ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Благодарю вас, сэр, — произнес он пересохшими, непослушными губами; он хотел сказать что-то еще, но ком в горле заставил ограничиться этим.

— Не надо меня благодарить, капитан, — неожиданно мягко проговорил Барроу. — Моей заслуги здесь нет. Мы с м-ром Марсденом лишь чуточку ускорили появление этого сообщения в прессе, но ни у нас, ни у любого другого человека, знакомого с вашим послужным списком, не возникало сомнений, что это обязательно произойдет. Благодарите себя, мой друг, вы заслужили капитанский чин. От всей души надеюсь дожить до того времени, когда придется начинать утро с ежедневного доклада вам, как новому Первому Лорду.

— Благодарю вас, сэр, — только и мог пробормотать Горацио после столь ослепительного пожелания.

Миранда, тем временем, тоже успел ознакомиться с указом о производстве.

— Поздравляю вас, капитан! — воскликнул он, дружески хлопнув Хорнблоуэра по плечу. — Поздравляю от всей души! А не кажется ли вам, господа, что такое событие заслуживает шампанского. Гонсалес! — крикнул он в отверстие звуковода, не обращая внимания на протестующий жест м-ра Барроу. — Бутылку шампанского, самого лучшего. И пошли кого-нибудь за Рикардо. Быстро!

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — донесся приглушенный ответ. — Сейчас все исполню.

Пять минут спустя Гонсалес принес на серебряном подносе пузатую бутыль темного стекла и четыре хрустальных бокала. Еще через пять минут появился слегка запыхавшийся сержант в мундире. При виде м-ра Барроу в глазах у него вспыхнул тревожный огонек, но, выслушав объяснение Миранды, он тотчас успокоился.

— За здоровье и будущие успехи нового капитана Королевского Флота. Ура!!! — провозгласил граф первый тост. Он и Рикардо выпили до дна, Барроу лишь пригубил вино, Хорнблоуэр, глядя на него, тоже ограничился маленьким глотком. Сержант с чувством пожал капитану руку.

— Поздравляю, дон Горацио. Желаю обойти весь свет и побеждать во всех сражениях. Так держать!

— Благодарю вас, Рикардо, благодарю вас, джентльмены. — Хорнблоуэр неловко поклонился и поставил недопитый бокал на край стола. — Я очень тронут и признателен вам всем за добрые слова, но у нас еще есть неотложные дела. Я правильно понял вас, м-р Барроу?

— Да-да, капитан. Я вас тоже поздравляю, но боюсь, что придется вас — и не только вас, но и всех присутствующих — несколько огорчить. Как вы уже знаете, обстоятельства резко изменились. Франко-испанский флот ушел в Кадис, и непосредственной угрозы Проливам с этой стороны больше нет. В отличие от Ферроля, Кадисская бухта имеет только один выход в открытое море, и блокирование ее представляется достаточно простым. Опыт уже имеется: в прошлой войне нам приходилось посылать эскадру для этой цели. Вы должны помнить этот эпизод, капитан Хорнблоуэр.

Капитан прекрасно помнил «этот эпизод», равно как и далекое от успешного, хотя Барроу попытался подать его с положительной стороны, завершение всей эпопеи. Да и сравнивать прошлую войну с настоящей было, по меньшей мере, опрометчиво. Действительно, Адмиралтейство посылало эскадру в район Кадиса с заданием не выпускать оттуда испанские корабли. Англичане свою задачу выполнили, то есть, никого не выпустили. С этой точки зрения м-р Барроу имел право назвать опыт успешным. Однако он либо забыл, либо не посчитал нужным упомянуть, что, во-первых, в блокирующей эскадре насчитывалось всего восемь крупных кораблей, из них три линейных, а во-вторых, в составе так называемого испанского флота, запертого в бухте, было лишь на три корабля больше. К тому же, испанский командующий, имея недокомплект экипажа, недостаток провианта и серьезные повреждения на части судов, вовсе не жаждал вырываться в море на оперативный простор и драться там с англичанами невесть за что. Даже когда внезапный шторм прогнал и разбросал блокирующую Кадис эскадру, испанцы и не подумали воспользоваться представившейся возможностью. Короче говоря, сравнение м-ра Барроу было, что называется, «притянуто за уши». Провести аналогию с днем нынешним невозможно, хотя бы из-за несоразмерности масштабов происходящего. Тогда в Кадисе торчал десяток кораблей, никому реально не угрожающих и никого, в общем-то, не интересующих. Сегодня там засел мощный флот, одним своим существованием оказывающий влияние на судьбы мира. Хорнблоуэр многое еще мог бы припомнить и сказать, но ограничился кивком и коротким подтверждением:

— Да, м-р Барроу.

