ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вы действительно так думаете? — Глаза Конечникова с вдруг страшно сверкнули. — Уже не хотите помнить, как они и обстреливали планеты, жгли наши города, убивали детей и женщин? 450 миллиардов погибших на их совести. И сейчас, когда они одряхлели и устали, вы — боевой офицер, вы, который принимал присягу, предлагаете оставить их в покое, чтобы они набрались сил, вместо того чтобы прихлопнуть гадину раз и навсегда.

— Вы уподобляетесь плебсу, который ненавидит «драконов» за штурмовки незаконных поселений, забывая, что стоит за этим.

— Простите, я не понял. — Конечников напряженно смотрел на Эндфилда, пытаясь добраться до смысла сказанных им слов. — Вы хотите сказать…

— Разумеется! Большое Вторжение организовано Службой Безопасности.

— Но зачем?! Это не может быть правдой! — Конечников подался к Джеку, и тот увидел, как от волнения в его зрачках разливается красный огонь, а тело меняет очертания.

— Есть доказательства. Мною скопированы документы секретных отделов СБ, в которых есть все: директивы, приказы, отчеты. Оригиналы документов давно уничтожены, и теперь информация хранится в скрытом от всех живущих месте. У меня есть координаты. Это огромное автоматизированное хранилище, спрятанное в пространстве, смещенном по пятой координате.

— Мы проверим. То, что невозможно сделать живым, легко доступно нам.

— Берите, — сказал Капитан, выпуская тщательно скрытую, смертельно опасную для него информацию, годы риска и страха, скрываемого даже от себя недовольства и почти наркотического влечения к запретным тайнам. — Там есть все.

Он чувствовал себя пустым и легким, словно, поделившись запретным знанием, сбросил с плеч неимоверную тяжесть. Ответом ему была тишина.

— Они думают, — сказал Конечников. — Слишком много фактов, чтобы осмыслить их сразу. Наши уже навестили это место и нашли архивный комплекс.

— Полагаю, что это развеяло все сомнения. Если бы я все это придумал, то все равно не мог бы сделать хранилище размером с планету и набить его документами на листах из металлополевой брони.

Ему вспомнился искореженный корабль Службы и неподъемная тяжесть папок в сейфах.

Капитан усмехнулся, представив, сколько бы потребовалось времени и сил, чтобы сочинить, написать и изготовить документы всех отделов Службы за 70 веков ее господства. Трудно представить более убедительное доказательство.

Внезапно сильная низкочастотная вибрация волнами прошла в пространстве этого мира, искажая контуры предметов. Ее частота росла. Вскоре она превратилась в предельно низкий бас, который воспринимался скорее телом, чем ушами. Еще немного, и в громыхании обертонов стала угадываться модуляция, словно кричал огромный, размером с галактику, великан.

— Джек! Джек, очнись! — стало угадываться в этом невероятно растянутом крике. Бабах! Резкий удар и вспышка — корабль мертвых наскочил на астероид. Бабах! Удар небесного снаряда с другой стороны.

Рука Эндфилда автоматически поставила блок, перехватив очередной удар Ники. Она плача звала его и колотила по щекам.

— Ты чего? — спросил Капитан, хватая на всякий случай ее вторую руку.

— Джек, — облегченно выдохнула девушка, прижимаясь к нему. — Как ты меня напугал.

— А что случилось?

— В довершение всего, ты еще и лунатик, — она улыбнулась сквозь слезы. — Ты сидел на кровати холодный, как покойник, и быстро-быстро повторял обрывки слов, точно разговаривал с кем-то.

Эндфилд лег, с удовольствием ощущая тепло постели, вдыхая прохладный воздух Никиной спальни, наполненный еле уловимым восхитительным ароматом тела девушки, ее духов и косметики. Ника положила голову ему на грудь, легонько поглаживая плечи и руки. Капитан с удовольствием чувствовал тепло ее тела, щекочущее прикосновение волос. Потянулся, прогоняя сонное оцепенение мускулов, обхватил девушку, перевернул на спину, навалился сверху, наслаждаясь упругостью ее тела и бархатистой гладкостью кожи.

— Не надо, милый, — попросила Ника. — Ты так напугал меня.

