ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Анатолий Михайлович выслушал «последние известия» спокойно, снова закурил, задумчиво выпустил пару густых клубов табачного дыма в сторону открытого окна и лишь после этого подал голос:

— Что ж, вполне может быть…

Затем повернулся к юному коллеге и, улыбнувшись одними уголками губ, чуть насмешливо спросил:

— Ну а каковы же выводы по мотивам?

Вопрос застал парня врасплох. Он слишком увлекся деталями преступлений, напрочь позабыв о подведении элементарной логической базы под действия предполагаемых лиходеев. Заметив растерянность подопечного, Севидов сжалился:

— Ладно, не буду тянуть кота за хвост. Фельцман вчера еще до твоего ухода подтвердил мои предположения относительно конкурентной войны меж смежниками в бизнесе с недвижимостью. Он даже назвал конкретную фирму и фамилию ее генерального директора, который потенциально мог организовать подобный беспредел.

— Да, я помню… Кажется, директор «Корвета» Лавренцов, — кивнул Волчков.

— Верно. Я тут уже навел некоторые справки о нем, — продолжал наставник, — Лавренцов Аркадий Генрихович. Сорок три года, брюнет, телосложение — крепкое, рост — сто восемьдесят два. Русский, разведен три месяца назад. Впрочем, вот…

Он молча выдвинул ящик стола и, достав фотографию, положил ее перед стажером:

— Удалось раздобыть сегодня утром. Полюбуйся…

Рассматривая фотопортрет генерального директора «Корвета», Лешка о чем-то призадумался…

— …И вот что самое главное… — продолжал тем временем Михалыч, — сей господин не так прост, как прочие денежные мешки. Они, разумеется, все далеко не рабоче-крестьянских кровей, но в послужном списке этого воротилы — служба в элитном подразделении морской пехоты; военная контрразведка и, наконец, десять лет работы в отделе по борьбе с терроризмом питерского ФСБ. Улавливаешь?

Лешка улавливал. Более того — его уши вдруг порозовели, в глазах появилось очевидное беспокойство, а заламываемые суставы пальцев, как всегда, издавали неприятные щелчки…

— Анатолий Михайлович!.. Так если на то пошло — может статься, он сам и принимал участие в налетах?..

Пожилой детектив медленно прошелся по кабинету.

— Ну, это вряд ли…

— Почему!? — вскричал молодой коллега, — разве он разучился стрелять за пару лет?

— У него, надо полагать, достаточно средств, чтобы нанять киллеров-исполнителей, не подставляя под пули собственную голову…

— А фотография!?

— ?

— Если к этому лицу добавить бородку клинышком и тонкие усики — получится портрет Левитана. Уверяю вас!

— Даже если так, что с того? Разве Левитан похож на Европейца?

— Рост молодчика по видеозаписи определить трудно — камера висела под потолком и съемка производилась под приличным углом, а остальное… Внешность при некоторых навыках владения гримерным искусством легко… — спокойно размышлял вслух парень, потом, давая волю своей импульсивной натуре вдруг вскочил и вскричал: — Черт, а ведь это испытанная тактика многих рецидивистов — усаживаться в зоны на незначительный срок за всяческую ерунду после жестоких и крайне опасных преступлений! Как же я сразу не догадался!? Теперь все сходится!

— И это не факт, а снова гольные домыслы… — чуть растерянно пожевал губами детектив. — Этак можно нафантазировать с вагон и маленькую дрезину.

Однако через пару секунд он уверенно молвил:

— Ты в своем убеждении о спрятавшемся за стенами Крестов Европейце полностью полагаешься на два факта: видеозапись налета на обменник, плюс свидетельские показания швейцара из «Охотничьего клуба» и старшего смены охраны «Фрегата». Верно?

— Верно.

— Это отправная точка твоей доказательной базы. Другие совпадения, а именно: число нападавших; черные кожаные плащи; футляры или похожие на них сумки — непременно следует отбросить. Согласен?

— Согласен.

— Тогда ответь мне, пожалуйста, на один-единственный вопрос: ты помнишь, почему Европеец оборонил автомат?

— Разумеется… Со слов очевидцев, его зацепило картечью. Кажется, в ногу…

— Значит, ты не станешь оспаривать наличия нешуточного ранения, коль тот вынужден был бросить серьезнейшую улику — оружие?

