ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Обними меня крепче. 7 диалогов для любви на всю жизнь
Гадюка Баскервилей
Жизнь по своим правилам
Новое сердце
Гавайская магия. Руководство по духовным традициям и практикам
Куда приводят грехи
Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций
Беспокойные
Двойное искушение

- Поровну, Зугги. Там столько, что на всю жизнь хватит, - ровным голосом сообщила она.

Расстелив холстину, кузнец вывалил на неё добычу последнего рейда Линн и покойного Сопли, упокойте боги его душу - и, недоверчиво хмыкая, принялся считать. Уж что-что, а счёту и чтению в воровской гильдии был обучен каждый, перешагнувший десятилетний рубеж. И покойный ныне Упырь не без причины гордился этим достижением своих подопечных. Даже в Купеческой встречались людишки, что полагали - мелочи эти для приказчиков да управляющих! Хотя иногда, надо признать, за это и платились…

Шепча что-то про себя, на глазок он оценивал алмазы и лалльские рубины, нашедшиеся в одном из замшевых мешочков. Дублет, покачав головой, отложил пока в сторонку. Пачку векселей тоже.

- Знаешь, Линн - слыхал я, что город наш бывший должон был внести свою часть выкупа - на военную контрибуцию имперцам, чтоб их демоны приласкали. И как бы вы с Соплёй не ухватили это самое. Уж больно тут много…

Та не без интереса выслушала рассуждения Зугги, от нечего делать втихомолку дразня да теребя безучастно и лениво сидящую на плече Синди. Дрорда сначала отдёргивалась, затем вдоль шеи и спинки её чуть встали дыбом крохотные шипы - вроде как ощетинилась. Но поскольку хозяйка не унималась, то зверушка потихоньку разошлась, непритворно шипя от злости и легонько цапая за пальцы зубками. Однако, это была их старая игра - чтобы Синди совсем уж не засыпала, да и злость свою в махоньком тельце поддерживала на должном уровне.

В конце концов дрорда не выдержала измывательств над своей драгоценной особой и обиженно взлетела. Описала несколько кругов высоко над сидящей парочкой, забавно кувыркаясь от избытка хорошего настроения. И надо ж было такому случиться, чтобы пролетающая мимо самка то ли ястреба, то ли коршуна посчитала непонятную ей, отливающую бронзой зверушку лёгкой добычей. Пронзительно и воинственно клекоча, птица ринулась в атаку.

Только щелчок её мощного клюва пришёлся в пустоту - Синди порхала, хаотически меняя направление и скорость полёта с той лёгкостью, коей обзавидовались бы все летучие мыши или стрекозы, сколько их там ни есть.

Оторвавшись от своего занятия, Зугги поднял голову, с интересом наблюдая за разыгравшимся в воздухе представлением. Посмотрев на улыбающуюся Линн, он отметил, что на лице девчонки не присутствует даже тени озабоченности, покрутил головой и снова уставился вверх. Дрорда, летая на первый взгляд медлительно и неспешно, уворачивалась от атак осатаневшей и сбитой с толку хищницы с такой грациозной виртуозностью и непринуждённостью, что хозяйка опять вспомнила, как в найденной среди хлама на гильдейском чердаке книге вычитала, что драконы и их малые родственники-дрорды вовсе не чужды магии - особенно в полёте.

Постепенно и Синди вошла в раж - уворачиваясь от проносящейся мимо неповоротливой по сравнению с ней тушки, она стала совсем уж по-хамски пощипывать ту за когтистые лапки, и даже издевательски выдернула несколько длинных серо-крапчатых перьев из роскошного хвоста. Тут уж хищная самка совсем потеряла соображение и вместо стремительных наскоков с некоторого расстояния - ринулась в навал, бестолково клацая загнутым клювом и размахивая во все стороны устрашающих размеров когтями.

- Лю! - негромко скомандовала Линн, и дрорда, ни сетанга не мешкая, поставила в забаве точку - жирную и последнюю.

Небольшой, но ослепительно яркий огненный шарик вырвался из её пасти и встретился с заоравшей дурным с перепугу голосом птицей. Вспышка бледного пламени, короткий пшик, сизый дымок - и только курящаяся вонью обугленная тушка упала неподалёку от сидящих людей. Да несколько серых подпаленных перьев с конца крыла, лениво кружась в ветерке, улетели куда-то за деревья.

