ЛитМир - Электронная Библиотека

Она шла не оглядываясь до самой двери, но спиной чувствовала, что он следует за ней. У нее похолодело между лопаток: ей почудилось, что он вот-вот воткнет ей нож в спину. Ноги плохо слушались ее, пока она добиралась до своего автомобиля. Лишь нащупав в сумочке ключ, Джинни облегченно перевела дух.

– Это ваш «порше»? – раздался у нее над ухом его язвительный голос.

Вздрогнув, она раскрыла рот, намереваясь объяснить, что машина принадлежит не ей, а Барни Феррису: шеф одолжил ей свою любимицу на время, поскольку самого его на три месяца лишили водительских прав за неоднократное превышение скорости. Но Сол Ланкастер из ее короткого молчания сделал собственные выводы.

– Этого и следовало ожидать – дочь пошла в мать! Как же ты заработала такую кругленькую сумму, крошка? Сдается мне, что тем же путем, что и мамаша: лежа на спине! У нее ведь тоже есть престижный автомобиль, да и одевается она исключительно шикарно!

Джинни даже не обернулась в его сторону, испытывая острое желание поскорее исчезнуть. После нескольких неудачных попыток вставить ключ в замок, она попала наконец в скважину и потянула дверцу на себя.

– Не торопись, малышка! – не унимался Сол. – Я еще не все сказал! – Он сжал ей локоть и рывком повернул лицом к себе.

– Отпустите! – вскрикнула она, пытаясь высвободиться из его железной хватки, но он прижал ее спиной к машине и не отпускал. Сердце Джинни ушло в пятки: в его глазах читалась откровенная угроза. Она обмякла и пролепетала: – Не понимаю, о чем вы говорите! Я же сказала, что отец оставил нам состояние…

– Хватит врать! – хрипло оборвал ее Сол. – С меня довольно болтовни о честной одинокой вдове, не причиняющей никому вреда! Тебе не хуже меня известно, что она вцепилась коготками в моего отца, не дожидаясь смерти мужа! Может, будешь уверять меня, что ты никогда не задумывалась, как случилось, что такой опытный моряк, как твой отец, угодил в шторм и утонул?

Выпалив сгоряча эти слова, Сол пожалел об этом, но слово не воробей! Ему не оставалось ничего иного, как скрепить сердце под гневным взглядом Джинни и внушать себе, что точно так же изображает оскорбленную невинность и ее мамаша, ненавистная ему Энн Синклер, вечно пытающаяся переложить вину за свои грязные делишки на порядочных людей.

Джинни казалось, что она провалилась во временную дыру и там над ней завис, пригвоздив к месту взглядом, этот злобный тип. Все куда-то вдруг исчезло, оставив ее наедине с этим лицом, искаженным ненавистью, и чувственным ртом, извергающим злые слова, разъедающие ей мозги, словно соляная кислота. Наконец их смысл достиг ее сознания, и ее охватила такая слабость, что, не держи он ее за руки, она наверняка бы упала в обморок.

– Это ложь! Здесь нет ни капли правды! – хрипло прошептала она. – Я вас ненавижу и презираю! Отпустите меня!

– Не я, малышка, а такие, как ты и твоя мамаша, заслуживают презрения! Это из-за вас мир катится в тартарары!

Неожиданно он отпустил ее запястья и отпрянул, как от прокаженной. Не поднимая глаз, Джинни упала, словно тряпичная кукла, на сиденье «порше» и повернула дрожащими пальцами ключ зажигания. Чудом включив нужную скорость и выехав с парковочной площадки, она помчалась по шоссе, даже не взглянув в зеркало на мужчину, лишившего ее душевного равновесия.

Она упрямо твердила, что все это ложь, не замечая, что летит по спящему городу на бешеной скорости. Нет, это неправда! Мама не могла обмануть отца! Ей не нужны деньги сэра Дэвида! Сол Ланкастер возводит на нее напраслину! Да какое право он имеет извергать свою ненависть на невинную женщину! Будь проклят этот надменный, злобный негодяй, свалившийся на ее голову! Он даже не желает поинтересоваться, обоснованы ли его обвинения, мерзавец! Ведь все это сплетни! Наслушался домыслов своей ревнивой мамаши и принял их за чистую монету, глупец!

