ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Договориться можно обо всем! Как добиваться максимума в любых переговорах
Собрание повестей и рассказов в одном томе
Одна любовница / Один любовник
Моя жизнь, мои достижения. С современными комментариями
Как быть успешной мамой: воспитание детей, карьера, творчество и счастливая семья
Моё прекрасное чудовище
Мир нарциссической жертвы. Отношения в контексте современного невроза
В канун Рождества
Серебряные коньки
A
A

— Джулио, это Гвидо Брунетти.

— Чао, Гвидо. Я слышал, ты вернулся в Венецию?

— Да. Я вот зачем звоню. Один из твоих журналистов, — Брунетти взглянул на подпись под материалом, — Лино Кавальере, написал статью о трансвестите, которого убили в Местре. Она в сегодняшнем номере.

— А, вчера мой заместитель подписывал ее в номер. А что?

— Он пишет о каких-то «местных источниках», которые сообщили ему, что другой убитый, Маскари, вел какую-то «двойную жизнь», о чем многие знали. Хм, «двойная жизнь». Ничего себе выраженьице, а, Джулио. «Двойная жизнь».

— Боже ты мой, где это написано?

— Да вот же, тут: «местные источники, двойная жизнь».

— Да я ему яйца за такое оторву! — заорал Лотто.

— То есть нет никаких «местных источников»?

— Нет, тут звонил некий аноним, якобы клиент Маскари.

— И что он сказал?

— Что он знал Маскари много лет, что предупреждал его об опасности, что некоторые из клиентов — опасные люди. Еще он сказал, что наверху было хорошо известно, что за человек Маскари.

— Джулио, человеку шел пятый десяток.

— Да я убью его. Поверь мне, Гвидо, я ничего не знал. Я велел ему забыть про этот звонок. Я прикончу этого засранца.

— Как он мог написать такую глупость? — спросил Брунетти, хотя и знал, что причин для глупости существует миллион.

— Он кретин, форменный идиот, — устало вздохнул Лотто, будто бы каждый день страдал от глупости своего сотрудника.

— Зачем тогда ты его держишь? У вас же все-таки до сих пор репутация лучшей газеты в стране. — Брунетти ухитрился так завернуть фразу, чтобы не скрывать личного скепсиса по этому вопросу, но и не бравировать им.

— Его тесть каждую неделю заказывает нам по две страницы рекламы для своего мебельного магазина. Приходится мириться. Раньше он был в отделе спорта, но как-то раз он ляпнул, что, оказывается, как он недавно узнал, американский футбол и обычный футбол — это разные вещи. Вот его и перевели ко мне. — Оба замолчали, призадумавшись каждый о своем. Странно, но Брунетти не без удовольствия отметил, что и у других есть подчиненные вроде Риверре и Альвизе. Его собеседнику было, наверное, от этого не легче. — Я постараюсь сплавить его в отдел политики.

— Отличное решение, Джулио. Ему там самое место. Ну все, удачи. Большое спасибо.

Брунетти положил трубку.

Он хотя и раньше предполагал, что все обстоит подобным образом, но действительность по абсурду превзошла его ожидания. Благодаря лишь чистому везению этот «местный источник» вышел на безмозглого репортера, готового распространять слухи о Маскари, не требуя доказательств. И видимо, «источник» очень торопился или был сильно напуган, что решил запустить свою версию в газету, словно такая статья могла подкрепить искусно сработанную легенду о «трансвестите» Маскари.

По делу Креспо пока все было глухо. Никто из его соседей не догадывался о его профессии. Одни думали, что он бармен, другие считали, что он ночной портье в какой-то венецианской гостинице. Никто не замечал ничего странного в предшествующие убийству дни, да и вообще это был обычный жилой дом, какие еще странности. Да, к синьору Креспо часто приходили гости, но он был очень общительный и приятный молодой человек, что же удивительного в том, что у него было много друзей?

Полицейские медики оперировали более четкими определениями: смерть наступила в результате удушения, убийца напал на жертву сзади, судя по всему, неожиданно. Ни следов половой активности, ни грязи под ногтями, но зато вся квартира в отпечатках пальцев, то есть работы там на неделю.

Он дважды звонил в Больцано. В первый раз гостиничная линия оказалась занятой, а во второй раз Паолы не было в номере. Только он поднял трубку, чтобы позвонить третий раз, в дверь постучали. «Avanti», — крикнул он, и вошла синьорина Элеттра с папкой, которую положила ему на стол.

