ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По этой причине информацию Иерихона приходилось маскировать самыми разными способами. Чтобы скрыть истинный источник потока секретнейших сведений, было придумано несколько более или менее правдоподобных историй.

Рассказывали, например, что сведения военного характера получены от нескольких иракских офицеров, которые служили в Кувейте и якобы перешли на сторону коалиции. В этих рассказах упоминался некий таинственный майор, который выдал очень много полезных сведений в ходе допросов в одном из секретных центров спецслужб союзников, располагавшемся где-то на Среднем Востоке, но только не в Саудовской Аравии.

Появление информации об иракском оружии массового поражения объяснили тщательным опросом европейских инженеров, работавших в Ираке в период с 1985 по 1990 год, а также некоего молодого иракского ученого, который учился в лондонском Импириал-колледже, влюбился в англичанку и решил остаться в Великобритании.

Что касается сведений политического характера, то согласно официальной версии они были получены путем опроса беженцев из Ирака, от подпольных радиостанций, действовавших в оккупированном Кувейте, а также в результате блестящей работы отделов внешней разведки, занимавшихся перехватом радиопередач и наблюдением с воздуха.

Но как можно было объяснить, что спецслужбам стали известны слова Саддама (какими бы нелепыми они ни казались), произнесенные на закрытом заседании в его личном дворце, при этом не признавшись, что у союзников есть агент в высших эшелонах багдадской иерархии?

А подобное признание грозило большими неприятностями. Во-первых, в результате катастрофически повысилась бы вероятность утечки информации. Однажды попав в министерство, парламент или конгресс, любая информация неизменно просачивалась наружу. Источниками утечки могут быть документы кабинета министров, меморандумы международных организаций, переписка между министерствами и ведомствами.

С точки зрения сотрудников служб безопасности, самыми активными болтунами были политические деятели. О неуловимых шпионах они рассказывали своим женам, подругам, приятелям, парикмахерам, водителям и барменам. Они обменивались друг с другом конфиденциальной информацией даже в ресторане, когда над их столиком в выжидающей позе склонялся официант.

Во-вторых, и в США и в Великобритании было немало настолько оперативных репортеров газет и других средств массовой информации, что по сравнению с ними следователи Скотланд-ярда и ФБР казались неповоротливыми динозаврами. Объяснить таким репортерам источники информации, не упомянув об Иерихоне, было бы очень не просто.

Наконец, и в Лондоне и в Вашингтоне еще учились сотни иракских студентов. Многие из них наверняка являлись агентами шефа Мухабарата доктора Исмаила Убаиди и были готовы в любой момент сообщить обо всем, что они видели или слышали.

Конечно, никто не назовет имени Иерихона, это было совершенно исключено. Однако, чтобы поднять на ноги всю службу контрразведки Рахмани, вполне достаточно даже намека на то, что из Багдада поступила информация, которая не должна была попасть к союзникам. Иракские контрразведчики работали бы круглыми сутками, чтобы найти источник утечки информации. Тогда в лучшем случае Иерихон в целях самозащиты замолчит навсегда, а в худшем – будет разоблачен и схвачен.

До начала воздушной войны оставались считанные дни. Спецслужбы США и Великобритании снова собрали своих экспертов по ядерной физике и попросили их заново оценить всю выданную им ранее информацию. Не упустили ли они чего-то, не может ли все же Ирак обладать большими производственными мощностями по разделению изотопов урана, чем они думали раньше?

В Великобритании снова вызвали на консультации специалистов из Харуэлла и Олдермастона, в Америке – из Сандии, Ливермора и Лос-Аламоса. Особенно жесткому давлению подверглись сотрудники отдела Z из лаборатории Лоуренса в Ливерморе, в задачу которых входило осуществление контроля за распространением ядерного оружия в странах третьего мира.

