ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Давай я отведу тебя в одну из повозок с багажом, там будет безопаснее, и попрошу кого-нибудь посидеть с тобой.

В слабом свете утра Николь прошла вдоль королевской армии, которая была уже почти готова к выступлению, к багажным повозкам, которые находились в миле от самого войска, в них везли оружие и обмундирование. Интендант, увидев Джоселина, снял шляпу и вежливо поклонился, потом посмотрел на Николь.

– Миледи пора рожать? – спросил он озабоченно, явно не желая, чтобы у него еще прибавилось забот.

– Не сейчас, – напряженно ответил Джоселин. – Но я бы хотел устроить ее поудобней в одной из повозок и оставить поблизости одну из женщин.

– Хорошо, милорд, – ответил солдат, жадно наблюдая, как Джоселин достает монету.

Когда монета оказалась у него в руках, он в тот же миг сделался намного приветливей.

– Если миледи соизволит минутку подождать, я постелю ей чистую постель.

Он скрылся в фургоне, и в этот самый момент Николь вдруг вспомнила подробности этого сражения, сражения при Нэзби. Она повернулась к Джоселину с полными слез глазами и тихо сказала:

– Береги себя, милый.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Это значит, что мы проиграем, так?

– Да.

– И король…

– Нет, ни король, ни принц Руперт, – она улыбнулась, – и никто из других известных полководцев.

– Тогда увидимся вечером.

– Да, дорогой.

Они поцеловались на прощание и расстались. Николь не очень-то хотелось сразу забираться в фургон, поэтому она еще некоторое время стояла и наблюдала за королевской армией, собирающейся в поход. Только что появившееся солнце освещало их разноцветные одежды, играло лучами на шлемах и доспехах, сам малыш-король был просто великолепен в своем боевом костюме и при полном параде. Джоселина она не видела, но около десяти часов появился прекрасный принц Руперт, влюбленный в нее. Он скакал во главе кавалерии, полный решимости не повторять ошибки, допущенные при Марстон-Муре. Вместе с братом Морисом он остановился перед конницей, вытащил меч и указал им вниз, туда, где, по всей видимости, располагался противник. Наблюдая эту сцену, красивую, как будто это были кадры из исторического фильма, Николь вдруг почувствовала, что у нее по ногам потекла какая-то жидкость и образовала у ее ступней небольшую лужицу. Она ощутила острую боль и поняла, что два сражения – ее и Джоселина – начались одновременно.

– Да поможет нам Бог, – прошептала она и начала подниматься в фургон.

Вдруг она почему-то раздумала это делать, ей не хотелось протискиваться в духоту фургона, к тому же она понимала, что будет лучше, если она останется на ногах. Бледная, как полотно, почти не понимая, что она делает и куда идет, она начала медленно двигаться в сторону открытой поляны, видневшейся за багажными повозками.

Сзади, на некотором расстоянии началось жестокое сражение. Принц Руперт первым бросился в атаку на кавалерию под командованием Генри Айртона, которому недавно было присвоено звание генерал-интенданта – он был протеже Оливера Кромвеля. В то же время сам Кромвель повел своих «железнобоких» прямо на армию короля. Через несколько мгновений они встретились, и все скрылось за пеленой дыма и пыли. Николь в это время была занята совершенно другой проблемой, у нее не хватало сил даже на то, чтобы повернуть голову, поэтому она ничего не могла видеть.

Схватки участились, они были ритмичными и сильными. Николь никогда не испытывала ничего подобного. Ей вдруг подумалось, что, может быть, роды начались у нее еще вчера и продолжались всю ночь, и теперь развязка намного ближе, чем она предполагала. Ее охватила паника, и она стала с ужасом оглядываться, ища хоть кого-нибудь из людей. Но вокруг никого не было, единственными живыми существами были птицы, кружащиеся у нее над головой. Тут до нее донесся слабый звук катившейся вдалеке повозки. Николь предположила, что это кто-то спешит к ней на помощь.

Повозка медленно катилась; одинокий возница сидел на козлах; его темные, обветренные руки лениво сжимали вожжи, и он явно никуда не спешил.

– Помогите! – закричала Николь. – Пожалуйста, помогите мне! У меня начались роды, мне необходима помощь!

Он поднял голову и увидел ее. Она заметила, что он натянул поводья, и лошадь пошла быстрее. Но тут у нее началась следующая схватка, такая сильная, что она упала на землю, ее тело забилось в конвульсиях, а из горла вырвался крик.

– Теперь легче, – произнес чей-то голос, и она скорее почувствовала, чем увидела, что повозка подъехала, а кучер наклонился над ней.

– О, Боже! – простонала она. – Пожалуйста, найдите мне акушерку. Я боюсь, что вот-вот рожу.

Человек как-то загадочно хихикнул, что показалось Николь очень странным в такой момент.

– Отлично, отлично. Я так и думал, что нам придется встретиться в такой момент. Не волнуйтесь, миледи. Уверяю вас, вы попали в надежные руки, – ласково сказал он.

С облегчением простонав, Николь открыла глаза и увидела, прямо перед собой… Эмеральда Дитча.

* * *

Он дал пожевать ей малиновых листьев, а потом очень осторожно, так что Николь ничего не почувствовала, осмотрел ее.

– Скоро ты начнешь тужиться, – убежденно сказал Эмеральд, – роды начнутся, я думаю, с минуты на минуту.

– Всю ночь меня мучили страшные боли.

– Значит, так оно и есть. А теперь, дитя мое, не дожидайся следующей схватки. Постарайся, подобно рыбе, плыть по течению.

– Как это?

– Сделай глубокий вдох, но задержи воздух и не пускай его в живот. Давай, попробуй.

Это было просто здорово, ей казалось, что у него волшебные пальцы. Сидя рядом с ней и бережно ее поддерживая, Эмеральд начал тереть ей спину, и она почувствовала, как от каждого прикосновения его рук из ее тела уходит тяжесть.

– А теперь ответь, как ты хочешь рожать? – спросил он.

– Что значит – как?

– Ну, хочешь ли ты стоять, сидеть на корточках, лежать? Как?

– А как рожают цыганки?

– Стоя. Но для тебя будет лучше, если ты только слегка приподнимешься, Николь. У меня есть старые одеяла, и если мы подложим их тебе под спину, это будет как раз то, что нужно.

Она уже забыла, что он знает ее настоящее имя, и поняла, что в этот момент он употребил его весьма кстати. Чувствуя спиной гору одеял и слыша прерывистое дыхание человека и лошади, Николь, лежа в углу телеги, думала только о ребенке, который вот-вот должен появиться на свет. Ее бедра были высоко подняты, и ничего не мешало ей разводить в стороны или соединять их. Незаметно для себя она начала тужиться. Вдруг яркий свет летнего дня исчез, и она оказалась в тоннеле, в том же самом узком тоннеле, по которому она так давно попала сюда. Вглядевшись в дальний конец этого тоннеля, она чуть не ослепла, так ярко горел там свет.

142
{"b":"89564","o":1}