ЛитМир - Электронная Библиотека

Надо же – всю тарелку вылакал, а на вид такой маленький. Что там говорят в известной рекламе о размерах желудка котенка? Чувствуется, что эти ребята не были знакомы с моим питомцем!

– Иди сюда, Заморышек мой, – я взяла котенка на руки. Мое рыжее чудо заурчало еще громче и от избытка чувств выпустило коготки. Я несколько раз провела рукой по его шерстке, уже начинавшей лосниться от нормального питания и почти барских условий жизни. Заморыш поймал мой палец и начал его грызть, старательно лягаясь задними лапками.

Уж что-что, а играть он любил и предавался этому занятию особенно страстно, урча и шипя, как сломанный бронетранспортер. Слушая его громогласные оды, трудно было поверить, что это всего-навсего маленький комочек шерсти…

И тут идиллию раннего утра нарушил трезвон у входной двери.

– Кого там еще несет в такой час? – Я стряхнула котенка на пол, чему он, понятно, совсем был не рад, и пошла открывать.

В глазке маячила грузная фигура тети Глаши, нашей почтальонши. Я удивленно хмыкнула и отворила дверь.

– Здравствуйте, тетя Глаша!

– Здравствуйте, Танечка, вам ценная заказная бандероль пришла. Вот, распишитесь. – Она порылась во внутреннем кармане старого, потрепанного полушубка, извлекая на свет сложенную вчетверо квитанцию и замусоленную ведомость.

Я поставила там, куда она тыкала толстым коротким пальцем, привычную закорючку и приняла из ее рук квиток. Тетя Глаша попрощалась и, шаркая стесанными каблуками старых сапог, пошла раскладывать по ящикам почту.

Я закрыла дверь и с любопытством посмотрела на квитанцию. Ценная заказная бандероль, отправитель – некто из города Северогорска. ФИО и обратный адрес заботливо не указаны.

Что за черт?.. Вроде никаких знакомых у меня в этом городе нет.

– Что скажешь, Заморыш? – спросила я, вновь беря котенка на руки и продолжая туповато разглядывать почтовую квитанцию.

Заморыш ограничился коротким «Мяу!», давая понять, что тоже ничего не понимает, и продолжая деловито сгрызать мой палец.

Я посмотрела на часы. Девять часов пятнадцать минут. Почта уже открыта. Любопытно, что там за ценная заказная?..

Одевшись потеплее – как-никак конец октября на дворе, минус пять обещали по радио, – и наказав Заморышу сидеть тихо и не драть обои, а также не пытаться найти мою глубоко запрятанную после вчерашнего разгрома косметику, я отправилась на почту.

Очередь в столь ранний час наблюдалась только у окошка, где дожидались своей злосчастной пенсии несчастные старушки. Я подошла к нужному мне окошечку, за которым сонная девушка лет двадцати пяти красила губы. Закончив сие занятие, она наконец-то соизволила обратить на меня внимание. Я молча подала ей заполненный бланк и паспорт. Девушка несколько минут изучала их, затем вернула мне документ и отправилась в соседнее помещение. Оттуда сразу же послышался щебет, очевидно, сотрудницы обсуждали какие-то свои дела. Минут через пять, вспомнив о моем существовании, а заодно скопив за моей спиной очередь человека в три, она вернулась с маленьким свертком, упакованным, кроме обычной ткани, еще и тройным слоем толстого полиэтилена. Я забрала бандероль и еще раз глянула на адрес, выведенный на ней твердым крупным почерком.

Нет сомнений, с адресатом никто ничего не напутал. Черным по белому (точнее, фиолетовым по коричневому) выведены мои имя, фамилия и координаты. Обратного адреса, а также сведений о пославшем не было и здесь.

Откуда автор бандероли знает мой адрес? Кто такой? Может, я его уже знаю? Но откуда? В Северогорске никогда не бывала, даже не знаю, что это за город. Ладно, сейчас придем домой, разберемся. Неожиданных посылок, писем, звонков с угрозами и предложениями в моей практике было очень и очень немало. Даже ящик с десятью граммами тротила, взрыватель которого активировался при открывании…

Я протолкалась к выходу и окунулась в туманное и промозглое октябрьское утро.