— Вероятность случайной потери, в пылу, так сказать, боя, вы исключаете? — расстроено пролепетал стажер, догадываясь, к чему клонит наставник.

— Э-э, дружище, — покачал тот головой, — подобных домыслов лучше не брать в расчет совсем. Теоретически возможно все, но эти ребята, как пить дать, прошли Афган или Чечню, с оружием обращаться умеют, и знают — через него нам с тобой легче легкого выйти на их след.

— Тогда — сдаюсь. Если Европеец и сидящий сейчас в Крестах Левитан — одно лицо, то мы легко можем проверить… — напряженно и без оптимизма произнес юный мученик, понимая — на карту сейчас поставлено его профессиональное чутье.

— Отлично. Не будем зря терять время в дискуссиях. Там на моем столе, под стеклом — номера телефонов всех СИЗО. Найди в левом столбце номер врача Крестов.

Лешка долго елозил пальцем по гладкой, прозрачной поверхности, что-то шепча и, наконец, остановившись возле нужного ряда цифр, нерешительно уставился на учителя.

— Звони-звони, — подбодрил Михалыч, — нечего стесняться, ты же не девицу попросишь позвать, а потребуешь устную справку, касательно уголовного дела.

Стажер крутанул несколько раз диск старенького аппарата и прислушался…

— Алло… Добрый день, это вас беспокоят из городской прокуратуры… э… следователь Волчков… Нет, работаю недавно — стажируюсь у Севидова Анатолия Михайловича. Ага… Так вот, нам необходимо выяснить, нет ли у подследственного Левитана Юрия Борисовича на ногах огнестрельных ран приблизительно недельной давности… Что? А… Ле-ви-тан. Юрий Борисович. Понял. Хорошо. Ждем…

Положив трубку, он перевел дух и проворчал:

— И разговаривать-то поначалу не хотели — не знаем, говорят, никакого Волчкова… А как только вашу фамилию назвал, так — пожалуйста, будьте любезны… Даже перезвонить в кабинет вызвались…

— Ну, послужишь с мое — и тебя узнавать по голосу будут, — улыбнулся мэтр и похлопал его по плечу.

Пожилой следователь не успел выкурить и двух сигарет, как из СИЗО № 1 раздался звонок. Алексей возбужденно схватил трубку…

— Прокуратура, Волчков. Да-да, кабинет Севидова…

Несколько секунд он выслушивал сухие врачебные фразы, потом его физиономия преобразилась и приняла торжествующий вид. Михалыч же, в недоумении наблюдая за метаморфозами Лешкиного облика, отказывался верить своим глазам — чутье до сего дня его не подводило…

— У Левитана имеются два пулевых ранения!? Я правильно понял — два пулевых ранения? — молодой человек еще раз победно стрельнул бирюзовым взглядом в озадаченного прозвучавшим известием шефа.

Но внезапно взор начинающего следопыта потух, лицо сделалось хмурым.

— Понял. Спасибо. Извините за беспокойство… — закончил он беседу, медленно водрузил на аппарат трубку и, отвернувшись к окну, подавленно пробормотал:

— Оба ранения давние… Получены от семи до десяти лет назад…

— Понятно, — с облегчением вздохнул Севидов, — не расстраивайся, я тоже ошибался и неоднократно.

Он направился к кофеварке и начал колдовать над очередной порцией кофе. Лешка тоскливо наблюдал за точными и скупыми движениями старого следователя, а тот, не оборачиваясь, развивал мысль дальше:

— Почему нам пока приходиться сомневаться в конвергентности этих преступлений — то есть в родстве мотивов и лиц, их содеявших? Потому, как существует вышеописанная нелепица с ранением, стало быть, действовали разные люди. А третье убийство и вовсе может иметь родство с двумя предыдущими исключительно по версии конкурентной борьбы — не больше, не меньше…

Михалыч щелкнул выключателем и разлил готовый напиток по чашкам, продолжая бубнить наставительным тоном:

— Отныне в нашем распоряжении три версии: первая… Все убийства никоем образом не связаны меж собой. Версия действительно слабоватая и вот-вот рассыплется. Вторая: Преступления совершены одними и теми же людьми, но ее аргумент — элементарный вооруженный грабеж. И, наконец, третья: заказ конкурентов Фельцмана.

33
{"b":"89657","o":1}