— Dottore, там внизу кто-то пришел, и, мне кажется, это к вам.

Брунетти удивился: она не должна была ни докладывать, ни даже знать о его посетителях.

— Я просто относила вниз бумаги Аните и случайно услышала, что он говорит дежурному, — поспешила объяснить она, заметив недоумение Брунетти.

— А кто там пришел?

Она улыбнулась:

— Молодой человек. Очень хорошо одетый. — В устах синьорины Элеттры, которая явилась сегодня на работу в костюме легчайшего розовато-лилового шелка, произведенного, наверное, специально для нее особо искусными шелковичными червями, это звучало как высокая похвала. — И очень симпатичный, — добавила она с улыбкой сожаления, оттого что молодой человек спрашивал внизу Брунетти, а не ее.

— Может быть, вы проводите его ко мне? — предложил Брунетти, желая не только поскорее увидеть это чудо, но и предоставить синьорине Элеттре предлог перекинуться с ним парой фраз.

Теперь на ее лице появилась улыбка, предназначенная для простых смертных. С нею она и вышла. Вернувшись через пару минут, она постучала, вошла и сказала:

— Комиссар, этот господин желает с вами поговорить.

Вслед за ней в кабинет вошел молодой человек. Она посторонилась, чтобы он мог подойти к столу. Брунетти встал и протянул ему руку, которую тот крепко пожал. У него была широкая и сильная ладонь.

— Пожалуйста, присаживайтесь, синьор, — сказал Брунетти и обернулся к синьорине Элеттре: — Благодарю вас, синьорина.

Она едва заметно улыбнулась Брунетти, затем посмотрела на молодого человека таким взглядом, каким, должно быть, Парсифаль смотрел на исчезающий пред ним Грааль.

— Да-да… Если вам что-нибудь понадобится, синьор, позвоните мне.

На прощание она еще раз взглянула на молодого человека и вышла, мягко прикрыв за собой дверь.

Брунетти сел и тоже взглянул на гостя. Тот был и вправду очень хорош собой: короткая стрижка, колечки кудрей на лбу и над ушами, тонкий нос, широкие ноздри, большие карие глаза, казавшиеся почти черными при его очень светлой коже. На нем был темно-серый костюм с синим галстуком. Когда их взгляды встретились, молодой человек улыбнулся, сверкнув белыми зубами:

— Вы не узнаете меня?

— Боюсь, что нет, — ответил Брунетти.

— Мы виделись с вами неделю назад, комиссар. Но при других обстоятельствах.

Брунетти вдруг вспомнил: рыжий парик, туфли на шпильках…

— Синьор Канале! Нет, я вас не узнал. Простите, пожалуйста.

— Ну что вы, я, наоборот, доволен, что вы меня не узнали. Это значит, что по профессии я совсем другой человек.

Брунетти не очень хорошо понял смысл последней фразы, но предпочел не уточнять.

— Чем я могу быть вам полезен, синьор Канале?

— Помните, когда вы показали мне рисунок, я сказал, что уже где-то видел это лицо?

Брунетти кивнул. Он что, газет не читает? Всем давно известно, что это Маскари.

— Когда я прочитал статью в газете и увидал его фотографию — как он выглядел на самом деле, — я вспомнил, где я его встречал. Рисунок, который вы мне показывали, был не очень-то точный.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Брунетти, умалчивая о том, чем была вызвана эта неточность в изображении лица Маскари. — Так где же вы его встречали?

— Недели две назад он подходил ко мне на улице. — Заметив, как удивился Брунетти, он пояснил: — Нет, не подумайте, комиссар, он не за тем подходил. Его не интересовала моя работа. То есть то, чем я зарабатываю. Он интересовался мной.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, я был на улице. Вылезаю я из машины — от клиента — и прямиком к девочкам, то есть к мальчикам, а он подходит и спрашивает: вас зовут Роберто Канале и вы живете на виале Канова, тридцать пять? Мне тогда показалось, что он из полиции. Он был похож на полицейского. — Брунетти решил, что лучше не спрашивать почему, но Канале все равно стал объяснять: — Ну, понимаете: пиджак, галстук, деловой вид — и боится, что его неправильно поймут. Он спросил, я ответил, потому что решил, что он из полиции. А он и не говорил, кстати, что не из полиции. Я до конца так и думал.

— Чем он еще интересовался, синьор Канале?

35
{"b":"89575","o":1}