-й припев».

В любом случае мы не собирались становиться русским роком и, смею думать, смогли найти верный баланс между катастрофически не роково звучащим языком и исполняемой музыкой. Вовану также отчего-то перестала нравиться практика совместного сочинения. Он предложил каждому члену банды приносить на репы готовые от начала до конца песни (музыка и тексты).

Я сделал «When She Was a Punk Girl», «Все, что мне надо – это ты» и «Она больше не любит меня». Родя принес «Весна», «Ночь-день-ночь», «Украл? Выпил?! в Тюрьму!!!» и в основном сочинил «Я пил». Он, очевидно, делал над собой усилия для того, чтобы сочинять песни в нашем стиле. Многие его произведения вызывали ожесточенные споры на репетициях, они были слишком «авторские» и не «лезли», как нам тогда казалось, в концепцию группы. Я дико обламывался от некоторых его вещей, например, песня «Кубик-рубик» по моим понятиям была абсолютно неприемлема для «Четырех Тараканов». Особенно меня в ней раздражала строчка: «Кто-то / все время крутит меня / словно кубик-рубик». Я пытался объяснить Роде, что говорить, а уж тем более петь «кубик-рубик» – не грамотно. Что так прозвали знаменитую игрушку советские лохи, и на самом деле она называется «кубик Рубика». Родя не хотел ничего слушать, настаивал на авторском видении, говорил что-то про особый стиль и творческую свободу. Я был готов принять все его аргументы, но петь «кубик-рубик», при всем уважении, просто не поворачивался язык. Я ничего не мог с собой поделать. В итоге песня была снята с повестки. Также мы репетировали еще одну вещь Вована – «Валидол» и песню Лехи Архипа, которая у автора имела название «Красное солнце», мы же ее прозвали просто: «Песня Архипа».

В апреле 96-го в новом клубе под названием «Форт Росс» мы организовали большой концерт в честь собственного пятилетия. Мы снова сделали огромное количество ч/б афиш формата А4 со смешным коллажем и юмористической шапкой «50-летие группы «Четыре Таракана». Майк Полещук познакомил меня с Таней Романенко, студенткой последнего курса журфака МГУ. Она вела программу «Зеленый коридор» на «Биз ТВ». Таня, или Тутта Ларсен, как она известна теперь, была женой Макса Галстяна, гитариста IFK, и как могла, поддерживала тогда независимую сцену в своей программе. Она несколько раз проанонсировала наше мероприятие. Также нас очень поддержала анонсами и постсобытийным сюжетом наша подружка Галя Коперник, ведущая музыкальных новостей ТВ-6, будущая певица «8-ой Марты». Специальными гостями на концерте были заявлены «Идиоты» и «Мэд Дог», новая панк (?) группа бывшей ритм-секции Lady’s Man. На барабанах в этой группе играл (и играет до сих пор) Снейк, старый глэм фэн, экс-участник наиболее раскрученной в начале 90-х глэм-группы Янг Ганз.

Снейк внезапно запарился на собственную группу, ушел от Ленина и увел с собой бас-гитариста и певца Боба. Взяв в ансамбль гитаристку из девчачьей группы «Бингер», они втроем сделали отличную поп-панк-банду, сильно ориентированную на Green Day. Green Day недавно выпустили свой бестселлер «Dookie», их видео даже показывали по российскому ТВ, и все продвинутые пацаны и девчонки некоторое время торчали на них. Как показало время, «Мэд Дог» оказались не настоящей панк-группой. Уже через год после первого концерта они полностью сменили ориентацию. Теперь грандж стал их коньком. Еще через какое-то время модными артистами из телевизора стали группы сорта Republica, Garbage и Foo Fighters – «Мэд Дог» начали играть «альтернативный поп». Появление Placebo внесло новые коррективы в видение музыкантами «Мэд Дог» своей музыки.

«Пятилетие «Четырех Тараканов» прошло отлично. Мы собрали почти 500 человек зрителей, панки тусовали у входа уже за 3 часа до начала, огромное количество новых фэнов тоже были здесь. Клево выглядящие панк-телки на крутом мейк-апе и прикиде, чуваки в разноцветных волосах и на DIY стаффе – отчего-то сейчас очень малая часть панк-фэнов парятся на то, чтобы выглядеть оригинально и круто. Теперь люди ограничиваются магазинными ширпотреб-лох майками, но тогда, в 96-м, большинство выглядело просто заебись!

Примерно в это же время нам поступило предложение записать песню для второй части сборника «Учитесь плавать». «УП» были модной тушей, радиопрограмма Скляра разрослась до серии фестивалей и сборников. Поначалу формат «УП» не был ориентирован на панк-банды, их интересовал исключительно «хардкор-мазафака», ну и быть может, еще «Наив» с их «дегуманизированными» песнями. Публикой фестиваля была в основном «бейсболочно-козлинобородочная» молодежь, которая активно нас не принимала, то ли считая за лохов, то ли в принципе относясь к панкам с брезгливостью. Себя они максимально дистанционировали от панк-тусни, хотя многие из них достаточно скоро подсели на все наши NОFХ’ы и Bad Religion’ы. На вторую часть сборника его продюсеры планировали также включить и группы в других стилистиках.

19
{"b":"89540","o":1}