А Синди, от восторга заложив совсем уж головоломный и противоречащий всем законам полёта вираж, разразилась водопадом красноречия. Тут изумилась даже Линн - впервые она слышала победную песню дрорды. Хоть и крохотная, но всё же дракониха, та оказалась источником самых неожиданных звуков. Словно музыкальная шкатулка в господском доме или горбатый скрипач Николло, она вмещала в себя целую вселенную трелей, криков и нежного клёкота.

Малышка взмывала к пронзительно-лазурным небесам, свистя на разные лады, и тут же кувыркалась не хуже голубя, издавая звуки наподобие тех, что таились в городском колоколе Сарнолла. Полого спускалась к притягивающей её земле, что-то вереща на своём языке, чтобы снова воспарить к сиянию солнца. И вот наконец, излив себя в воинственном и каком-то торжественном последнем вопле, маленькая певунья вдруг словно засмущалась и круто спикировала на плечо хозяйки.

- Весна, однако! - улыбнулся Зугги.

Он покрутил от восхищения головой и вернулся к прерванному занятию, иногда хмыкая и поглядывая на часто дышащую на своём привычном месте дрорду. А та, заглядывая в лицо хозяйки возбуждённо поблёскивающими глазёнками, что-то негромко и торопливо рассказывала. Хотя Линн не понимала ничего, она слушала чрезвычайно внимательно, ибо с некоторых пор чудным образом приспособилась в интонациях и переливах голоса маленькой подруги что-то понимать.

Вот и сейчас - она почти увидела в рассказе дрорды и радость полёта в чистом воздухе под ясным небом, и воинственную нахалку, раза в три-четыре большую размерами, и восторг победы.

- У-умница ты моя… - непритворно ласково улыбнувшись, ответила девочка дрорде и наконец-то почесала ей шейку - любовно и нежно.

Мир и взаимопонимание были полностью восстановлены, и Синди от избытка чувств легонько потёрлась ушастой головкой о щёку Линн. Затем осмотрелась по сторонам, прислушалась к чему-то доступному только ей. Поёжилась совсем по-птичьи, зевнула. Не без подозрительности покосилась на хозяйку - и сунула голову под крыло. Уж что-что, а поспать после хорошо сделанной работы ей отнюдь не возбранялось…

- Вот, вроде и всё, - подытожил в конце концов Зугги, обращаясь не столько к Линн, сколько к себе. - Значит так. Золота и камушков тут хватит, чтобы купить солидных размеров баронство да обустроить его со всем прилежанием. А вобще - половины каждому из нас достаточно, чтобы безбедно и припеваючи прожить много лет.

Он почесал взмокшую от усердия спину под латаной-перелатанной рубахой, и принялся пересыпать долю каждого в мешочки. Золото отдельно от серебра, алмазы от рубинов и ещё каких-то непонятных, но очень красивых сине-зелёных камешков.

- Это не считая дублета и бумаг. Только - я от своей доли в них отказываюсь, уж не взыщи. Слишком приметные. - Зугги пожал плечами, закончив свою работу, и с облегчением вздохнул.

Протянув руку, Линн подняла с холстины красивый, выбросивший вдруг в солнечном луче сноп разноцветных искр венец белого золота. Отряхнула пару прилипших крошек, протёрла рукавом и полюбовалась на изделие неведомых мастеров, пристально разглядывая прихотливо вьющйся по ободу узор. Никогда не виданные звери, искусно вплетённые в растительно-древесный орнамент, жили своей, воплощённой в металле, таинственной и непонятной жизнью. А большой камень, более похожий на прозрачный белый металл, уж и вовсе не был похож ни на что знакомое.

- Послушай, Зугги, да люди ли сделали его? - усомнилась она.

Кузнец повертел в пальцах подвеску, разглядывая работу и оценивая качество камней в висюльках. Он потёр лоб, припоминая что-то, пробормотал про себя несколько слов. Поцокал, качая головой.

- Колье - вот как эта штука называется. Я ведь когда-то неплохим ювелиром был, прежде чем взялся не подумавши за один заказ, что не стоило бы… Да, ты права, Линн - работа не человеческих мастеров. Но и не эльфов - уж руку тех я знаю, немало их через мой осмотр прошло. Однако, и не гномы - те в таком стиле никогда не делают, даже на заказ.

Затем он взял у девчонки обруч, пристально осмотрел его. Он негромко охнул, и по лицу его разлилась бледность.

- Что? - всполошилась Линн, и почувствовшая волнение хозяйки дрорда на плече завозилась во сне.

Цветом лица более похожий на рыхлый, талый весенний снег, Зугги уронил украшения на холстину, взирая на них с почтением и острасткой.

11
{"b":"89615","o":1}