ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы полагаете, это сделает армию более дешевой? – спросил Свирский.

– Это сделает ее более интеллектуальной, более эффективной и в то же время более человечной, – ответил Веретенников, – хотя об экономии тоже нельзя забывать. Видите ли, Анатолий Львович, армия – это ведь тоже бюрократическая структура. И как любая бюрократическая структура она стремится к самовоспроизводству. Поэтому, как в любой бюрократической структуре, которая в течение многих десятилетий не подвергалась коренной реорганизации, в нашей армии накопилась целая куча должностей, ставок и даже целых служб, существование которых обусловлено отнюдь не интересами дела. Свою лепту сюда вносит и идиотская система оплаты труда. Ведь у нас как? Хочешь повышения зарплаты, значит, надо получить сначала новую должность, новое звание. Как говорится, офицер должен расти. Существуют так называемые сроки выслуги. Лейтенантом можешь быть три года, капитаном – четыре и т. д. Не получил в эти сроки следующее звание, на тебя уже косятся, неперспективный, мол. Но не могут все лейтенанты стать генералами, не могут по определению. Потому что на сто лейтенантов нужен только один генерал. Вот система и начинает выкручиваться, изгаляться, чтобы соблюсти ею же самой придуманные правила игры. Придумываются новые должности, раздуваются штаты, создаются целые новые службы и т. д. Никому не нужные замы, замы замов и старшие помощники младших дворников. Вот сейчас еще и попов на армию повесили.

– И вы, конечно же, знаете, что со всем этим безобразием надо делать, – ехидно заметил профессор.

– Ведь в жизни как бывает, – продолжал майор, не реагируя на его подначку, – служит парень командиром роты. Отличный командир, отличная рота. А поставь его командиром батальона, он не справляется. Значит, неперспективный, пора увольнять. Да вам такая ситуация наверняка тоже знакома. Отличный ученый становится посредственным завлабом и уж совсем отвратительным директором института. Знакомо? Знакомо, – сам себе ответил Андрей. – Но его же за это никто из науки не выбрасывает. А в армии такое сплошь и рядом.

Он поднялся на ноги, отодвинул ветку, оглядел перекресток и, убедившись, что гаишники на месте и уезжать никуда не собираются, снова сел на траву и продолжал:

– Перво-наперво надо изменить порочную систему денежного довольствия. Платить надо не за должности и звания, а за выслугу лет. Положим, базовая зарплата солдата первого года службы – 300 долларов, сержанта – 400, офицера – 500. Каждый год службы добавляет к зарплате, ну скажем, 3 – 5%. Это будет стимулировать людей служить добросовестно и как можно дольше. А то, что же это у нас получается? Военные пенсионеры и в 50, и в 40, и даже в 35 лет. Мужик в расцвете лет, полон сил и энергии, а его – на пенсию. Я бы установил новые возрастные пределы: солдатам – до 38 лет, сержантам и младшим офицерам – до 55, старшим офицерам – до шестидесяти лет, генералам – до шестидесяти пяти. О генералах, вообще, разговор особый. В предвоенном СССР на семимиллионную армию было меньше тысячи генералов, а сейчас на наш несчастный миллион – раза в три больше. Это безобразие надо, конечно, безжалостно сокращать. Точно так же необходимо ликвидировать комиссаров, пардон, воспитателей, как их нынче кличут. И вообще, необходимо перетряхнуть все штатное расписание, избавиться от ненужных для дела должностей и структур. С генералами связан еще один интересный момент. Вот смотрите. Реальных офицерских званий от лейтенанта до полковника – шесть и генеральских – тоже шесть. Не считая генералиссимуса. Абсурд какой-то получается. Оставить только одно– и двухзвездочных генералов и маршала. Причем маршал должен быть один. Незачем их плодить.

– Андрей Сергеевич, так вы, я вижу, предполагаете нанимать солдат все-таки по контракту, – уточнил Свирский, – то есть вы предлагаете строить армию по принципу наемничества. Так?

