ЛитМир - Электронная Библиотека

Вздоха Журавлев не услышал, а вот нотка гордости в голосе Тарасова прозвучала отчетливо. Даже в старости приятно осознавать, что ты являлся частичкой великого дела.

На противоположном берегу Вишеры, в том месте, где излучина была особенно крутой и где вода, совершая стремительный вираж, ударялась в крутой берег, выщелачивая глину, сидел мужчина в камуфляже и рыбачил. Примерно через каждые две минуты он взмахивал длинным удилищем, и на крючке, сверкая белой чешуей, трепетала рыба. Наверняка это был один из тех, кто охранял территорию. Имея свободный час, решил человек провести его с пользой – и сам приятно отдохнул, и рыбка хорошая на ужин будет.

– Места тут у вас рыбные, – заметил Журавлев.

Прищурившись, Тарасов кивнул:

– А чего им рыбным-то не быть, если речка покойниками подкормлена. Я здесь рыбачить не могу, как вспомню, сколько на этой реке людей сгинуло! Жуть берет!

Привстав, рыбак подцепил еще одну рыбину. В этот раз ему попался хариус, причем весьма приличных размеров. Рыба яростно извивалась, стремясь освободиться от стального жала крючка. Большего желания жить трудно было себе представить. Рыбак уже изготовился, чтобы вытащить улов на берег, но в последний момент, сорвавшись, хариус устремился в водоворот, сверкнув на прощание темно-фиолетовой спиной.

Желание жить победило.

– Вы все время в поселке живете?

– А где же мне еще жить? Двое сыновей у меня. Оба в городе обустроились с семьями. Чего же мне к ним навязываться? А в поселке хорошо. Свежий воздух. Выхожу иногда уточек пострелять. Люблю я это дело. Зимой, бывает, на кабанчика схожу. Старуха меня тоже понимает. Славная она у меня!

Губы деда разошлись в довольной улыбке. Зубы у него были желтые, потемневшие от времени и от табака, но зато свои.

– А чужой народ в поселок заходит?

Старик поднялся, майор Журавлев последовал его примеру. Тяжеловато разогнувшись, Тарасов размял поясницу и ответил:

– Захаживают… Их сразу видно.

– А что это за люди?

– А хрен его знает! – честно признался Михаил Глебович. – Сейчас каких только нет. Может, ради любопытства приехали, а может, посмотреть, где что плохо лежит. Алмазы-то во все времена спросом пользуются. И могу сказать, что неучтенные алмазы с Вишеры идут, это я точно знаю. Вишерский алмаз я тебе на глаз от любого другого отличу, – убежденно заверил старик. – Может, через тех и уходят, кто в поселке объявляется.

Журавлев вытащил из кармана фотографии и протянул их Тарасову.

– Михаил Глебович, не могли бы взглянуть, может быть, вы знаете кого-нибудь из этих людей?

Близоруко прищурившись, Тарасов осторожно взял снимки, будто опасаясь их воспламенения. Это были обычные цветные фотографии, сделанные любительским фотоаппаратом. С фотокарточек на Михаила Глебовича смотрели молодые улыбчивые лица. Внешне весьма симпатичные ребята. Вот только завидовать им отчего-то не хотелось, что-то здесь было не так.

– Приезжали они в поселок, – вернул фотографии Тарасов. – Пробыли недолго, почти сразу же уехали.

– И что же они могли здесь делать?

– А кто их знает? Скорее всего, искали нужных людей. А где сейчас они?

Журавлев аккуратно уложил фотографии в большой бумажник, стараясь не помять уголки. Мертвые требуют бережного обращения.

– Их уже нет. Нашли застреленными в затопленном карьере недалеко от поселка Изумрудный.

Лицо старика не изменилось. Нечто подобное он и предполагал. Слишком долгую прожил жизнь, чтобы чему-то удивляться.

– Молодые совсем. Жить бы да жить еще. А оно вот как сложилось.

– А может, сумеете что-нибудь вспомнить? Может быть, что-то бросилось в глаза или показалось подозрительным?

Рыбак уже аккуратно сложил удочку, сунул ее в длинный брезентовый чехол. Судя по всему, он был вполне доволен сегодняшним уловом.

Тарасов пожал плечами.

– Что-то определенное сказать трудно. Хотя вот что мне показалось странным – с ними были два милиционера.

Журавлев внутренне напрягся. И здесь два милиционера!