Ученые мужи довольно раздраженным тоном подтвердили, что они не ошиблись. Даже если взять наихудший вариант, сказали они, даже если предположить, что у Саддама есть не один, а два каскада центрифуг для разделения изотопов методом диффузии и что оба каскада работают уже не год, а два года, то и в этом случае у Ирака может быть лишь половина того количества урана-235, какое необходимо для создания одной-единственной атомной бомбы средней мощности.

В ЦРУ и Интеллидженс сервис было рассмотрено несколько сценариев.

Саддам мог быть введен в заблуждение своими подчиненными. Такая ситуация маловероятна. За наглый обман раиса виновные поплатились бы жизнями.

Саддам мог заявить, что у него есть атомная бомба, но при этом он солгал. Такой вариант представлялся весьма возможным. Саддам мог пойти на такой шаг, например, для того, чтобы поднять моральный дух колеблющихся или запуганных сторонников. Но тогда почему он сообщил эту новость только узкому кругу закоренелых фанатиков, которые не колебались и не собирались предавать своего хозяина? Пропаганда предназначена для подъема духа всего народа и для запугивания врагов. На этот вопрос ответа не было.

Возможно, Саддам вообще не говорил ничего подобного. Тогда сообщение было чистейшей ложью, а лгал Иерихон, скорее всего, из жадности, потому что он чувствовал приближение войны, с началом которой источник его обогащения иссякнет. Он сам оценил свою информацию в миллион долларов.

Иерихон мог лгать еще и потому, что его разоблачили и он во всем признался. Такой вариант развития событий тоже вполне возможен. В этом случае британский связной в Багдаде оказывается в крайне опасном положении.

В этот момент руководство операцией взяло на себя ЦРУ. Как фирма, полностью оплачивающая операцию, оно имело на то полное право.

– Стив, я изложу только самую суть, – говорил Билл Стюарт вечером 14 января, когда он позвонил Стиву Лэнгу по линии спецсвязи. – Или Саддама ввели в заблуждение, или он врет. Возможно также, что Иерихона ввели в заблуждение или он врет. В любом случае за такое вранье дядя Сэм не намерен переводить миллион зеленых на счет в венском банке.

– Билл, а не может ли быть, что правильным окажется все-таки не рассматривавшийся вами сценарий?

– Какой?

– Что Саддам действительно сказал это и что он был прав?

– Никоим образом. Это очередная иракская уловка. Мы на такую приманку не клюнем. Посудите сами, за девять недель Иерихон отлично поработал, хотя теперь нам приходится проверять кое-что из его информации. Половина сведений уже проверена; пока что весь материал оказался вполне добротным. Но последнее сообщение все перевернуло. Мы полагаем, что связи с Иерихоном пришел конец. Мы не знаем почему, но уж так случилось.

– Билл, это создаст для нас тьму проблем.

– Знаю, приятель, потому и звоню вам. Только что закончилось совещание у директора. Или Иерихона схватили и он все рассказал саддамовским головорезам, или он обнаглел сверх всякой меры. Но боюсь, он перейдет к угрозам, как только узнает, что мы не собираемся посылать ему миллион долларов. В любом случае для вашего человека в Багдаде это плохие новости. Он отличный парень, не так ли?

– Лучше не бывает. Чертовски хладнокровен.

– Тогда, Стив, выводите его. Срочно.

– Думаю, придется так и сделать, Билл. Спасибо за информацию. Жаль, это была отличная операция.

– Великолепная, но – была.

Стюарт повесил трубку. Лэнг отправился наверх к сэру Колину.

Через час было принято решение.

Утром 15 января, еще до завтрака, все американские, британские, итальянские, саудовские и кувейтские летчики уже знали, что для них начинается война.

Они считали, что политикам и дипломатам не удалось ее предотвратить. Днем все авиационные подразделения были приведены в состояние повышенной боевой готовности.

Мозговые центры предстоящей воздушной кампании располагались в трех местах в Эр-Рияде и его пригородах.

100
{"b":"9007","o":1}