Любопытство – не самая лучшая черта, это я поняла по пути домой: меня так и подмывало потрясти сверток, как-нибудь разодрать упаковку и наконец-то узнать, что скрывается внутри моей бандероли. Ладно, Ведьма, успокойся, никуда посылка твоя не денется, а содержимое ее не изменится за пятнадцать минут. И все же я невольно ускоряла шаг. Вот и home, sweet home…

Но заняться бандеролью сразу же мне не пришлось – и если бы я знала, ЧЕМ МНЕ ПРИДЕТСЯ ЗА ЭТО ПОПЛАТИТЬСЯ!..

Сначала Заморыш преподнес новый сюрприз: перевернутое мусорное ведро и разметанное по всей кухне его содержимое. Вот мерзкое животное! Пришлось убирать, а затем учить невоспитанную малоблагодарную тварюшку правилам поведения в приличном доме; потом позвонила одна из моих старых клиенток, ставшая неплохой подругой, и промурыжила меня минут двадцать у телефона, болтая о всяких пустяках; и, наконец, пришла соседка, сообщившая, что ко мне кто-то заходил, подождал минут пять, а затем позвонил к ней в дверь и, попросив передать, что заходил, обещал появиться попозже.

– Такой мужчина средних лет, интеллигентного вида, в очках и длинном пальто. Симпатичный вроде… – описала она, видимо, заинтересованная этим посетителем. – Я сказала, что вы, скорее всего, скоро уже придете. – Она состроила умное лицо. – Ну вы же пешком пошли и даже сумки с собой не взяли.

В общем-то, соседи не знали, чем точно я занимаюсь, хотя теории какие-то на сей счет, очевидно, строили. И даже учились умению наблюдать и делать логические выводы.

– Да ну его, – подумав о том, как бы поскорее с ней распрощаться, ответила я, – хорошо, что не застал. Я так устала от работы, тетя Люда, у меня выходной, который я намерена провести, сидя перед телевизором.

Я старательно напирала, стараясь поскорее спровадить гостью, чтобы открыть наконец бандероль, однако соседка уходить отнюдь не спешила, со всей своей простодушностью напрашиваясь на чай. Пришлось сделать решительную попытку:

– Вы извините, Людмила Яковлевна, мне сейчас надо идти, может, вечерком зайдете?

– Ну конечно, Танечка! – Она так и расплылась в улыбке, хотя прекрасно понимала, что вечерком меня, скорее всего, дома не будет. – Я, кстати, пирог испекла, вот мы с вами чаю и попьем! – Соседи мои, кстати, практически все ко мне хорошо относились, хотя и подозревали, наверное, во многих грехах; я в их глазах была весьма деловой и занятой дамой, которая все время занимается какими-то денежными делами, что, впрочем, так и было.

– Просто замечательно! – Я наконец-то ласково вытолкнула соседку за дверь, однако вслед за ней на лестницу выскочил Заморыш.

– Ку-уда! – ахнула я и устремилась ловить рыжий комочек, навострившийся выкатиться во двор.

– Ой, это ваш? – сразу же среагировала моя гостья. – Просто очаровательный! А я и не знала, что у вас есть кошка! Подождите-ка, сейчас мы его побалуем!

Пока я извлекала Заморыша из-под лестницы, куда он забился, Людмила Яковлевна успела сходить домой и принести несколько мелких рыбешек.

– Ну что вы! – попыталась было отказаться я, уже начиная уставать от ее навязчивой услужливости.

– Берите, берите! Ему полезно, вон он какой у вас тощий. – Она все-таки впихнула мне в руки пакет. – Это зять мой с рыбалки принес.

– Спасибо, Людмила Яковлевна, до свидания!

– Да не за что. Ну так мы с вами договорились! – Она наконец-то скрылась за своей дверью, а я – за своей.

Итак, телефон молчит, в дверь никто не ломится, Заморыш водворен на место и примерно урчит над неожиданно перепавшим угощением… Пора взяться и за посылку!

Я вскрыла упаковку и извлекла из нее еще один пакет из плотного и мутного заводского целлофана, в котором обнаружились четыре тонкие восковые свечи наподобие церковных, ароматические палочки, судя по запаху – сандал, опиум и розмарин, мешочек с какими-то травами, а также старый, потемневший от времени свиток. Да-да! Именно свиток на пожелтевшем пергаменте. Хотя нет, судя по плотной и слишком ровной текстуре, все-таки бумага, хотя и явно старая от времени.

Недоумевая по поводу столь странного содержимого бандероли, я развернула послание. Черная вязь букв, явно имитирующих готическое начертание, внизу какая-то эмблема, одним из элементов которой является даоссистская монада… С трудом разбирая витиеватый почерк, я прочитала:

2
{"b":"89599","o":1}