ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Джордж и ледяной спутник
Затворник с Примроуз-лейн
Фоллер
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография
Округ Форд (сборник)
Призрак Канта
Посею нежность – взойдет любовь
Охотник на вундерваффе
Не благодари за любовь

Открытое пространство ударило в лицо холодным ночным ветром. Лес расступился, круто огибая высившийся прямо перед витязем холм, на вершине которого приютилась одинокая кривая березка. Что там за холмом, было не видать, но отсутствие деревьев само по себе внушало радость. Неужели Лес отпустил его из своих чудовищных объятий?

Серебристая луна висела высоко над землей, заливая округу мертвым белым светом, от которого становилось еще холоднее. И тишина… тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Велигой пришпорил Серка, стрелою взлетел на холм, и…

…чуть не захлебнулся собственным криком, невольно рванувшимся из груди.

За холмом, на огромном пространстве в мертвом свете луны расстилалось Болото.

Тут и там на небольших островках торчали чахлые березки. Стволы тех из них, кто вырос больше дозволенного, так что корни не способны были более цепляться за слабую почву, медленно гнили, полупритопленные в черной воде.

«Когда-то не так давно, это было великолепное озеро, — подумал Велигой. — Но все самое прекрасное в мире рано или поздно стареет, умирает, превращается в гниль…»

— Ну и что теперь делать? — тихо обратился он к коню. — Болото, по-моему, не лучшее место, чтобы переждать ночь. Так?

Серко всем своим видам выражал полное согласие. Велигой обернулся на тропу… плюнул с досады. Впрочем, этого он ожидал, и потому увиденное не повергло его в пучину еще более глубокого ужаса.

Тропа исчезла напрочь, в стене леса позади не было ни малейшего разрыва.

— Так… — пробормотал Велигой. — Ну, похоже, выбора у нас нет…

* * *

Костер весело рвался к небу рыжими языками. Отблески играли на стволе одинокой березы и подкрашивали багровым стену леса. Вершину холма обдувал чуть заметный ночной ветерок. В черном небе серебряным блюдом висела луна, искрились колючие звезды.

Велигой сидел спиной к огню, всматриваясь в зеркальную гладь болота, слегка тревожимую ночным ветерком. За спиной, привязанный к березе сонно пощипывал чахлую траву Серко.

Витязь и сам не знал, откуда набрался смелости приблизится к лесу, и набрать у самой кромки сушняка. Расположился он на вершине холма — какое-никакое, но всеж-таки преимущество, если вдруг придется отбиваться… но Велигой отчаянно надеялся, что, может быть, еще удастся пережить ночь без происшествий.

У костра лежали несколько больших охапок хвороста — должно хватить на всю ночь. На коленях — лук. Колчан — под правой рукой. Шлем витязь повесил на сучок — в темноте, когда и так ни рожна не видно, это явно был не самый лучший головной убор.

Мысли текли вяло, страшно хотелось спать. Лунные блики на болотной воде мозолили глаза, заставляли веки опускаться…

Велигой уронил голову на руки, погружаясь в глубокий, тяжкий сон…

…Он вздрогнул, вскочил как ужаленный, сжимая в левой руке лук. Сердце на мгновение остановилось, а затем застучало с утроенной силой, разгоняя кровь по враз похолодевшему телу. Костер за спиной еле горел, превращаясь в медленно тлеющие угли.

И вновь повторился этот звук — страшный, нечеловеческий вопль, разорвавший тишину ночи. В этом вопле не было ни капли жизни — это был клич неживого существа. Звук был полон отчаянной муки, боли, страдания, но в нем были еще и ярость, неутолимая злоба ко всему живому, а еще… черная тоска, ужас от осознания безысходности и собственного бессилия. Волчий Дух услыхал, как за спиной жалобно заржал, застонал, почуяв мертвечину, Серко.

Велигой, скованный ужасом, стоял на вершине холма, а по глади болотной воды шла мелкая рябь, сзади в глубине леса слышался хруст и шлепанье. Вскоре эти звуки окружили холм со всех сторон — мокрые, чавкающие и шаркающие шаги множества ног. Медленная, тяжкая поступь. И вновь тоскливый, мертвый вопль. И опять шаги. Шлеп, шлеп, щелк, ш-ш-ш-шлеп…

Витязь оцепенело вглядывался в темноту, боясь даже повернуть голову. От воды, от леса, докуда он мог разглядеть, лишь скашивая глаза, к холму двигались неясные силуэты, похожие на человеческие, но сгорбленные, влажно блестящие в свете луны. Шаги приближались… приближались…

Глава 7

Ужас в душе взвился до предела, перевалил за некую грань… и вдруг сменился каким-то новым чувством, затмившим разум, враз растопившим холод во всем теле. Страх остался, но вместе с ним зародилось в сердце холодное отчаяние, безрассудство…

Ярость угодившего в ловушку зверя.