– Я предпочитаю другой термин – принцип добровольности. Профессиональными солдатами люди становятся добровольно. А что же тут странного, что за свою работу человек получает зарплату. Значит, если офицер получает зарплату, то это нормально, а если рядовой, то это уже наемничество. Чепуха это. Вредная игра в слова. Любой парень или девушка, достигшие двадцати лет, имеют право заключить контракт с Министерством обороны при посредничестве военкоматов.

– А почему в двадцать лет, а не в восемнадцать, как сейчас, – удивился Анатолий Львович, – и почему служить солдату разрешается именно до 38 лет, а не, положим, до 45? Да и где вы найдете такое количество контрактников, если их и сейчас сначала насильно призывают, а потом уж заставляют подписывать контракт?

– Разъясняю все по порядку, – четким командным голосом, по слогам выговорил майор.

– Для бестолковых, – рассмеялся профессор.

– Даже в Первую мировую войну призывали двадцатилетних. Кидать восемнадцатилетних мальчишек под танки – это изобретение советской власти. Это – первое. До тридцати восьми лет потому, что, как свидетельствует медицина, именно этот возраст является порогом, после которого пиковые психологические и физические нагрузки уже не проходят для человеческого организма бесследно. А основная тяжесть службы ложится все-таки на солдата. Это – второе. И – третье. На то и существуют военные комиссариаты, чтобы агитировать и привлекать людей в армию. Так что, пусть работают. Кстати, почему вы решили, что военная служба, если она организована нормально, непривлекательна? Знаете, сколько получит солдат, если он выслужит полный срок, до тридцати восьми?

– Сколько?

– Если базовая зарплата 300 долларов, и за каждый год выслуги добавляется пять процентов, а солдат наш разумный и экономный (ведь за еду, сигареты, обмундирование и жилье ему платить не надо), то при увольнении из армии у него на руках будет свыше ста тысяч долларов. Это не считая процентов, которые набегут, если он будет размещать свои деньги в банке.

– Неужели так много? – Анатолий Львович был поражен услышанным.

– Так точно! Я подсчитал. – Андрей с деланым равнодушием сорвал травинку и принялся грызть стебель. – Вот и говорите после этого, что служить в армии не выгодно. Да с такими деньгами можно, вернувшись в родные края, открыть собственный бизнес, ресторан, например, или магазин. А если этот солдат в какой-то момент захочет и сможет стать сержантом, то в этом случае, как вы понимаете, его профит еще более увеличится. Кстати, в сержанты мы будем отбирать лучших из числа солдат, отслуживших, как минимум, три года. И будем еще полгода их обучать. Вот тогда это будут настоящие сержанты!

– Простите, Андрей Сергеевич, вы сказали «мы будем»? – удивленно спросил профессор. – Я думал у нас с вами чисто теоретическая беседа.

– А-а, черт! – майор с досадой махнул рукой. – Размечтался. У меня такое бывает. Иногда желаемое воспринимаю как действительное.

Некоторое время они сидели молча, глядя сквозь редкую листву кустарника в сторону перекрестка.

– Хотя… – начал Свирский, – как знать… Вы еще так молоды. Может быть, жизнь еще предоставит вам шанс осуществить задуманное.

Андрей, ничего не ответив, только пожал плечами.

– Ну что тут у вас, – раздался голос Виктора, шагов которого не расслышали собеседники, погрузившиеся в раздумья, – менты еще не уехали? Пойдем перекусим. Помогите забрать вот это…

Отсутствие новостей – уже хорошая новость, поэтому обед прошел в легкой, почти веселой атмосфере. И даже Марина, забыв тревоги о судьбе оставленного в Москве имущества, улыбалась и шутила, подначивая то Мишку, то Андрея. Внезапно возникший рев заставил всех инстинктивно задрать головы. Прямо над ними, едва не цепляясь брюхами за верхушки деревьев, одна за другой пронеслись две тройки вертолетов. Во главе каждой из них был МИ-8, опекаемый двумя боевыми вертолетами. Когда улегся смерч, поднятый воздушными винтами, а шум авиационных двигателей стал стихать, поглощаемый стеной леса, Михаил, словно выражая общее впечатление, только и сумел выдавить из себя:

– Вот это да, чуть барабанные перепонки не лопнули…

35
{"b":"8978","o":1}