ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он бросил взгляд на часы. Он тоже получил приказ – непонятный, но его нужно было выполнять.

К тому времени группа «Голубая сойка» была уже в девяти минутах от цели. Три «игла» направлялись прямо в пасть тигру. Пилоты подавленно молчали.

На борту АВАКСа сержант еще видел сигнал «Голубой сойки-1»; самолет все снижался. Очевидно, пилот уже катапультировался, а «игл» вот-вот рухнет в озеро.

Через четыре минуты командир оперативной группы вдруг изменил свое решение.

– Группа «Голубая сойка», вас вызывает АВАКС. Возвращайтесь на базу, повторяю, возвращайтесь на базу.

Ничего не понимающие пилоты трех «иглов» развернулись и взяли курс домой. На аэродроме Восточный Тикрит иракские зенитчики, не имевшие радиолокаторов, напрасно прождали их еще целый час.

Переговоры американских летчиков слышал и другой иракский пост радиоперехвата, расположенный в южных отрогах Джебаль-аль-Хамрина. В обязанности полковника, командовавшего этим постом, не входило предупреждать Восточный Тикрит или любую другую военно-воздушную базу о приближении самолетов противника. Единственной задачей полковника было следить за тем, чтобы никто не залетел в Хамрин.

Когда группа «Голубая сойка» развернулась над озером, полковник объявил повышенную боевую готовность: курс от озера до Восточного Тикрита пролегал через южные отроги хребта. Потом один из американских самолетов потерпел аварию, и полковник облегченно вздохнул. Когда же и три других самолета развернулись и взяли курс на юг, он отменил боевую готовность.

Дон Уолкер по спирали снизился до ста футов над поверхностью озера и только тогда передал сигнал бедствия. Едва не коснувшись крылом волн Ас-Садияха, он резко изменил курс и, включив систему LANTRIN, направил свой самолет на север, к Джебаль-аль-Хамрину.

Система инфракрасной ночной аэронавигации и наведения на цель (LANTRIN) представляет собой американский вариант системы TIALD, состоящей на вооружении британских ВВС. Переключившись на LANTRIN, Уолкер сквозь стекло фонаря кабины видел перед собой местность, которую освещал подвешенный под крылом мощный источник инфракрасного света.

На экране перед пилотом мелькали колонки цифр, указывавшие курс, скорость, высоту полета и время, оставшееся до бомбометания.

Уолкер мог бы доверить вести «игл» компьютеру автопилота; пусть приборы бросают его в каньоны и долины, отклоняют от горных хребтов и склонов холмов. Но он предпочитал ручное управление.

В «Черной дыре» Уолкеру дали аэрофотоснимки, по которым он проложил маршрут, позволявший по всей трассе не подниматься выше линии горизонта. Он прижимал свой «игл» к долинам, нырял из одной низины в другую. Приближаясь к Каале, самолет Уолкера будто катался по «американским горкам».

Когда Уолкер подал сигнал бедствия, Майк Мартин тут же отозвался условленной последовательностью сигналов. Потом он перебрался к выступу возле щели, навел инфракрасный указатель цели на брезентовое пятно, установил красную точку точно в центре брезента и теперь уже не выключал прибор.

По радио Мартину сообщили, что до бомбометания осталось семь минут. С этого момента Мартин не должен был сдвигать красную точку ни на дюйм.

– Пора бы ему и появиться, – пробормотал Истман. – Я уже промерз до костей.

– Скоро появится, – откликнулся Стивенсон, заталкивая в рюкзак остатки своего имущества. – Тогда, Бенни, ты сможешь показать в кроссе все, на что способен.

Неупакованным остался только радиопередатчик с антенной и источником питания. Он был готов к следующему выходу в эфир.

Сидевший за спиной Уолкера штурман Тим тоже получал всю информацию о полете. Быстро менялись цифры на экране: четыре минуты до бомбометания, три с половиной, три… «Игл» промелькнул над той крохотной лощинкой, где приземлились Мартин и его товарищи. Самолету понадобятся считанные секунды на то, чтобы преодолеть расстояние, которое десантники прошли за две ночи.