«Ах так, мы, значит, голодные? Жрать хотим? А мечом промеж глаз мы не хотим? Мне терять нечего, а нечисти на свете поубавится, ой как поубавится… А булат, в доброй кузне кованный, нежить не хуже серебра валит… Ох и пригрею я вас, ребятушки…»

Одним прыжком Велигой очутился возле костра, и подхватив охапку хвороста, швырнул ее в огонь. Вспыхнувшее яркое пламя осветило местность на полсотни шагов окрест. И он увидел.

Они шли нестройной толпою и не было им числа. Мокрые, страшные, в болотной тине, прелых листьях, потеках черной грязи. На раздутых, размокших телах клочья одежды, остатки доспехов. Лица искажены, изуродованы разложением, в темных глубинах глазных впадин — голодный огонь. Кто-то уже полностью утратил человеческий облик, превратившись в подобие сучковатых, гнилых древесных стволов, но в некоторых еще можно было распознать простого весянина, богатого купца, неизвестно за каким Ящером припершегося в этот гиблый край, могучего витязя… И запах, донесенный наконец ночным ветерком. Запах давней смерти.

Велигой никогда не встречался с упырями, но видел их распластанные тяжелыми топорами, стремительно истлевающие под лучами утреннего солнца тела, слышал много рассказов об их повадках. Теперь представлялась возможность проверить, насколько врали рассказчики, большинство которых настоящего упыря ни разу в жизни в глаза не видало. Меч уже был на своем привычном месте за спиной, колчан лежал под ногами на земле. Велигой стоял на одном колене, натягивая лук, целя в голову ближайшего упыря.

Они приближались, медленно ступая сгнившими ногами, на которых у некоторых еще сохранились остатки истлевшей обуви. Велигой сделал глубокий вдох, отводя тетиву до уха, скривился от невыносимого запаха, и на полувыдохе отпустил тетиву.

Дальше время пошло на мгновения. Во лбу упыря, выбранного витязем первой целью, вдруг образовалась дыра размером с кулак, и тут все передние твари разом ринулись вперед с невероятной для таких развалюх быстротой. Отчаянно заржал Серко, раздался треск разрываемого повода, и удаляющийся в сторону леса топот копыт. Велигой лишь краем сознания успел пожалеть старого боевого товарища, потом стало не до этого. Он выпустил еще шесть стрел прежде, чем упыри достигли его. Лук полетел в сторону, из ножен за спиной со свистом выскользнул меч.

Отточенная сталь с шипением рассекла воздух, почти без сопротивления развалила надвое самого рьяного упыря, а потом все завертелось в отчаянной схватке. Какая-то тварь в обрывках проржавевшей кольчуги угодила в костер, заметалась с отчаянным ревом. К Велигою тянулись мокрые, позеленевшие руки с остатками пальцев, он вертелся в плотной толпе оживших трупов, расчищая вокруг себя пространство широкими ударами, рассекающими упырей с невероятной легкостью, круша гнилую плоть и истлевшие кости. Во все стороны летели клочья чего-то мерзкого, запах стоял такой, что перехватывало дыхание… И так долго, очень долго…

Он вдруг остался один. Чуть поодаль неровными рядами выстроились вокруг холма упыри, и не было им числа. Велигой стоял на подгибающихся ногах по колено в шевелящихся гнилых ошметках. Меч, броня, лицо — все было забрызгано мерзкой слизью. Он не знал, сколько он бился, но полагал, что уж никак не меньше половины вечности. Дыхание вырывалось из легких с клокочущими хрипами, рука с мечом будто налилась жидким свинцом. От тошнотворного запаха раскалывалась голова. Велигой выпрямился, и перехватил меч двумя руками.

Ряды упырей зашевелились, вновь двинулись к нему… И опять кошмар жуткой, немыслимой драки живого с мертвыми. Меч вываливался из онемевших рук. Сознание помутилось, видел только жутко оскаленные рожи и кривые руки, похожие на обрубки промокших ветвей. И бил, бил, бил по этим рожам, рукам, распухшим телам, бил, бил, бил…

13
{"b":"898","o":1}