ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Интимная гимнастика для женщин
Нетленный
Ругаться нельзя мириться. Как прекращать и предотвращать конфликты
Долина драконов. Магическая Практика
Всё в твоей голове
Скандал с Модильяни
Благодарный позвоночник. Как навсегда избавить его от боли. Домашняя кинезиология
Вторая жизнь Уве
Текст, который продает товар, услугу или бренд
A
A

— В самом деле? А разве ваш любопытствующий друг не доложит хозяину, что вы намеренно избавились от него и провели наедине со мной целый час?

Рикардо таинственно усмехнулся.

— Доложит. Только совсем не то, что вы думаете. А вот и он.

В окружающих поляну зарослях послышался какой-то шум, напоминающий фырканье разъяренной кошки и сопровождаемый треском ломающихся веток и громким пыхтением. Минуту спустя на площадку перед беседкой выкатился Гонсалес. На беднягу невозможно было смотреть без смеха. Рубаха его насквозь промокла от пота, курчавые волосы были облеплены паутиной, на щеках красовались свежие царапины, зато круглая физиономия сияла торжеством.

— Я успел! Я успел, сеньор Перейра, и теперь могу еще девять раз назвать вас сеньором, — задыхаясь проговорил он, с гордостью демонстрируя открытую луковицу дешевых карманных часов. — Пятьдесят минут! Вот так-то, сеньор Перейра! И толстяк может быстро бегать, если необходимо.

— Восемь, — флегматично произнес Рикардо.

— Что восемь? — непонимающе уставился на него Гонсалес.

— У тебя в запасе осталось восемь «сеньоров», — пояснил сержант. — Не трать их зря и не забывай считать. Переберешь — знаешь, что тебя ждет.

— Ну вот, всегда вы так, — обиженно протянул повар. — Стараешься, из кожи лезешь, а все зря…

— Ну-ну, успокойся, — Перейра покровительственно похлопал Гонсалеса по плечу. — Ты у нас молодец. Выпей-ка лучше с нами за компанию стаканчик бургундского. Пить-то, небось, хочется?

Гонсалес непроизвольно облизал пересохшие губы, и тут же в глазах его мелькнуло подозрение, сменившееся выражением панического ужаса.

— К-какое бургундское? — пролепетал он, заикаясь. — Где вы его взяли? У вас же ничего с собой не было.

— Это у тебя надо спросить, какое, — сурово сказал Рикардо. — Или ты считаешь, что этот вопрос лучше задать Его Сиятельству?

Реакция повара поразила Хорнблоуэра. Толстяк затравленно оглянулся, словно рассчитывая узреть здесь графа собственной персоной, потом пал на колени и с мольбой в голосе обратился к сержанту:

— Не выдавайте меня, очень прошу! Мы же с вами родственники, сеньор Перейра. Век буду за вас Бога молить, только не говорите ничего Его Сиятельству! Клянусь, что никогда в жизни не притронусь больше к вину!

— Семь, — холодно отметил Рикардо. — К тому же, «никогда» — это очень долго. А таких, как ты, родственников у меня половина Лимы, и я не могу сказать, что горжусь этим родством. Хорошо, я не сообщу дону Франсиско, что ты нарушил сухой закон, да еще с помощью его лучшего бургундского по гинее за бутылку. Остается только решить, что именно ему расскажешь ты. Я бы посоветовал говорить правду, но не вдаваться в подробности. Погуляли. Половили рыбки. Поговорили о погоде. Ты меня понял?

Гонсалес обрадованно закивал.

— Конечно, конечно. Я не отходил от вас ни на шаг. Вы помогли мне поставить сеть, а потом мы все вместе сидели в беседке и разговаривали о погоде и всяких пустяках. Потом собрались и пошли домой. Верно?

— Соображаешь, — похвалил сержант. — Можешь теперь выпить стаканчик, и пойдем снимать сеть.

* * *

Сразу же при входе во двор монастыря Хорнблоуэру бросилась в глаза стоящая возле крыльца трапезной карета. Сначала он решил, что она принадлежит Марсдену, но, приглядевшись, понял свою ошибку. Этот экипаж заметно уступал в размерах и выглядел далеко не так импозантно, как выезд Первого Секретаря. Тащившийся сзади Гонсалес сразу узнал его и обрадованно воскликнул: «Это лорд Байрон приехал! Помните, я вам говорил, сеньор капитан?»

Вслед за этим повар нырнул на кухню, заботливо придерживая, чтобы не расплескать, ведерко с пойманной рыбой, а Хорнблоуэр в сопровождении сержанта поднялся наверх в свою комнату. Рикардо проводил его до двери, пожелал приятного отдыха и распрощался до обеда. Хорнблоуэр с наслаждением снял тяжелый мундир и развалился в единственном, но очень удобном кресле. Теперь предстояло как следует обдумать, что он будет говорить при окончательном обсуждении плана будущих действий. Собственно говоря, в голове капитана намечаемая кампания успела сложиться в довольно стройную логическую цепочку. Теперь требовалось только выяснить у сеньора Миранды несколько второстепенных вопросов и получить подтверждение паре-тройке догадок. Он выглянул в окно, не увидел там ничего интересного, снова уселся в кресло и сам не заметил, как задремал.