— В связи с этим м-р Марсден вчера принял решение свернуть приготовления к намеченной операции, в которой вы все должны были участвовать. Не буду скрывать, ваш покорный слуга сначала придерживался такого же мнения. Но вчера же мне пришлось докладывать, в отсутствие м-ра Марсдена, Первому Лорду, и Его Светлость изъявил несогласие. Он дал поручение нам с м-ром Марсденом глубже изучить обстановку, провести консультации с экспертами — одним словом, еще раз все взвесить, а потом уже делать окончательный вывод. И вы знаете, джентльмены, он оказался прав. Все же почтенный возраст и опыт имеют свои преимущества. М-р Марсден и я, да и вы все, господа, — люди молодые, порой увлекающиеся… Спешим куда-то, торопимся, а надо всего-то — сесть и подумать как следует. Мы потом за полночь задержались. Долго спорили, но наконец договорились. И вот до чего. Пункт первый: рано утром я отправляюсь к вам. Как видите, пункт первый мною исполнен. Пункт второй: от имени Первого Лорда я подтверждаю взятые Адмиралтейством обязательства в отношении вас, джентльмены. Вам, капитан, — кивок в сторону Хорнблоуэра и лежащего перед ним номера «Газетт», — я привез наглядное доказательство нашей искренности. Что касается вас, граф, то тут тоже все в порядке. Врученный вам ордер по-прежнему в силе. Могу лишь добавить, что я виделся вчера с коммодором Кларком. Он в добром здравии и будет счастлив с вами познакомиться в любое удобное для вас время. Пункт третий и пока последний: мне поручено передать, что вы, граф, и вы, капитан Хорнблоуэр, в связи с изменением обстановки на театре военных действий, можете считать себя совершенно свободными, то есть, вы вправе отказаться от выполнения намеченного плана.

Барроу закончил излагать свои «пункты».

Наступила тишина. Казалось, жизнь остановилась внутри графских покоев и продолжалась где-то далеко за их пределами, судя по отдаленным звукам доносившимся извне.

Первым нарушил молчание Миранда.

— Следует ли из ваших слов, сеньор Барроу, что вы решили все-таки ничего не предпринимать для того, чтобы выманить Вильнева в открытое море?

— Я этого не говорил…

— Хорошо. Сформулирую вопрос по-другому. Следует ли нам считать, что Адмиралтейство отказывается от наших услуг?

— Этого я тоже не говорил.

— Тогда как прикажете понимать?..

— Буквально, господин граф. Буквально. Первый Лорд выразился вполне определенно. Неужели вы еще не поняли? Сегодня вам предстоит решать, возьметесь вы за это дело, учитывая последние события, или нет. Если ответ будет отрицательным, я уезжаю, а вы, джентльмены, постараетесь обо всем поскорее забыть. В противном случае, нас ждет долгий разговор и масса дел. Слово за вами.

На этот раз заговорил не проронивший до сих пор ни словечка Рикардо:

— Я сказал однажды, что мне здесь осточертело. К тому же, мне всегда претила благотворительность. Бесплатная похлебка камнем ложится в брюхо. А в успех я верю.

По бесстрастному лицу Миранды нельзя было понять, разделяет ли он мнение своего молочного брата. Высказываться он пока не спешил. Волей-неволей, капитану пришлось взять инициативу на себя. Барроу вел себя как-то неправильно. Из опыта общения с чиновниками, неважно какого уровня, Хорнблоуэр вынес твердое убеждение, что так они никогда не поступают. Нигде и никогда чиновник не отдаст решение зависящего от него дела в руки нижестоящих. Такой поступок противоречит природе чиновничьего племени. Вот почему великодушное предложение Барроу не только поразило, но и насторожило Горацио. Подспудно он ощущал за всем этим столкновение чьих-то мнений и интересов, быть может, диаметрально противоположных. И эти интересы могли затрагивать столь высокие круги, что лезть в эту кашу без оглядки вряд ли было разумным. Сначала надо выяснить, с чем он имеет дело. И Хорнблоуэр задал каверзный вопрос:

51
{"b":"8998","o":1}