ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Конклав
Дар шаха
Как заговорить на любом языке. Увлекательная методика, позволяющая быстро и эффективно выучить любой иностранный язык
Взвод «пиджаков»
Пустошь. Континент
Станция «Эвердил»
Ледовые странники
24 часа
Кругом одни идиоты. Если вам так кажется, возможно, вам не кажется
A
A

Возвратившись в Серонеру, мы узнали, что днем приезжал директор. Жаль, что мы его не застали, ведь четыре дня назад заседало правление, и снова обсуждался наш вопрос.

Во время наших ежедневных поисков мы часто встречали животных с детенышами. Многие львицы кормили новорожденных. Малыши были очень милы, когда отряхивались от воды после очередного дождя. Около термитника, где мы с Билли Коллинзом любовались красавцем гепардом, нам попались два щенка с мамашей. Телята топи и конгони прыгали на негнущихся ножках, точно заведенные. Взрослые конгони бегают очень быстро, но откуда берутся силы у таких крошек?

Дождливый сезон был в разгаре. Весь край затопило, но мы все-таки пробивались в долины и на равнину за крутой грядой, покрывая в день до полутораста километров. Утро начиналось с визита в урочище львят, однако там нас обычно встречала только кривая львица. Наши львята не показывались.

Приехал директор с женой и пригласил нас на обед. Он мечтал купить ферму Момелла, прилегающую к кратеру Нгурдото, чтобы за ее счет расширить парк. Мы выпили за успех этого дела. После обеда директор отвел Джорджа в сторонку и объяснил, что прецедент с лошадью сыграл едва ли не главную роль, когда правление решило отказать нам. На заседании было немало споров, но он от души надеется, что все кончится хорошо.

С утра до вечера почти непрерывно лил дождь, и мы частенько застревали. Один раз, когда мы пытались пересечь глубокую лаггу, у нас лопнули сразу две шины. Пришлось менять их на глазах у четырех буйволов, которые, на мой взгляд, стояли слишком уж близко от нас. В другой раз два льва с тихим ворчанием кружили около нас, глядя, как мы под проливным дождем таскаем хворост под колеса и шаг за шагом пробиваемся сквозь глубокую грязь.

А на следующий день мы безнадежно застряли. Джордж наладил блок, один конец веревки привязал к дереву, в другой впрягся сам, будто мул. Ему удалось вытащить машину.

Судя по тому, как была изрыта земля у водопоев, куда приходили слоны и буйволы, непогода не только нам затрудняла передвижение. Вдоль реки вообще нельзя было проехать, и даже у подножия гряды, где местность повышалась, вся почва раскисла. Кое-где мы находили камни и подкладывали их под колеса, в других случаях нас выручали твердые обломки термитников, но чаще всего мы прибегали к блоку.

Наши неудачи в какой-то мере возмещались тем, что мы могли наблюдать, как ведут себя животные во время дождей. Возле глубоких нор мы приметили стаю гиен. Эти норы встречались нам давно, но до сих пор они были пусты. Теперь на наших глазах гиены ныряли под землю и появлялись вновь уже в сотне метров. Очевидно, здесь целая сеть ходов. А детеныши были как чертики в коробочке: выглянут из норы и тотчас спрячутся, завидев нас.

Еще через несколько километров нам попались двадцать две гиеновые собаки. Их щенята — они намного темнее взрослых — ничуть не боялись нас, бегали и резвились, лая отрывисто и хрипло. Поблизости от Серонеры мы встретили тринадцать львов с девятью львятами, из которых один явно был болен. Он не пошел с остальными на водопой и не сосал свою мать. Она обнюхала его, сморщилась и ушла. А он остался сидеть, жалкий, больной, метрах в ста от стаи. Наконец два львенка попробовали вовлечь его в игру, но он отказался, тогда они легли рядом с ним.

Львы гораздо дружнее, чем другие животные. Гиены, например, эти вечные искатели добычи, ничуть не привязаны друг к другу.

Вечером мы пригласили на обед двух фотографов-американцев, которые разбили лагерь рядом с нами. Они уже двадцать месяцев путешествовали по заповедникам Африки. Дождь нещадно барабанил по палатке, но внутри было сухо и уютно. Ливень не прекращался всю ночь, и все-таки утром мы опять выехали на поиски. Чтобы не завязнуть, старались держаться повыше на холмах. Точно так же поступали и те немногие животные, которые решились выйти в такую погоду.

Но в одном месте надо было пересечь лаггу, и тут мы увязли. Берега были такие крутые и скользкие, что колеса вращались впустую. Да, мотором здесь ничего не добьешься. Не было поблизости и деревьев, чтобы укрепить блок. Джордж вбил в землю столбик и подпер его двумя кольями. Столбик не выдержал. Тогда он вбил несколько столбиков на небольшом расстоянии друг от друга и обмотал их веревкой. Возможно, это и выручило бы нас, если бы новый ливень не превратил землю в кашу.

