ЛитМир - Электронная Библиотека

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что морячок воспринимал новое начальство, как чужеродный социальный элемент. Держался с достоинством, выставив на обозрение тельник, будто сам отдавал распоряжения. Легкий кивок головы свидетельствовал о том, что он снизошел до «студента». На нижней, слегка оттопыренной губе обозначилась брезгливая морщинка: «Да такими чистоплюями все балтийское дно усыпано!»

Не так «студенту» следовало бы разговаривать с ними, а пожестче! Вежливое обращение такими типами воспринимается как неуверенность в себе и слабость.

Придется растолковать. Сарычев движением пальца поманил к себе «студента». Тот охотно повиновался.

– Тут вот какое дело... Только без обид, Дима, договорились?

– Разумеется.

– Какое твое происхождение?

– Из дворян, – стиснув зубы, выдавил «студент», как будто бы озвучил какую-то гадость.

– Оно и видно. Ты бы спрятал, что ли, свою студенческую тужурку. Надел бы что-нибудь другое, гимнастерку, например.

– Для чего?

– Какой ты непонятливый! Чтобы лишних вопросов не возникало! И забудь ты свое «будьте любезны»! Это тебе не университетский курс. Ты – начальник, а они – подчиненные. Ты меня хорошо понял?

«Студент» обиженно насупился. Значит, все-таки проняло.

– А как же товарищ Дзержинский?

– Что – «товарищ Дзержинский»? – озадаченно спросил Сарычев.

– Он ведь тоже из дворян.

– Чудак-человек! – искренне удивился Игнат. – Ты себя с Дзержинским-то не равняй! Ты еще не родился, а он уже в партии состоял. И не в обиду тебе будет сказано, характер-то у него покрепче твоего будет. Тебе приходилось встречаться с товарищем Дзержинским?

Дмитрий отрицательно покачал головой:

– Не доводилось.

– Ну вот видишь... А мне частенько. Он одними глазами уничтожить может!

– Кажется, я вас понял, товарищ Сарычев.

– Вот и хорошо. А теперь отпускай всех свидетелей, только не забудь их адреса переписать. Могут еще понадобиться. Да, еще вот что, позови мне этого плясуна.

– Этот плясун – начальник конвоя.

– Ах, вот оно как... Ладно, разберемся. Потом нанесем визит начальнику станции и спросим его напрямую: почему не было охраны?

Через несколько минут Дмитрий появился в сопровождении крепкого молодого мужчины с приятным располагающим лицом.

– Рубцов, – коротко представился подошедший.

Фамилия показалась знакомой.

– Сарычев...

– Вы мой начальник, товарищ Сарычев. Я ведь тоже из московской Чека.

– Почему я вас не видел раньше?

– В Чека я всего лишь месяц, переведен из уголовного розыска. Но все это время, по личному распоряжению товарища Петерса, занимался этапированием заключенных в концентрационные лагеря для принудительных работ.

– Понятно... Значит, вы начальник конвоя?

– Да, – потупив взгляд, ответил Рубцов.

– Как же это так произошло?

– Сначала остановился поезд... Мы думали, что случились какие-то неполадки. Остановка-то незапланированная. А потом вдруг со всех сторон налетели бандиты. Повыбивали стекла, начали стрелять, ворвались в двери. Мы пытались отстреливаться, но это было бесполезно. Такая пальба поднялась, что голову невозможно было поднять! Все как-то внезапно произошло, – добавил он в свое оправдание.

Открытый взгляд, располагающее лицо. Все при нем! И вместе с тем здесь было что-то не так, чего-то не увязывалось. Но вот что именно – Сарычев понять не мог.

Первое впечатление непростое, как будто бы начальник конвоя чего-то недоговаривал.

– Сколько их было человек?

– Много! Думаю, что человек тридцать, а то и больше.

Рассмотрев тельняшку, проглядывающую у ворота через расстегнутую пуговицу, Игнат спросил:

– Где служили?

– На Балтике.

– Вот как. И я там же. На каком судне?

– Крейсер «Верный».

Сарычев кивнул:

– Знаю такой, кажется, там анархисты заправляли.

– Одна видимость, – отмахнулся морячок. – У нас была своя ячейка, большевистская!

– Кажется, все они полегли во время Кронштадтского мятежа.

– Не все, я же вот остался!

– На крейсере «Верный» командовал Петр Сергеевич Васильев, капитан второго ранга.

