ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Рановато впадать в старческое слабоумие. Заметив, как вспыхнул и привстал с места при этих словах капитан, атаман предостерегающе поднял руку и голосом, в котором внезапно зазвучал металл, приказал:

— Сядьте… сядьте, сеньор! В моем присутствии лучше воздерживаться от резких движений… — Он многозначительно положил ладонь на внушительного вида пистолет, лежащий справа от атамана на столе.

— Ваш аргумент убедителен, дон Антонио, — ледяным тоном заявил успевший взять себя в руки Хорнблоузр. — И я готов следовать здравому смыслу, который один лишь и гарантирует в настоящий момент либо мою… либо вашу жизнь, если вы в дальнейшем воздержитесь от резких высказываний в адрес лорда Нельсона.

— Ладно, готов признать, что погорячился, — примирительно сказал Запата, — но и ваш адмирал тоже хорош! Он хотя бы подумал, прежде чем обращаться с таким предложением, во что мне обойдется нападение на курьера самого Наполеона? Сюда стянут жандармов со всей страны… Меня им здесь не достать, но на время придется затаиться и свернуть дела. Я и мои люди можем понести большие убытки, не говоря уже о том, что кого-то обязательно подстрелят, когда жандармы полезут в горы на поиски виновных. Я даже не удивлюсь, если в помощь им французский император пришлет свои войска для верности. А мне вовсе не улыбается связываться с регулярной армией, да еще французской. Теперь вы понимаете причину моей несдержанности?

Хорнблоуэр вынужден был признать, что у Запаты были веские основания не одобрить замысел операции, но он уже придумал, как повернуть дело себе на пользу.

— Разумеется, дон Антонио, — сказал он самым вежливым тоном, какой только сумел изобразить, — но мне кажется, мы оба погорячились и совершенно напрасно. Полагаю, мы просто не совсем поняли друг друга. Британское командование, во-первых, не заинтересовано в огласке нападения на императорского курьера, а во-вторых, готово компенсировать вам как издержки, так и моральный ущерб, сопряженные с вашим участием в этой операции.

— Я приветствую разумную позицию британского командования, сеньор… капитан, — Запата заметно повеселел при упоминании «издержек и морального ущерба», — и приношу свои извинения за чересчур поспешный отзыв об умственных способностях лорда Нельсона. Но не могли бы вы пояснить мне, каким образом вы надеетесь избежать огласки? Вы собираетесь похитить курьера? Но в этом случае его все равно хватятся. Рассейте мои сомнения, сеньор, чтобы между нами больше не возникало недопонимания.

Вот теперь можно было выложить на стол все козыри, не раскрывая при этом истинной цели предприятия. Капитан просчитал этот диалог заранее, правда, не предусмотрев резкий выпад Запаты в адрес адмирала, заставивший его самого едва не потерять самообладание и все испортить. Во всем остальном разговор с главарем разбойников развивался согласно намеченному плану.

— Мы должны ознакомиться с приказами Бони Вильневу так, чтобы об этом никто не узнал, в первую очередь, сам курьер, — небрежным тоном заявил Хорнблоуэр, как будто речь шла о каком-нибудь пустячке, не заслуживающем упоминания.

— Ну и как же вы рассчитываете это осуществить? — скептически прищурился Запата. — Или у вас в заплечном мешке шапка-невидимка?

— Все гораздо проще, дон Антонио, — улыбнулся капитан. — Дорога до Кадиса долгая. Должен же курьер где-то останавливаться… перекусить или переночевать… С помощью ваших людей было бы несложно добавить сонное зелье в вино или суп курьеру и охране, ознакомиться с содержимым почты, а потом все вернуть на место. Как вам нравится такой способ?

— Способ хороший, — согласился атаман, — но в данном случае ничего не выйдет. Можете забыть про сонное зелье и постоялые дворы. Простые курьеры пользуются вентами [36], согласен, но императорские — никогда. Курьер редко выходит из кареты, разве что на почтовых станциях размять ноги, пока меняют лошадей. Пьют, едят и спят они тоже в карете. Меняется только охрана — солдат в седле не поспит, а в карете на всех места не хватит, да и продуктов столько в карету не загрузишь…

— Охрана большая? — быстро спросил капитан.

— Полувзвод во главе с капралом или сержантом.

— Солдаты испанские или французские?

— Французские. Нашим Наполеон охрану своих посланцев не доверяет.