Рассудив таким образом, Джинни ощутила облегчение. Но сколько бы ни уверяла она себя, что Сол Ланкастер – либо лгун, либо, в лучшем случае, впал в заблуждение, его обидные слова не выходили у нее из головы, напоминая о погибшем отце. Три года минуло после его трагической смерти, но былая боль внезапно пронзила ей сердце с удвоенной силой, причинив ей непереносимые страдания. Только теперь ей уже не удавалось утешиться, думая, что отец погиб легко и быстро, занимаясь любимым делом, а не в результате продолжительной тяжелой болезни. Этот спасительный самообман у нее украл Сол Ланкастер!

Между тем за ней уже давно мчалась, подавая сигналы, патрульная машина. Обратив на нее внимание, Джинни, уступая дорогу, прижалась к тротуару и лишь тогда сообразила, что полиция преследовала именно ее. Эта горькая капля переполнила чашу ее терпения: она уронила руки на рулевое колесо и разрыдалась.

– Слезами нас не проймешь, крошка! – строго заметил полицейский, подойдя к боковому окошку.

Джинни отчаянно заморгала и судорожно вздохнула:

– Я плачу не потому, что вы меня задержали! Я только что была у мамы в больнице… – Придумать иное объяснение своим слезам она не смогла.

– Если будете мчаться на такой скорости, то быстро вернетесь туда, но уже в карете «скорой помощи», – покачал головой полицейский. – Здесь действует ограничение до 30 миль в час, а вы ехали со скоростью 50! И вдобавок – проскочили перекресток на красный свет.

– Боже! Неужели! – ахнула от неподдельного изумления Джинни, не заметившая светофора, и стала лихорадочно соображать, что сказать в свое оправдание, когда страж порядка потребует документы. Она закусила губу, чтобы не разразиться истерическим хохотом. Будь здесь Сол Ланкастер, он бы снова ехидно заметил, что у нее «запоздалая невротическая реакция». Проклятый доморощенный диагност!

– Извините, ради Бога! – пролепетала она, роясь в сумочке, и с ужасом вспомнила, что оставила водительские права дома. Но едва она тонюсеньким голоском покаялась в этом полицейскому, как, к своему облегчению, увидела, что тот ее не слушает. Его внимание переключилось на водителя спортивного автомобиля с открытым верхом. Промчавшись мимо них на огромной скорости, машина развернулась и двигалась в обратном направлении. Трое юнцов, вскочив на ноги, что-то горланили, а четвертый – тот, что сидел за рулем, – беспрерывно нажимал на сигнал.

– Отстань от нее! – нахально крикнул один из хулиганов. – Не приставай к девчонке!

– Я их не знаю! – торопливо заявила Джинни.

Полицейский мрачно кивнул.

– Верю! Но в следующий раз следите за спидометром, милочка!

Он козырнул и побежал к машине, собираясь проучить юных наглецов.

Джинни глубоко вздохнула и убралась восвояси, послушно поглядывая на спидометр. Добравшись до дома, она с трудом вылезла из «порше» и взглянула на окна верхнего этажа, где снимала квартиру у Барни и Джой.

Барни на несколько дней улетел в Рим по делам фирмы, а Джой предпочла остаться дома. В ее квартире на первом этаже горел свет – значит, она еще не ложилась. Джинни зевнула, мечтая лишь о том, чтобы поскорее доползти до кровати и забыться сном, но все же нашла силы и проведать Джой.

– Ты почему не спишь? – спросила она у хозяйки, когда та вышла ей навстречу, накинув шаль поверх халата.

– Не спится! Ты виделась с мамой?

Они прошли в гостиную, и Джой нахмурилась, заметив, что у подруги усталый вид, глаза ее припухли от слез, а на щеках остались характерные подтеки.

– Она скоро поправится, – сказала Джинни, плюхнувшись в кресло и вытягивая ноги. – Отделалась трещинами в ребрах и легкими ушибами головы. Но, судя по тому, что она попросила меня принести ей косметику, она чувствует себя неплохо.

Джинни попыталась улыбнуться, но вместо этого расплакалась. Джой принялась успокаивать ее, поглаживая по спине и приговаривая:

– В чем дело, дорогая? Почему ты плачешь, если с мамой все в порядке? – Ее большие карие глаза светились искренним участием.

– Извини. – Джинни шмыгнула носом и полезла в сумочку за бумажной салфеткой. – Со дня смерти папы я ни разу так не плакала!

3
{"b":"89622","o":1}