ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ой, ну что вы, как-то неудобно, – прижала руку к груди Елизавета Андреевна.

– Да бросьте вы, все нормально, пойдемте.

Чуточку смущаясь, Елизавета Андреевна вошла вслед за мной на кухню и села на предложенную ей табуретку.

Я снова достала из холодильника коньяк, разлила его по двум маленьким рюмочкам, одну из которых вложила в дрожащие руки своей клиентки, а вторую поставила возле себя:

– Ну, давайте.

– А вы? – удивленно спросила Елизавета Андреевна.

Я не особо хотела сейчас туманить себе мозги, но рюмку подняла, дабы подбодрить бедную женщину. Она мелкими глотками допила до дна, поморщилась и снова вопросительно посмотрела на меня.

Я поставила свою так и не тронутую рюмку на стол и, собравшись с духом, приступила к тяжелым объяснениям:

– Понимаете ли, Елизавета Андреевна, дело тут не совсем обычное. В общем...

– У вас ничего не получилось? – перебила она меня, как бы заранее разочаровываясь.

– Да нет, работу я выполнила, но лучше и впрямь, наверное, если бы ничего не получилось.

– Я вас не совсем понимаю.

– Короче, – окончательно решилась я, – вы хотели посмотреть на свою соперницу, предпринять какие-то шаги к примирению с мужем, постараться исправить ситуацию. Но! Но боюсь, что вам это будет не под силу.

– Понимаю, – грустно покачала головой Елизавета Андреевна, – я гожусь ей в матери.

– Нет, не в том дело. Дело в том, что это не соперница. Это – соперник!

– Простите, что?

– Мужчина это, вот что. Правда, в матери вы и ему сгодились бы, – горько усмехнулась я, ожидая инфаркта Елизаветы Андреевны.

Но никакого инфаркта не последовало. Я не заметила на ее лице даже удивления.

– Мужчина? – пожала она плечами и слегка улыбнулась.

Я подумала, что она не совсем меня поняла, и решила объяснить ей доходчивее:

– Да, молодой мужчина. Это означает, что ваш муж гомосексуалист.

– Правда? – как-то радостно выдохнула Елизавета Андреевна, но, видя мое недоумение, поспешила растолковать причину своей радости: – Вы удивлены, что меня это не шокирует, а даже наоборот? А я вам вот что на это отвечу: то, что вы мне сказали, – это ерунда.

– Да, но на пленке это выглядит весьма конкретно, и поспорить с этим фактом вам не удастся, – сказала я, полагая, что инфаркт еще впереди.

– Я не об этом, – отрицательно покачала головой Елизавета Андреевна. – Я счастлива, что не имею соперницы, с которой, в силу моего возраста, мне было бы затруднительно бороться. А гомосексуализм – это скорее всего блажь! Несерьезно все это, Танечка. Никогда я не замечала за Вениамином Михайловичем таких наклонностей. Кто-то втянул его в эту грязную затею, а он поддался. Надеюсь, что это скоро пройдет.

– Нда-а, возможно, – протянула я и допила свой коньяк.

Что взять с недалекой женщины, которая называет гомосексуализм затеей?

– Ну, спасибо вам огромное, Танечка. Вот вам остаток гонорара, – сказала Елизавета Андреевна, поднимаясь с табуретки и протягивая мне еще пять сотен баксов. – Кассету вы мне отдадите?

– Разумеется. Вы за нее заплатили, – ответила я и пошла в комнату за кассетой.

Елизавета Андреевна стояла уже у выхода, когда я ей протянула ей видеозапись:

– Не смотрите ее на ночь, это мой вам добрый совет.

– Обещаю, – усмехнулась она, и в ее глазах я уловила нескрываемое удовлетворение. – Еще раз спасибо и до свидания.

Глава 3

Сомнения

Я заперла за ней дверь, вернулась на кухню, плеснула себе еще коньяка и залпом выпила.

Все, что сейчас произошло, окончательно выбило меня из колеи. Что-то я сделала не так. Теперь я была в этом просто уверена и принялась размышлять, поскольку до этого у меня практически не было времени задуматься. Сначала мне предложили большие деньги, заставившие меня просто механически выполнять заказ, без творческого, так сказать, подхода, потом – бессонная ночь под кроватью Тимофеевского, затем – сногсшибательные видеозаписи, и не успела я как следует во всем разобраться – приход клиентки, ее странное поведение, снова куча долларов и... И в итоге я все-таки осталась в дураках! Как я могла взяться за дело, не выяснив с самого начала, кто такая эта Елизавета Андреевна?! А может, и не жена она вовсе Вениамину Михайловичу, а просто грязная шантажистка?!