— Так я и думал, — сказал Хорнблоуэр. — Придется применить другой способ. Жаль, конечно, что нельзя использовать первый, но я, признаться, на него особенно и не надеялся. Ночью по тракту большое движение?

— Никакого… Меня боятся… Но императорские курьеры ездят и по ночам. Меня они не интересуют — золота курьеры не возят, а их бумаги нам ни к чему. Вы хотите напасть на карету ночью?

— Я хочу устроить ловушку.

— Интересно. Расскажите мне.

Хорнблоуэр рассказал. Когда он закончил, Запата одобрительно захлопал в ладоши и со смехом сказал:

— Только не пытайтесь уверить меня, что такое придумал ваш хваленый Нельсон. Готов согласиться, что он форменный гений во всем, касающемся кораблевождения или морского боя, но я ручаюсь, что ни одному адмиралу в жизни не изобрести ничего подобного. Ваш план, сеньор, достоин короля разбойников!

Хорнблоуэра немного покоробило от сравнения его с разбойником, пусть даже с самым великим, но Запата восхищался его планом так искренно, что в душе он простил ему эту маленькую бестактность.

— Будем надеяться, что на практике он окажется так же хорош, как в теории. — Сдержанный тон капитана несколько умерил пылкий восторг атамана; он снова посерьезнел и принялся размышлять вслух: — Так… тридцать человек на дорогу, еще десяток в дозор… два десятка наверху… Замечательно, сеньор капитан. Мы обойдемся малыми силами. Не придется даже вызывать людей дополнительно. Хватит тех, что в пещерах. У вас неплохо работает голова, сеньор. Скажу честно, лучше я бы и сам не смог придумать.

— Благодарю вас, дон Антонио, — поклонился Хорнблоуэр. — Кстати, мне понадобятся мои люди. У нас есть офицерские мундиры — полковничий и сержантский. Нужно еще пять — рядовых жандармов. Надеюсь, у вас они найдутся?

— Сколько угодно, — успокоил его Запата, — а будет мало или размер не подойдет — всегда можно отловить еще парочку жандармов. Чего-чего, а этого добра в Испании хватает. А насчет ваших людей можете не беспокоиться. Я сейчас же распоряжусь. Они будут здесь завтра на рассвете. Заодно прикажу установить круглосуточное наблюдение за дорогой от Кордовы до Севильи. Как только появится интересующий нас экипаж, мне дадут знать. В вашем распоряжении будут примерно сутки. Достаточно?

— Вполне.

— Договорились. Ну а теперь, сеньор капитан, перейдем к последнему, но весьма существенному для меня моменту. Вам, должно быть известно, что мои услуги стоят дорого?

— Известно, дон Антонио, — сухо сказал Горацио. — Во сколько вы оцениваете вашу помощь?

Запата опять откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Прошло две минуты, три, пять — а он все молчал и не шевелился.

— Двадцать тысяч франков. Золотом, — раздался голос из кресла, когда Хорнблоуэр начал уже проявлять признаки нетерпения.

Теперь пришел черед задуматься капитану. Запрошенная сумма составляла около тысячи фунтов на английские деньги, то есть, примерно половину выделенных ему на подкуп разбойника средств. Жаль было расставаться с такими деньгами. Мистер Каррон предупреждал, что с Запатой торговаться опасно. Он мог и сбавить цену, но мог и заупрямиться. В последнем случае атаман мог даже вообще отказаться от сделки или потребовать вдвое. Горацио решил не рисковать.

— По рукам, дон Антонио, — решительно сказал он.

— Вот и отлично! — обрадовался Запата. — Вижу, что я в вас не ошибся. Приятно все-таки иметь дело с умным человеком. Когда и как я получу деньги?

— Завтра. Половину. Остальное после дела, — без промедления ответил Хорнблоуэр.

— По рукам! — согласился дон Антонио. — Ну а сейчас, сеньор капитан, непременно нужно обмыть наше соглашение. И не вздумайте отказываться — плохая примета! Вы же не хотите, чтобы нас постигла неудача? Вот и чудесно! Как вы относитесь к хересу, сеньор капитан? Готов поставить свою долю от двадцати тысяч франков, что такого хереса, как у меня, вы еще не пробовали. Каждый сезон владелец виноградников близ Хереса-де-ла-Фронтера любезно предоставляет в мое распоряжение бочку этого чудесного напитка. Знаете, кому достаются остальные? Герцогу Годою, ни больше ни меньше.

вернуться

36

Вента (от итал. venta) — уединенная придорожная корчма.

80
{"b":"8998","o":1}