ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Три месяца назад молодую наркоманку привезли на машине в бессознательном состоянии. Отец с матерью долго метались по коридору, решая: звонить ли на станцию скорой помощи или же вызвать врача на дом. И то и другое грозило помещением в реанимацию, а там — в бреду, она могла выболтать что угодно. Тогда-то и подвернулась идея обратиться к профессору Виргилису — известному на весь Питер наркологу. Ученый муж приехал лично, провел возле новой пациентки двое суток и мастерски вывел ее из комы. А чуть позже забрал Анну в свой стационар, где к лечению по его же просьбе подключился психолог Фролов.

И вот прошлым вечером, во время грандиозного скандала из-за найденного шприца и ампул с наркотическим веществом, обозленная дочь бросила отцу в лицо: «Полгорода уже знает, откуда у тебя такие деньги!»

Оправившись от шока, полковник минут сорок терзал ту вопросами по поводу дерзкого заявления, но она раскрыла рот лишь однажды, огрызнувшись: «Кажется, Виргилис сидел рядом, когда очнувшись, я крыла тебя матом за бизнес с белой смертью…»

Являлось ли это правдой или же фразы придумывалась девушкой налету — в отместку за реквизированную дозу, Добрый разбираться не стал — барышня в силу сдвинутой психики и сама вряд ли была в состоянии вспомнить истину. Теперь перед ним стояла одна задача первостепенной важности — обезвредить психотерапевта. Профессор Виргилис скоропостижно скончался около месяца назад, а вот Олег Давидович, с коим старик наверняка успел поделиться услышанным — здравствовал, пребывал на подъеме, был весьма энергичен и имел немалые связи.

Если родная кровинушка и впрямь проболталась, Фролов автоматически становился детонатором замедленного действия или, другими словами — врагом номер один. А своих врагов Андрей Яковлевич предпочитал душить в зародыше…

Глава II

Наставник и его стажер

Поставив автограф под последним документом, Севидов захлопнул тонкую картонную папку, завязал бантиком две тесьмы и блаженно откинулся на спинку скрипучего стула.

— Я же говорил — ничего сложного в этом деле не предвидится, — тоном знатока заявил Волчков, покосившись меж тем на патрона.

— Все бы дела были такими… — негромко молвил в ответ Анатолий Михайлович, прикрывая веки.

— Жаль… не получается у меня настоящего дебюта… — горестно вздохнул молодой человек, — все какая-то мелочевка, бытовуха, несчастные случаи… Кругом только и судачат об организованной преступности, перестрелках, разборках, а мы погрязли в скучной рутине. Прокуратура вынуждена заниматься тем, что по всем канонам надлежит раскручивать следователям и оперативникам райотделов.

— Не расстраивайся, — может, подвернется серьезное расследование. К тому же, Алексей, не стоит забывать — нам предстоит выяснить природу появления стреляющей авторучки…

Сказав это, опытный сыщик достал из ящика письменного стола чистый бланк постановления на производство обыска и стал заполнять его, шевеля губами и еле слышно приговаривая:

— Посему непременно следует встретиться с Моисеем Карловичем Блюмом. Проведем внезапный обыск, потом отправим повесточку. Встретимся; поговорим о жизни; вспомним былое; узнаем, чем занят мастер сегодня…

— Разве вы его не арестуете?

— Зачем же? — оторвал взгляд от бумаги Михалыч и уставился поверх очков на молодого человека. — Достаточно побывать у него на квартире и пригласить сюда, по повестке…

— Ну, он ведь за время следствия способен наштамповать с десяток аналогичных орудий убийств!

— Что ж, — немного вскинув бровь, изрек Севидов, — если ты так считаешь — бери бланк ордера на арест и пиши.

Лешка, не раздумывая, быстро настрочил текст и от нечего делать стал таращиться в окно. Потом, будто о чем-то вспомнив, встрепенулся:

— Анатолий Михайлович, а чем вам довелось заниматься в первый раз? Ну, когда попали в прокуратуру…

Покончив со своим документом, тот улыбнулся и с хитрецой спросил:

— Скажи-ка… Нынешние преподаватели юридических ВУЗов читают только программный материал или же позволяют себе иногда отойти от темы — поделиться с молодежью случаями из судебной практики?

