ЛитМир - Электронная Библиотека

Заложив руки за спину, Глеб Кириллович направился к землянке.

Вся операция была распланирована с точностью до одной минуты. «Смерш» вообще отличался редкой въедливостью и пунктуальностью, и любое отклонение от намеченного плана воспринималось его представителями как грубейшее нарушение. А тут прошло уже более получаса, а машина все не появлялась. Что-то пошло не так. Глеб Кириллович поймал себя на том, что кулаки его невольно сжались. Даже солдаты конвойного взвода слегка погрустнели, проявляя некоторое нетерпение. Выдержанными оставались только члены спецгруппы «Три толстяка» – рядовой и капитан стояли у входа в землянку, а майор Коробов занимал позицию немного поодаль. Иногда троица обменивалась короткими малозначащими репликами, после чего они вновь надолго замолкали.

Машина появилась только через сорок пять минут. Сначала стало слышно глухое утробное урчание двигателя, неожиданно усиливающееся порывами ветра – машина пробиралась по распадку, – а затем показалась и крытая полуторка. По проселочной дороге, будто предрассветная дымка, стелилась поднятая пыль, а машина, жестковато подпрыгивая рессорами на кочках, стремительно приближалась. Не сбавляя скорости перед распахнутыми воротами, грузовик проскочил на территорию зоны и уверенно покатил в сторону землянки спецгруппы.

Солдаты проводили грузовик скучающими взглядами, а полковник Лавров двинулся по направлению к машине. В одном из разговоров с ним Коробов как-то обмолвился о том, что машина заминирована и тотчас взорвется, если кому-то вздумается самовольно изъять контейнер с грузом. Разблокировать автомобиль может только офицер сопровождения.

Суховато кивнув подошедшему начальнику зоны, прибывший майор посмотрел куда-то поверх голов выстроившихся солдат и, спрыгнув на землю, направился к спецкурьерам. Из кузова за ним выпрыгнули двое молодых солдат. Слегка поднатужившись, они подняли небольшой опломбированный ящик и понесли его следом за офицером. Майор, приблизившись к спецкурьерам на расстояние вытянутой руки, привычно вскинул ладонь к правому виску и коротко доложил о прибытии.

Суть их короткого разговора всегда оставалась для Лаврова тайной. Почему бы ему не подойти поближе и не послушать, о чем идет разговор? Что ему мешает? В конце концов, землянка располагается на территории его лагеря. Да и формального запрета на этот счет не было.

Глеб Кириллович неторопливо сделал вперед несколько шагов. Внезапно солдат из спецгруппы, стоящий к нему ближе всех, повернул голову и холодно посмотрел в его сторону. В поведении рядового Куприянова отсутствовала всякая угроза, просто кончики пальцев слегка скользнули по противотанковой гранате, пристегнутой к поясу.

«Все! Дальше двигаться нежелательно», – решил для себя Лавров. Следующий шаг Куприянов может воспринимать как пересечение контрольно-следовой полосы на государственной границе.

Лавров остановился и равнодушно посмотрел в сторону. Никогда прежде он не подходил так близко к «Трем толстякам» и сейчас видел, что парочку – капитана и бойца – кроме внешнего сходства связывает и предельная подозрительность. Прибывший курьер с майорскими погонами также с некоторым интересом взглянул на подошедшего полковника. И от столь откровенного любопытства у Глеба Кирилловича по спине пробежал холодок. Эта троица, как и приезжий офицер, не имела никакого отношения к НКВД, но их полномочия были гораздо выше, чем у него самого. А не лежит ли где-нибудь в кармане у майора Коробова предписание стрелять на поражение в случае неожиданного приближения кого бы то ни было?

Остановившись чуток позади майора, солдаты мягко установили ящик на землю. Скосив недобрый взгляд на подошедшего начальника зоны, прибывший бодрым голосом сказал:

– Груз сдан.

– Груз принят, – ответил Коробов.

– Напоминаю… За разглашение государственной тайны – расстрел! За любую сбитую пломбу – расстрел! За несвоевременную доставку груза к месту назначения – расстрел!