— Я и сам испугался, — сказал Джек, укладываясь рядом. — Мне такое снилось…

— Бормотал такую невнятицу о построениях, тактике ближнего боя, спорил с кем-то, — в словах девушки почти явно прозвучала просьба рассказать, в каких пространствах летал дух Капитана.

— Я был в некоем запретном месте, где, ожидая нового воплощения, живут души погибших «драконов». Там я встретился со многими своими друзьями, разговаривал, спорил, обсуждал бои.

— Ну, о чем еще могут говорить друзья после долгой разлуки: война и смерть, — княжна сказала это почти зло, даже легкая улыбка не смогла этого замаскировать. — Вы что, лишь об этом и говорите?

— Не о поэзии же трепаться.

— Они чего-то хотели от тебя? — спросила Ника с тревогой. — Что-нибудь предлагали?

— Похоже, да, но я не помню хорошенько. Вроде бы я отказывался.

— Джек, — в голосе девушки появились просительные интонации, — что это за тактика такая, что нет покоя ни от живых, ни от мертвых. Объясни, пожалуйста.

— Я в свое время написал две статьи, где суммировал наиболее выигрышные моменты индивидуальных и групповых боев. С первым все ясно: скорость, маневр, прицельный огонь. И одно весьма ценное нововведение — удары полем своего звездолета по защитным полям корабля противника.

На скоростях в десятки мегаметров в секунду, при почти центральном встречном ударе нарушается механизм их генерации, поэтому защита теряет до девяноста процентов своей эффективности. Перегрузка сжигает эмиттеры поля противника, после чего он в бою обречен. При таком контакте главное — вовремя выключить индукторы в строго определенный момент, не раньше и не позже. Если раньше, не будет эффекта, поскольку поля к моменту удара потеряют силу, и не позже, поскольку сгорят собственные генераторы.

В разрывы защитного кокона можно забрасывать даже полуактивные мины, «чертополохи», они в этих условиях достаточно эффективны.

— Джек, а подробности обязательны? — поинтересовалась княжна.

— Если короче. По «методе Эндфилда», бой для каждого крейсера — это драка насмерть, когда бьешь чем только можешь, стреляешь в упор в открытые полевые каналы пушек, за мгновение до того, как это сделает противник, палишь в выходы двигательных установок в краткие моменты их выключения, виснешь на противнике, прячешься за его корпусом от лучей пушек других кораблей и взрывов ракет, которые сам же выпустил, пикируя на него. Причем, как настоящая драка, такой бой одинаково опасен для обеих сторон и результат определяется лишь умением экипажа.

— Боже… — в смятении произнесла Ника. — Это ужасно.

— При некоторой тренировке новый способ повышает шансы отдельно взятого экипажа и подразделения любой численности на победу.

— Ты говоришь об этом так спокойно. Как представлю, что ты изо дня в день десять лет кувыркался в этой смертельной карусели, мне делается не по себе. Тебя могли убить: каждый день, каждый час, каждую минуту. Сколько жестокости, страха, ненависти, крови.

— Все давно прошло. И потом ни страха, ни боли, ни крови. Никаких эмоций и неудобств. Скоростное восприятие в сотни тысяч раз быстрее человеческих чувств. Компенсаторы убирают перегрузки при маневре и движении. Твое тело — восьмидесятипушечный крейсер двухсотметровой длины, прикрытый защитным полем. Мощность такова, что в доли секунды корабль набирает мегаметры скорости, стремительной бабочкой пляшет между лучей и разрывов, меняя направление полета, подчиняясь твоей мысли.

Боли нет, смерти нет. В большинстве случаев пилоты не успевают ничего ощутить — лишь мгновенная вспышка и покой, свобода от тела и условностей жизни…

— Джек, это больше похоже на броски кобры. Расчетливые укусы холодной, покрытой чешуей мерзкой гадины без чувств и эмоций… — Слова Капитана совсем расстроили Нику. — Ведь, правда, ты никогда больше не будешь летать на крейсере?

— Не знаю… Во всяком случае, не буду биться за чужие капиталы и оплачивать своей кровью и жизнью сытое довольство эсбэшных генералов. Я вырос из этого.

48
{"b":"89664","o":1}