— Всякие преподы были. Иные о планах лекций вспоминали только под конец пары…

— А не рассказывали вам о неком студенте Ленинградского университета, якобы организовавшем в начале семидесятых изготовление фальшивых сотенных купюр?

— Не-а, — помотал головой отличник.

— Хм… странно, — заключил Михалыч, — этот интересный случай, по иронии судьбы ставший моим дебютом в области сыска, позже признали классикой мошенничества…

Лешка с нескрываемым любопытством воззрился на наставника и тот, повременив с постановлением на обыск, начал изложение:

— Как-то в один из самых презентабельных в то время ресторанов Ленинграда зачастил, одетый с иголочки, молодой человек, лет этак двадцати отроду. Сядет, понимаешь ли, в уголочке, закажет чашечку кофе, полистает полчасика газетку «Советский спорт» и подзывает для расчета официантку. Кофеёк-то копеечный, а он неизменно кладет на стол сотку. Неделю ходит, другую, третью… а меньше сотенных ассигнаций — немалых по тогдашним меркам денег, ресторанная обслуга в его руках не видит. Сообщили, значится, о подозрительном посетителе директору оного заведения, тот давай сам приглядывать за странным субъектом. Ну, о честности магазинного и всякого там общепитовского руководства я вещать не стану — сам знаешь: девятерых из десятка посади пожизненно — не ошибешься…

Стажер, улыбаясь, кивнул.

— Захватило, видать, дух от любопытства у ресторанного босса — не выдержал, подсел к молодцу.

«— И откуда ж, — дивится, — у тебя такие окаянные деньжищи?

Тот начал было отнекиваться:

— Родитель богатенький — в дипломатии служит…

Да директор тоже не промах оказался. Глядит — у юнца глазенки забегали. Ну и заявляет:

— Не крути, лучше малец, а то сдам с потрохами в ментовку. Выкладывай все как есть!

— Сдаюсь… — отвечает «миллионер», — только не выдавайте. Станочек я смастерил дома специальный. Три годка молодости положил… Сами догадываетесь, какой…

Тут у торгаша слюнки-то и потекли по лацканам — принялся расспрашивать, да клинья подбивать, с целью вхождения в долю.

— Ладно, дядя, — соглашается желторотый Крез, — станочек имеется, да вот беда — производительность маловата. Вряд ли хватит на двоих — только-то по одной сотке и могу малевать в сутки. Деньги для модернизации механизма потребны, тогда и по два-три десятка купюр начну штамповать…»

Севидов закурил, ухмыльнулся и, дописав несколько слов в ордере, стал собираться к прокурору за автографами.

— А дальше! — взмолился Волчков.

— Известно… — отвечал пожилой следователь, упаковывая очки в чехол, — неужто сам не догадываешься?

Но, глянув на потерянное лицо молодого коллеги, смилостивился и закончил повествование:

— Директор от жадности видать совсем ум потерял — отвалил мальчишке несколько тысяч на, так называемую «модернизацию», ну а тот только этого и ждал — моментально смылся с ленинградского горизонта. Весь угрозыск тогда на ноги поставили…

— Откуда же он деньги-то брал? — не понял Лешка.

— Какие деньги?

— Ну, те сотенные, которыми каждый раз расплачивался в ресторане за кофе?

— В этом и состояло изящество махинации, — улыбнулся мэтр, — у парня и было-то всего-навсего сто целковых…

— Как это?

— Очень просто. Выпив чашку кофе, он выкладывал сотню, а официантка приносила сдачу, предположим девяносто семь рублей. На следующий день тот, по дороге в ресторан, забегал в сберкассу, добавлял недостающую трешку и менял мелкие купюры опять же на одну сотенную.

— Вот это да-а!.. — восторженно произнес стажер. — Молодец проныра!

— Фальшивомонетчиком там и не пахло, а шельмой он был отменной. Именно с раскрутки оного дела мне и пришлось начинать следственную работу.

— Повезло вам… — снова вздохнул молодой человек.

Но Анатолий Михайлович, застегивая полы пиджака, уже шел к двери. Казалось, о напарнике он позабыл, гадая на ходу, где возможно отловить начальство для получения необходимых санкций. Спустя десять минут следователь по особо важным делам сидел в мягком кресле приемной прокурора и, дожидаясь своей очереди, вспоминал совсем другие уголовные дела, в которых волею судьбы, довелось принять самое действенное участие…

4
{"b":"89657","o":1}