Тут легкий плен алкоголя отпустил меня, и я начала ясно и четко соображать.

Конечно, не жена! И какая жена могла бы обрадоваться, узнав, что ее муж гомик? Почему она предложила мне такую большую сумму? Да наверняка потому, что, располагая такой кассетой, сможет получить гораздо больше! Она и времени-то мне на всякие там умозаключения не оставила, заявилась сразу же после звонка. Скорее всего она за мной следила. Звонила днем, я не брала трубку, спала. Потом она караулила поблизости от моих окон и ждала, когда загорится свет. Это наверняка. Потом позвонила из соседнего автомата и, не дав мне опомниться, забрала кассету. Все ясно и просто! Так, минуточку, но ведь Тимофеевская сказала, что ее направила ко мне Лунина.

Не обращая внимания на то, что было уже начало двенадцатого ночи, я кинулась к телефону. Номер Кати и Олега Луниных я помнила до сих пор наизусть, такое не забывается.

– Алло, – услышала я сонный женский голос после продолжительных гудков.

– Добрый вечер, – поздоровалась я. – Извините, что так поздно. Катя, это ты?

– Да, это я, – последовал ответ.

– Ой, Катя! – обрадовалась я. – Это Татьяна Иванова, помнишь еще?

– Таня? Конечно, помню, – уже более оживленно отозвалась Лунина.

– Катюша, у меня к тебе будет один вопрос.

– Да, конечно.

– Ты рекомендовала меня Елизавете Андреевне Тимофеевской?

– Кому? – услышала я удивленный голос на том конце провода, но все-таки решила повторить:

– Тимофеевская Елизавета Андреевна. Ваша дальняя родственница.

– Нет, Танюш, ты что-то путаешь. У нас нет ни родственников, ни знакомых с такой фамилией.

– Ну что ж, извини еще раз, что так поздно. Спокойной ночи.

– Да ничего. А что...

У меня не было настроения что-либо ей объяснять, и я повесила трубку. В ее ответе, честно признаться, я и не сомневалась. Итак, я стала соучастницей шантажа. Вот что значит долго не заниматься своей работой. Расслабилась! Ладно, продолжаем рассуждения. Значит, Тимофеевская, нет, скорее всего лже-Тимофеевская, для того, чтобы усыпить мою бдительность, прикрылась именем моих знакомых, о которых наверняка либо читала в газетах, дело-то было нашумевшее, либо от кого-то слышала. Она каким-то образом узнала о гомосексуальных связях Вениамина Михайловича и решила на этом подзаработать. Так, стоп! А ключ у нее откуда? И, кстати, о ключе, ведь я забыла его отдать ей. И она не спросила. Отлично! Еще одна незадача.

Я кинулась в комнату, где лежали мои джинсы, и вытряхнула прямо на пол связку ключей от квартиры Тимофеевского. Жалобно звякнув, они упали мне под ноги. Я подняла их и положила на видном месте. «А может, я сама себя накручиваю? – подумала я. – Может, она завтра вспомнит о ключах и придет за ними?» Надежда была слабой, но она умирает последней, и я немного успокоилась.

– Хватит! – вслух сказала я сама себе. – Утро вечера мудренее, а сейчас пора бы и отдохнуть.

Но поскольку я продрыхла весь день, сон ко мне не шел. Только к четырем утра, когда я вспомнила, что у меня есть знакомый шофер, который работает в районной администрации, я наконец угомонилась. «Что день грядущий мне готовит?»

Поднявшись пораньше, чтобы не проворонить этого шофера, я отправилась к зданию администрации, а вернее, к ее гаражу на заднем дворе.

– Подождите минуточку! – замахала я рукой первому водителю, выезжающему из раздвигающихся ворот на белой «Волге».

Он притормозил возле меня и вопросительно посмотрел.

– Простите, вы не подскажете, где можно увидеть Славу Иванова?

– Да вон он, – шофер махнул рукой куда-то назад и рванул с места, обдав меня облачком пыли.

7
{"b":"89573","o":1}