Старший группы майор Коробов заметно скучал, подобные страшилки он слышал едва ли не каждую неделю, а потому успел привыкнуть. Однако шутки тоже не уместны, их могут и не понять.

Козырнув, Коробов приказал Куприянову:

– Забирайте.

Далее не последовало ни прощального рукопожатия, ни единого дружеского слова. Просто все одновременно развернулись на каблуках и двинулись каждый в свою сторону.

И ни полковник Лавров, ни кто-либо еще из персонала лагеря не знали, что совсем недавно, еще в начале февраля этого вот сорок пятого года, все трое членов таинственной группы «Три толстяка» служили очень далеко от Урала. Они прибыли из Ялты, с Южного берега Крыма, а прислали их сюда такие люди, чьи фамилии даже и вспоминать страшно.

Глава 3

ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ

То, что гитлеровские спецслужбы не будут бездействовать, было ясно. Трудно удержаться от соблазна и, даже находясь при последнем издыхании, не попытаться разузнать, что делают в Ялте «Три толстяка», как называл абвер в своих донесениях большую тройку, а в случае безумной удачи не попробовать прихлопнуть ее. Но никто из советской контрразведки не ожидал от немцев особой активности. Да и что они могли в феврале сорок пятого? Выслать, например, дальнебомбардировочную авиацию и попытаться устроить из Ялты второй Ковентри? Или выбросить десант во главе с каким-нибудь Отто Скорцени, которому в сорок третьем удалось выручить арестованного Муссолини?

Нет, прошли те времена. Немногочисленные фронтовые бомбардировщики люфтваффе, еще способные вести боевые действия, до Южного берега Крыма не дотягивали, а дальней авиации к этому моменту у немцев вообще уже не было. Да и кто бы ее сюда допустил?! А уж идея морского десанта, каких-нибудь боевых пловцов, высаженных с подводной лодки, так это вообще из области горячечного бреда.

Конечно, у немцев была какая-то агентура, оставленная при отступлении, она работала, иногда выходила на связь по радио, но Берия уверил Верховного, что неприятных сюрпризов ожидать не стоит, рабочую обстановку конференции «Аргонавт», или Ялтинской встречи, не посмеет нарушить ни один вражеский агент.

Выслушав доклад Лаврентия Павловича, Сталин удовлетворенно кивнул. Ответственность была велика, и Берия прекрасно осознавал, что с ним может случиться в случае малейшей угрозы проведения конференции. Лучше перебдеть, чем недобдеть, а потому большое внимание было решено уделить дезинформации о климатических условиях, и даже в официальных сводках сообщалось о том, что Крым окутали сплошные туманы. Однако действительность была совершенно иной, все это время в Ялте, зажатой с двух сторон предгорьями, было солнечно, и Верховный очень надеялся, что такая погода продержится до конца конференции.

Сталин спустился с крыльца и, прищурившись, посмотрел на спокойное море. Было солнечно, на небе не было видно даже крохотного облачка. С трудом верилось, что всего лишь несколько дней назад он оставил морозную Москву с ее нешуточными февральскими метелями. Собственно, стремительный переход из одного климатического пояса в другой всегда напоминает небольшое чудо. Сознание не успевает перестроиться, приспособиться к быстро меняющейся обстановке, а память продолжает цепко удерживать привычные картинки, и поэтому всегда требуется некоторое время, чтобы вжиться в новую реальность.

От Юсуповского дворца, где размещалось советское представительство, до Воронцовского, в котором расположился Черчилль с сопровождающими, было минут сорок езды. Для Крымского полуострова расстояние большое, но Сталину нравилось разъезжать в машине. А потом была неплохая возможность поближе познакомиться с природой Крыма, который он любил, тем более что нужно было ехать по самым живописным местам.

Выйдя из дворца, Иосиф Виссарионович неторопливым шагом направился к автомобилю, стоявшему недалеко от входа. Территория поместья выглядела пустынной – охрана умела быть незаметной, – только в самых дальних концах сада ненавязчиво прохаживались три фигуры.

4
{"b":"89649","o":1}