Теперь оставалось только выстлать весь берег ветками и корой. Нам вовсе не хотелось ночевать тут, и мы работали не жалея сил, но, как ни старались, лендровер продолжал буксовать. Вода в лагге прибывала, стало уже по пояс. Было очень холодно, мы основательно продрогли. Смеркалось, когда Джордж сделал последнюю попытку. Он потянул изо всех сил за веревку, она лопнула, и Джордж бултыхнулся в ледяную воду.

Волей-неволей нам пришлось здесь ночевать.

Джордж лег на заднем сиденье, я устроилась на переднем, отсюда можно было следить за уровнем воды — она поднялась как раз вровень с сиденьями. Хорошо, что у нас был с собой примус. Джордж мог просушить над ним свою одежду. Мы провели очень неприятную ночь. И ведь что самое обидное: столько времени мы напрасно добивались разрешения заночевать на воле, чтобы приманить фарами львят, когда же неумышленно застряли, то, как назло, оказались в очень глубокой лагге и наш свет ниоткуда нельзя было заметить.

Продрогшие, окостеневшие, мы ждали утра и слушали рычанье двух львов. Даже если это наши львята, все равно они нас не увидят… Где-то очень близко трубил слон.

На рассвете Джордж приготовил чай, мы согрелись и с новыми силами приступили к работе.

Джордж всякими способами пытался вытащить машину из лагги, а я отовсюду носила ветки и кору.

Около одиннадцати утра мы услышали гул мотора. Может, это за нами? Но гул стих вдалеке. Мокрые насквозь, мы продолжали трудиться под дождем. Наконец в три часа дня решили, что, раз уж нам за двадцать восемь часов не удалось сдвинуть машину ни на дюйм, надо возвращаться пешком в Серонеру. Мы оба очень устали, дорога предстояла долгая и опасная, но все же лучше идти, чем снова так ночевать. Только мы собрались уходить, как вдруг подъехал лендровер и оттуда вышел один из американцев, которые обедали с нами два дня назад. Он рассказал, что наши слуги подняли тревогу и две машины выехали на поиски, но дождь смыл все следы. Одну из этих машин мы и слышали утром.

Американец начал тянуть и толкать наш лендровер, наконец через два часа вызволил его из лагги. Вечером в Серонере мы отпраздновали наше избавление прескверным хересом. Другого вина не было, все запасы подходили к концу. Товары доставлялись в лавку грузовиком из Аруши или Виктория-лейк, теперь же подвоз прекратился, и всем пришлось подтянуть ремешки. В конце концов инспектор решил рискнуть отправить лендровер в Нгоронгоро за продуктами. Мы предложили послать и наш грузовик с двойным приводом. На него можно погрузить бензин и крупные ящики, и вообще с двумя машинами будет надежнее, в случае чего они помогут друг другу.

На памяти местных жителей еще не бывало таких дождей. Нам сказали, что семьдесят пять процентов животных поднялись на склоны Нгоронгоро, спасаясь от наводнения. В таких случаях даже львы уходят. Может, и наши львята ушли?

Порой мы целыми днями отсиживались в лагере. В нем стало совсем неуютно, палатки пропускали воду, у меня отсырели все вещи. Мы ставили у кольев ведра и собирали воду с палаток, чтобы земля вокруг не раскисла окончательно. Ведра очень быстро наполнялись, мы не поспевали их опоражнивать, и по утрам я шлепала в палатке по лужам.

Вечером на свет ламп слетались тысячи насекомых. Наступила брачная пора термитов, все вокруг было осыпано их крылышками. Самые мелкие козявки проникали даже сквозь сетки, как ни тщательно мы их натягивали и сколько ни брызгали аэрозолью. Как только начиналось вторжение, мы гасили свет. Я отчаянно зябла в постели, дождь барабанил по палатке. Ледяные капли пробивались сквозь брезент. Сейчас бы хорошо грелку…

Даже птицы страдали от такой погоды. Как-то утром я заметила двух краснохвостых ласточек, которые решили свить гнезда в моей палатке. Они носили в клювах комочки грязи и пытались прилепить их к большому колу. Но кол был слишком гладкий, грязь соскальзывала вниз. Я обвязала его бечевкой. Ласточки обрадовались и с новыми силами принялись за дело. Гнездо было почти готово, когда порыв ветра тряхнул палатку, и оно рассыпалось. Обескураженные птицы улетели.

34
{"b":"896","o":1}