– Девяносто секунд до бомбометания…

Десантники услышали рев двигателей приближавшегося с юга «игла», когда тот начал набирать высоту.

Истребитель-бомбардировщик находился в трех милях от цели, над последним горным хребтом. В этот момент указатель времени до момента бомбометания замер на нулевой отметке. В полной темноте две сигарообразные бомбы отделились от крыльев самолета и по инерции несколько секунд поднимались вслед за «иглом».

Во всех трех «деревнях» солдаты Республиканской гвардии, разбуженные ревом двигателей неизвестно откуда появившегося над их головами истребителя-бомбардировщика, спрыгивали с коек и мчались к орудиям и пусковым ракетным установкам. Уже через несколько секунд гидравлические устройства поднимали крыши «амбаров», в которых стояли орудия противовоздушной обороны.

Бомбы наконец подчинились силе тяжести и устремились вниз. Расположенные в их головках инфракрасные сенсоры нащупали невидимый направляющий луч, отразившийся от красного пятна на брезенте. Теперь они будут следовать по этому лучу до самой цели.

Рев двигателей «игла», от которого содрогнулись горы, оглушил и Мартина. Он ничком лежал на уступе, удерживая красное пятно на том месте, где должен был находиться ствол «Вавилона».

Мартин так и не увидел бомб. Только что через окуляр усилителя он всматривался в бледно-зеленое изображение склона холма, а в следующее мгновение ему пришлось отпрянуть от прибора и прикрыть глаза рукой, потому что темная ночь превратилась в кроваво-красный день.

Обе бомбы взорвались практически одновременно. В глубине гигантской пещеры иракскому полковнику не хватило трех секунд, чтобы дотянуться до рычага «запуск». Три секунды спустя запускать было нечего.

На глазах у Мартина – в эти минуты приборы ночного видения были не нужны – всю вершину Каалы охватило пламя. В пламени на мгновение возник силуэт огромного ствола; тут же ствол, как побитый зверь, стал отступать, поворачиваться и корежиться в нестерпимом жару. Потом вместе с остатками купола его обломки рухнули в кратер.

– Как в аду, – прошептал сержант Стивенсон, лежавший бок о бок с Мартином. Сравнение было на редкость удачным.

Потом стали видны лишь отблески оранжевого пламени, бушевавшего в глубине кратера. Холмы снова исчезли в ночной темноте. Мартин несколько раз нажал на кнопку радиопередатчика, вызывая Эр-Рияд.

Сбросив бомбы, Дон Уолкер в крутом вираже развернул самолет на сто тридцать пять градусов и одновременно направил его нос вниз, стремясь поскорее выйти на обратный курс, домой. К несчастью, высокие холмы не позволяли снизиться настолько, чтобы «игл» стал недосягаем для ракет и зенитных орудий.

Самый удачный запуск был произведен из дальней «деревни». Самолет Уолкера разворачивался над этой деревней ничтожную долю секунды, но именно в этот момент иракцы выпустили две ракеты – не советские «земля-воздух», а лучшие в иракских войсках «роланды» французско-германского производства.

Первая ракета помчалась вслед за «иглом» на небольшой высоте и врезалась в горный хребет, когда самолет скрылся за ближайшим холмом. Второй «роланд» преодолел горный хребет и в следующей долине настиг «игл», практически оторвав у него правый двигатель. Уолкер почувствовал жестокий удар.

Самолет швырнуло в сторону, система управления моментально вышла из строя, а вспыхнувшее топливо превратило «игл» в комету с пылающим хвостом. Уолкер схватился было за рычаги управления – никакой реакции. Все было кончено, его самолет умирал, включились все аварийные огни, тридцать тонн горящего металла могли в любую секунду врезаться в горы.

– Катапультируюсь, катапультируюсь…

Стекло колпака разлетелось вдребезги, а через микросекунду в черное небо были выброшены вместе с катапультируемыми сиденьями два летчика. Приборы тотчас распознали, что высота катапультирования слишком мала, и разорвали ремни, удерживавшие пилота в сиденье, освобождая его от лишнего металла и позволяя парашютам раскрыться.

156
{"b":"9007","o":1}