ЛитМир - Электронная Библиотека

– Они хотели уйти... После собрать их всех вместе было бы очень трудно. Мы решили, чтобы они все рассказали лично вам.

– Снимем показания, запишем их адреса и отпустим с миром! Чего же людей наказывать, они и так пострадали.

Игнат подошел к разноликой толпе. В глазах задержанных он увидел откровенный испуг, в котором так и читалось: «Что еще такого можно ожидать от новой власти!»

Поделикатнее нужно обращаться. Вот так и плодим врагов, где не следовало бы.

Свидетелей нужно было расположить к себе, иначе разговора не получится. Игнат даже попытался улыбнуться, но улыбка как-то смялась – не самый подходящий случай для веселья. Досадно, но в ответ он не встретил ни одного открытого взгляда. Сарычев уже хотел было пригласить «студента», чтобы совместными усилиями как-то преодолеть нарастающее отчуждение, как вдруг прямо в лицо ему посмотрел невысокий плотный мужчина лет пятидесяти. В его глазах Сарычев усмотрел какую-то отчаянную решимость: «А, была не была!» По внешнему виду типичный интеллигент, даже в нынешнее время их немало курсирует из Москвы в Петербург.

Стараясь придать своему голосу как можно более доверительный тон, Сарычев спросил:

– Простите, как вас зовут?

– Михаил Петрович Сельвестров, учитель математики, – чуть приподнял мужчина фетровую шляпу.

– Очень приятно. Я – Сарычев, начальник Московской чрезвычайной комиссии... Михаил Петрович, в каком вагоне вы ехали?

– В том самом, в котором везли заключенного, товарищ Сарычев, – уверенно сказал дядька.

Сарычев слегка улыбнулся. Подобные люди обладают способностью приспосабливаться ко всему новому, даже слово «товарищ» было произнесено им без всякой запинки, словно бы он всю жизнь разговаривал на языке пролетариата.

– И что же там случилось?

– Ну-у... Все произошло так стремительно. Мы сначала ничего толком не поняли. Поезд ведь на этой станции останавливаться не должен, а тут вдруг застопорился, да так, что с верхних полок чемоданы посыпались. Мы даже не успели их поднять, как к нам в купе ввалилось несколько грабителей. Рожи вот такие! – образно показал он, надув щеки и расставив при этом ладони в стороны. – Глаза – во!.. Очень возбужденные. Гони, говорят, червонцы! Даем тебе минуту на размышление, и пистолетом мне в лоб! Вы видите царапину, товарищ? – ткнул он пальцем в красноватый след над левой бровью.

– Да, вижу.

– Как им возразишь? Я достал все ценности, какие у меня были, и отдал бандитам.

– А что вы им отдали?

Секундное замешательство. Учитель математики не так прост, как может показаться вначале.

– Ну-у... Сам-то я питерский... Здесь в Москве купил для жены золотой кулончик с серьгами, вот пришлось их и отдать. Часы у меня были швейцарские. Их они тоже забрали.

– Могли бы их узнать?

– Разумеется!

– Что было дальше?

– Потом в соседнем купе драка какая-то завязалась. Звонкий голос такой раздавался, все по нервам бил. Дай, говорит, ему по мордасам! А через минуту выстрел раздался. Вот только не знаю, убили кого или нет.

– Понятно. А что делал тот заключенный, которого освободили налетчики?

– Знаете, видеть-то я его видел, он в клетке сидел рядом с нами... Но вот что именно он делал – сказать не берусь. Не до того было, чтобы головой крутить. Честно говоря, оробел малость.

– Кто-нибудь может рассказать о случившемся? – шагнул Сарычев в толпу.

Настороженность понемногу сменилась любопытством. В глазах так и читалось: «С пониманием чекист, умеет слушать. Авось пронесет».

– Я могу рассказать, – строго произнесла крупная женщина лет сорока пяти.

– Что вы видели?

– Как поезд остановился, я-то сдуру на перрон вышла. Думала, может быть, остановка какая. Дай, думаю, огурчиков соленых в дорогу прикуплю, чтобы веселее ехать было. А тут налетчики понабежали и кричат, чтобы никто из купе не выходил. Один из них ко мне подскочил и сумочку из рук вырвал. А у меня там, между прочим, две николаевские золотые монеты лежали! – в негодовании воскликнула дама.