Разбудил его Гонсалес, сообщивший, что обед готов, а «Его Сиятельство и Его Светлость ждут сеньора капитана через пятнадцать минут». Наскоро умывшись и причесавшись, ровно в назначенный срок капитан отворил дверь уже знакомых ему апартаментов графа Миранды. Помимо самого хозяина, неизменного Рикардо и хлопотавшего вокруг накрытого стола Гонсалеса, в комнате присутствовал молодой человек лет семнадцати, весьма замечательной наружности. Черные, вьющиеся волосы обрамляли немного вытянутое породистое лицо, на котором выделялись удивительно красивые, горящие странным внутренним огнем глаза. Общее впечатление от внешности юноши несколько портил по-детски пухлый подбородок с ямочкой и такие же пухлые губы, свидетельствующие о капризной и чересчур увлекающейся натуре. Роста он был выше среднего, на вид хорошо развит физически, но подростковая угловатость еще не до конца уступила место законченным пропорциям мужчины.

Миранда представил гостей друг другу, туманно отрекомендовав при этом Хорнблоуэра «находящимся в распоряжении Адмиралтейства». Байрон вряд ли понял, какого черта он делает в обществе испанца вдали от этого почтенного учреждения, зато оказался наслышан о подвигах капитана за последние два года. Он сделал Хорнблоуэру несколько комплиментов, обнаружив довольно близкое знакомство с опубликованными в свое время в «Газетт» и «Морском Вестнике» реляциями. Особенное внимание и интерес вызвал у молодого аристократа эпизод с захватом французского брига «Гьеп». Он уже успел прочитать о нем в прессе и теперь жаждал подробностей. Хорнблоуэр постарался отделаться кратким рассказом, но незаметно увлекся и проговорил целых десять минут, чего с ним не случалось вот уже лет пять. В результате, юный лорд на протяжении всего обеда бросал на капитана восхищенные взгляды и дважды или трижды поднимал бокал за его здоровье и успех. К сожалению, молодой человек этим не ограничился. Ел он мало, а вот пил куда больше, чем следует в его возрасте.

После десерта, почувствовав, видимо, что перебрал, лорд Байрон объявил, что у него разыгралась мигрень и попросил у хозяина прощения и позволения подышать свежим воздухом. Держась неестественно прямо и изо всех сил стараясь не шататься, он покинул комнату и некоторое время спустя появился во дворе.

Хорнблоуэр стоял у окна, смакуя рюмку поданного с кофе великолепного «бенедиктина». Легионеры обедали раньше начальства и теперь разбрелись кто куда. Лишь человек десять-двенадцать все еще торчали во дворе напротив трапезной. Центром ее был давешний гитарист с хитрым и смазливым лицом. Вот и сейчас он сидел на приступочке одной из заброшенных келий и вполголоса напевал что-то душещипательное, аккомпанируя себе на гитаре. Долговязая мальчишеская фигура Байрона пересекла двор и сразу оказалась в центре внимания собравшихся. «Хорхе! Хорхе пришел! Привет, Хорхе!» — слышалось со всех сторон. Видно было, что молодой лорд здесь не первый раз, а дружеское «Хорхе» свидетельствовало о довольно тесных, если не сказать фамильярных, отношениях с рядовыми членами повстанческого отряда Миранды.

— Не хочешь спеть нам что-нибудь, Хорхе, — спросил гитарист, протягивая ему свой инструмент.

— Песню, Хорхе! Песню! — подхватили остальные. Байрон вначале отнекивался и отмахивался, но экспансивные испанцы, окружив гостя со всех сторон и энергично жестикулируя, заставили-таки взять в руки гитару. С минуту он перебирал аккорды, задумчиво склонив голову, а затем залихватски ударил по струнам и начал наигрывать какой-то веселый мотивчик. Окно в комнате графа было открыто настежь, расстояние до собравшихся послушать певца не превышало тридцати ярдов, голос молодого лорда звучал хоть и с хрипотцой, но достаточно громко, так что, когда он наконец запел, Хорнблоуэр отчетливо слышал каждое слово. Пел Байрон по-английски. Те из слушателей, кто знал язык более или менее прилично, после первых же слов пришли в неописуемый восторг и выражали свое одобрение тем, что подхватывали рефрен после каждого куплета. Их менее удачливые собратья, знавшие по-английски всего несколько слов или и того не усвоившие, поддерживали певца дружным ревом одобрения просто в знак солидарности.

48
{"b":"8998","o":1}