– Они были в форме?

– То-то и оно, что в гражданке, – озадаченно протянул старик. – Это меня и удивило.

– А может, это и не милиция вовсе?

– Милиция, это точно! Я ведь с ними всю жизнь бок о бок проработал. Взгляд-то у меня наметанный. Я их даже по походке и по глазам узнаю. А еще у одного из них под пиджаком пистолет выпирал, – дотронулся дед ладонью до пояса. – Вот здесь. Иному-то незаметно будет, но я-то сразу увидел. Кто же будет пистолет так носить, если не милиционер?

– Тоже верно, – невесело согласился Журавлев.

Возвращались прежней дорогой, проходившей вдоль берега. Место было красивое, берега густо заросли ивняком, а потому порой приходилось спускаться к воде, чтобы обойти разросшиеся кусты.

Неожиданно зелень раздвинулась, и Журавлев увидел мужчину крепкого телосложения в камуфляже, с кобурой на поясе.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – отозвался Журавлев. У него возникли самые нехорошие предчувствия.

– Предъявите, пожалуйста, документы.

В строгом взгляде не было ничего враждебного. Лицо простоватое, но с правильными чертами.

– Мы что-нибудь нарушили? – доброжелательным тоном поинтересовался Журавлев.

О настроении собеседника можно судить по глазам и по тональности, с которой он разговаривает. Виталий вслушивался в голос незнакомца, стараясь уловить в нем фальшивые нотки, но тщетно. Парень был спокоен. Угрозы от него не исходило.

– Здесь запретная зона, – показал он взглядом в сторону ограждений.

Приближаться к ним человек в камуфляже не спешил. Держался на значительном расстоянии, не спуская с них внимательного взгляда.

– Но здесь-то не огорожено.

– Это неважно, – отозвался охранник. На сей раз его голос прозвучал отчужденно. – Тут всюду запретная зона. Там есть щит, а на нем написано, что ходить сюда нельзя.

Люди с оружием не склонны к долгим переговорам, подобную особенность следовало учитывать. Журавлев вытащил служебное удостоверение и развернул его перед незнакомцем.

– Майор милиции Журавлев. Областное УВД.

– Не самое подходящее место для прогулки вы выбрали, товарищ майор, – покачал головой человек в камуфляже. – Здесь специальное разрешение нужно. Лучше уходите отсюда.

– Уже идем. Ну что, Михаил Глебович, – обратился Виталий к старику. – Поторопимся?

Старик встрепенулся.

– Поторопимся. Находились уже, да и холодать что-то стало. Боюсь, опять спину прихватит.

Осторожно ступая с камня на камень, Журавлев выбрался на высокий берег. Помог старику, подтянув его за руку, и пошел вниз по течению уже быстрее. До ближайшей излучины шагать метров пятьсот, и Журавлева даже на значительном расстоянии не оставляло ощущение, что боец в камуфляже сверлит его затылок колючим недоверчивым взглядом.

Глава 4

ПОЧЕМУ ТЫ СКРЫВАЕШЬСЯ?

Вероника так и осталась загадкой до сих пор. Она не была похожа ни на одну из женщин, которых Никита знал прежде. Порывистая, резкая, зачастую эксцентричная, Вероника не переставала его удивлять. Но с ней было интересно как в постели, где она проявляла себя незаурядной умелицей, так и в общении. Она могла пошутить, рассказать что-нибудь занятное, а когда нужно, так и помолчать. Вероника умела чувствовать его так, как до нее не удавалось ни одной девушке, и по первому же требованию, в любое время суток могла примчаться к нему домой с противоположного конца города.

Причем нельзя было сказать, что она была легкодоступной. Никите пришлось целых три месяца обивать ее порог, прежде чем удалось наконец уложить барышню в постель.

Никита с некоторым предубеждением относился к тем женщинам, которые отдавались уже после первого часа знакомства. О любви здесь говорить не приходилось, лишь обыкновенный животный интерес, который немедленно хотелось утолить. Однако после таких случайных встреч у Никиты иной раз завязывались самые бурные романы с такими женщинами, с чередой встреч и расставаний, со слезами радости и взаимными упреками. Но как бы ни складывались их отношения, он никогда не мог простить дамочке своей слишком легкой победы. Женщину следовало завоевывать. Пусть поупирается хотя бы для вида.

6
{"b":"89558","o":1}