Бывший матрос обиженно надул губы:

– Вы меня проверяете, что ли? Командиром на нем был капитан первого ранга Эрнест Константинович Губерманн.

– Ладно, не обижайся, – улыбнувшись, перешел Сарычев на «ты», – работа у меня такая. Что там у тебя за разговор с Кирьяном был?

– Какой еще у меня может быть разговор с бандитом? – насупился Рубцов.

– Ну что за народ! – всплеснул руками Сарычев. – Опять за обиду принимает. Ну хорошо, что тебе говорил Кирьян?

– Наставил в лоб пистолет и говорит, если станцуешь «Яблочко», будешь жить, а нет, так пристрелю. Народу много было, слышали.

– А ты что?

– Видите, живой... Станцевал.

– Говорят, что неплохо станцевал.

– Беда в том, что по-другому я не умею. Я лучший танцор на флоте был. А вы бы на моем месте не станцевали?

– Может быть, и станцевал бы...

– Ну вот видите, – с заметным облегчением вздохнул Рубцов. – Сейчас я бы лежал вот здесь вместе с остальными... Кому от этого польза? А так еще революции послужу!

– Тоже верно. Так, значит, ты сейчас на Лубянку?

– Я там работаю, – чуть смутившись, отвечал Рубцов.

– Ладно, поговорим попозже.

– Как скажете, товарищ Сарычев.

Начальником станции оказался кругленький лысоватый человек средних лет с пышными рыжеватыми бакенбардами. В тужурке железнодорожника, распираемой большим животом, он выглядел очень официально. Было заметно, что он сильно волновался – короткие руки не находили себе покоя, они то взлетали вверх, а то вдруг успокаивались на животе, будто бы угнездившиеся птицы.

– Вы меня в чем-то подозреваете? – спросил начальник станции, когда Игнат Сарычев уселся на стул, напротив него.

– Вовсе нет, – сдержанно заверил его Сарычев. – Я просто хочу узнать, почему так случилось.

– Поймите меня правильно, я не боюсь брать на себя ответственность, но я совершенно не знаю, почему так случилось!

– Давно вы здесь начальником станции?

– Всего лишь третий месяц. Я даже толком не успел вникнуть во все дела.

– Случались ли раньше ограбления поездов на этой станции?

– Бывало... Но все они происходили при других начальниках.

– Где вы лично находились во время ограбления?

– Ограбление произошло поздно вечером. Мой рабочий день уже закончился, и я пошел к семье.

– Но вместо вас ведь кто-то оставался?

– Должен был остаться дежурный, но он отлучился. – Немного помявшись, он добавил: – Сказал, что у него заболела жена. Он пришел уже после ограбления.

– А кто должен охранять станцию?

– Отряд милиции.

– Почему же никого из милиционеров не было? Кажется, отряд милиции находится в вашем подчинении?

– Это не совсем так! Охрана мне не подчиняется. Хотят – придут, хотят – уйдут! Я просто не знаю, что с ними делать! Почти все они проживают здесь неподалеку. Однажды я им приказал охранять склады с мануфактурой, так они просто взяли и разошлись по каким-то своим делам. И что вы думаете? Склады были разграблены в эту же ночь! – воскликнул он с возмущением. – Знаете, им никто не указ. Просто партизанщина какая-то!

– Вы разговаривали с начальником отряда? Почему он не был в это время на месте?

– Разумеется, разговаривал! Он сказал, что у него было задание патрулировать дороги и что пришли они на станцию точно в назначенное время. А если я сомневаюсь, то могу звонить товарищу Дзержинскому!

– Вы давно на железной дороге?

Лицо начальника заметно размякло. Вопрос пришелся ему по душе.

– Всю жизнь. Дед мой был путейцем, отец путеец, и я путеец, чем очень горжусь. Так что порядок во мне заложен наследственностью. Если вы в чем-то меня подозреваете, так это напрасно. Вы просто не там ищете!

Сарычев поднялся:

– Спасибо, вы нам очень помогли.

Глава 10

ГРАЖДАНЕ, ЭТО – ОБЫСК!

Приближаясь к перрону, поезд трижды коротко прогудел и, дохнув клубом пара, остановился, тяжело лязгнув металлом. На платформу молодцевато сошло семь человек: трое было в матросских бушлатах, опоясанных пулеметными лентами, четверо – в кожаных куртках, у высокого, что шел чуть впереди остальных, по бедру легонько постукивала деревянная кобура с «маузером».

19
{"b":"89545","o":1}