– Понимаю ваше отчаяние, сударыня. Вы его запомнили?

– Молодой был, но думаю, что узнала бы.

– Что было дальше?

– Войти обратно в вагон я не сумела. Они как коршуны влетели на подножки и по коридорам разбежались. Только брань из вагонов раздается. А потом милиционеров в кожаных куртках из вагона вывели. Вот такая, как у вас, будет... Только у вас пообтертая, а у них новые совсем. И тут вышел тот самый, о котором вы спрашиваете...

– Откуда вы знаете, что это был он? – перебил ее Сарычев.

– Так я видела, как его в Москве сажали, – удивленно сказала женщина. – На руках у него кандалы были, тяжелые такие. Я тогда еще подумала, убивца ведут! Как же это я с ним, иродом, в одном вагоне ехать буду? И видно, не зря переживала.

– Понятно, продолжайте.

– А тут он вышел на перрон, важный такой и без кандалов. Сразу видно, что он среди них за старшего был. И тут к нему милиционеров привели. Что они там говорили, сказать не берусь, далеко стояла. А только их лица как-то сразу переменились. А тут еще антихрист один ко мне подскочил да как даст по шее прикладом! Чего, говорит, мать, стоишь? А ну марш в вагон! Ну я и пошла... Матерью назвал, а ведь ненамного меня младше, – в голосе женщины прозвучала самая настоящая обида. – А только когда я на подножку встала, тут и выстрел прозвучал. Глянула я назад, а там один из милиционеров уже на земле лежит. Только дернул разок ногами и затих.

Напряженность первых минут спала. Толпа понемногу стряхнула оцепенение. Заговорили все разом – негодующе, зло. Чекист оказался дядькой понимающим.

– Простите, а вы случайно не товарищ Сарычев будете? – учтиво спросил мужчина в дорогом добротном пальто.

– Он самый, милейший, вы что-то хотели добавить?

Дядька пожал плечами:

– Вряд ли я сумею добавить что-то нового. Налетчики заходили в купе, требовали деньги, а если что-то не так, так сразу по мордасам! А только тот человек, про которого вы говорили, подошел ко мне и сказал, чтобы я передал привет Сарычеву от Кирьяна. – Незнакомец замялся, было видно, что он чего-то недоговаривает.

– Что он еще сказал? – потребовал Игнат.

– Сказал, передай ему, что... В общем, вы бы поостереглись его. Убить он вас хочет.

– Понятно, – хмыкнул Сарычев. – Только для меня это не новость.

– Вы зря так относитесь, – укорил его мужчина. – Я за свою жизнь разных людей встречал и могу сказать вам с полной ответственностью, что это очень опасный тип. Вы бы его поостереглись!

– Спасибо за предупреждение. Но если встречу его где-то на узкой дороге... Убегать не стану!

– Кто-нибудь видел, как освобождали заключенного? – повернулся Сарычев к свидетелям.

– Я видел, – отозвался все-таки мужчина в пальто.

– Та-ак, что вы видели?

– К клетке подошел мужчина с саквояжем. Ну, знаете, какие обычно бывают у сельских врачей. Он и сам был очень похож на доктора, спокойный такой... Достал из саквояжа какие-то инструменты и, поковырявшись немного в замке, открыл его.

– Как выглядел этот мужчина? Высокий, низкий, крупный, мелкий?..

– Роста он был такого, – приподнял свидетель руку на уровень лба. – Среднего. Упитанный такой. Пальто на нем было хорошее, из дорогого драпа. А так вида простого, встретишь такого на улице и не обернешься.

– Узнать смогли бы?

Заметно поколебавшись, мужчина ответил:

– Думаю, что да.

– Вы хотели бы еще что-то добавить?

– Право, не знаю, стоит ли?

– Стоит, – уверил Сарычев.

– Когда чекисты на перрон спустились, то этот арестант, ну, что в поезде ехал...

– Понимаю.

– Велел одному из них «Яблочко» танцевать. Сказал, что, если не станцуешь, пристрелю.

– А тот что?

– Станцевал... Потом он велел другому плясать, а когда тот не согласился, застрелил его.

– Вот оно как... Вы нам очень помогли.

– Знаете, на улицу страшно выйти. Считаю своим долгом.

«Студент» отирался здесь же – негромко давал наставления круглолицему коротышке в матросском бушлате.

18
{"b":"89545","o":1}