ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

К таким случаям то разведывательное управление, которому предлагает свои услуги потенциальный агент, всегда относится крайне скептически: уж слишком велика вероятность того, что это всего лишь «подсадная утка», направленная второй стороной. Когда в 1960 году высокий русский стал искать связи с американцами, заявив, что он является полковником Главного разведывательного управления Министерства обороны СССР и хочет работать на Запад, ему попросту отказали.

Ошеломленный отказом русский решил попытать счастья с британцами, и те предоставили ему возможность проявить себя. Олег Пеньковский оказался одним из самых поразительных агентов за всю историю международного шпионажа. За свою недолгую, всего тридцатимесячную, карьеру шпиона он передал англоамериканской оперативной группе, которая «вела» его, более пяти с половиной тысяч документов – и все они относились к категориям «секретно» и «совершенно секретно». Во время кубинского кризиса, разразившегося из-за размещения русских ракет на этом острове, никто не догадывался, что президент Кеннеди отлично знал все карты, которыми приходилось играть Никите Хрущеву; Кеннеди был в положении игрока в покер, когда за спиной его противника находится большое зеркало. Роль этого зеркала выполнял Пеньковский.

Пеньковский пошел на отчаянный риск, отказавшись выехать на Запад, когда это было еще возможно. После кубинского кризиса советская контрразведка разоблачила его. Пеньковского судили и расстреляли.

Тем, кто в тот вечер принимал участие в совещании в кабинете Коби Дрора, не было нужды рассказывать об Олеге Пеньковском. В мире разведчиков он стал легендой. Когда Шарон как бы невзначай обронил это имя, в мыслях каждого невольно сверкнула мечта, казавшаяся совершенно несбыточной. Настоящий, из крови и плоти, бесценнейший предатель в самом Багдаде? Реально ли это? Может ли такое быть на самом деле?

Коби Дрор одарил Шарона долгим, испытующим взглядом.

– Что ты хочешь сказать, молодой человек?

– Я просто подумал, – преувеличенно скромно ответил Шарон, – а если составить письмо… просто письмо… не заставляя никого рисковать… задать несколько вопросов, трудных вопросов, на которые мы хотели бы получить ответы… интересно, что он скажет?

Дрор бросил взгляд на Гершона, в обязанности которого входила работа с «нелегальными» агентами. Гершон только пожал плечами, как бы говоря: я занимаюсь людьми, какое мне дело до каких-то писем?

– Хорошо, Давид. Мы напишем ему ответное письмо. Мы зададим ему ряд вопросов. Потом посмотрим. Эйтан, ты займешься этим вместе с Давидом. Прежде чем отправлять письмо, покажите его мне.

Эйтан Хадар и Давид Шарон вместе вышли из кабинета.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, какую чертовщину затеял, – проворчал шеф средневосточного отдела, обращаясь к своему подчиненному.

Ответное письмо составлялось необычайно тщательно. Над ним работали несколько экспертов Моссада. Наконец был подготовлен проект ответа на иврите. Перевод на арабский будет сделан в последнюю очередь.

Сначала Давид представился, разумеется только по имени, поблагодарил автора за его предложение и заверил, что послание благополучно прибыло к тем людям, с которыми автор и хотел установить контакт.

Далее в ответе говорилось: автор не может не понимать, что как содержание его послания, так и способ пересылки вызвали удивление и серьезные сомнения. Поскольку автор послания, очевидно, не глупец, он должен также знать, что «моему народу» потребуются кое-какие доказательства искренности его намерений.

Затем Давид заверил автора, что как только такие доказательства будут получены, перевод запрошенной им суммы не заставит ждать, но в любом случае представленная автором информация должна оправдывать те финансовые затраты, которые готов понести «мой народ». В связи с этим автору предлагалось найти ответы на вопросы, изложенные на отдельном листе.

К этому сводилась суть ответного письма, на самом деле оно было намного длиннее и изощреннее. В заключение Шарон дал автору адрес для ответа.

Это был адрес пустующего дома в Риме, который по срочному требованию из Тель-Авива подыскало римское бюро Моссада. Теперь сотрудники римского бюро будут следить за пустым домом. Если там появятся иракские секретные агенты, их сразу обнаружат, и все дело будет закрыто.

Лишь после долгих обсуждений был составлен перечень из двадцати вопросов. Ответы на восемь из них уже были известны Моссаду, причем считалось, что Ирак об этом ничего не знает. Поэтому попытка провести Моссад не удастся.

Восемь других вопросов касались событий, которые должны были вскоре произойти; после этого можно будет проверить правильность ответов. Наконец, на четыре оставшихся вопроса израильтяне и в самом деле очень хотели бы получить ответы, в особенности на вопрос относительно намерений самого Саддама Хуссейна.

– Что ж, посмотрим, как высоко летает эта чертова птичка, – сказал Коби Дрор, просмотрев перечень вопросов.

Наконец профессор арабского факультета Тель-авивского университета перевел письмо на цветистый, образный арабский язык. Шарон подписал его на том же языке, воспользовавшись арабским вариантом собственного имени – Дауд.

В тексте письма содержалось еще одно предложение. Давид говорил, что он хотел бы дать автору имя и, если тот не будет возражать, нельзя ли впредь называть его Иерихоном?

Письмо было отправлено из единственной арабской страны, с которой Израиль поддерживал дипломатические отношения, – из Египта.

После того как письмо ушло, Шарон занялся другими, более прозаическими делами. Чем больше он ждал, чем больше размышлял, тем более сумасшедшей казалась ему вся эта затея. Невероятно опасно пользоваться абонементным почтовым ящиком в стране, где контрразведкой руководит ловкий Хассан Рахмани. Еще опаснее передавать совершенно секретную информацию «открытым текстом», а в первом письме не было даже намека на то, что Иерихон хоть что-то понимает в шифровке сообщений и средствах тайнописи. В будущем, конечно, исключалось и использование обычной почты – если у этой истории имеется будущее, в чем Шарон все больше и больше сомневался.

Но история получила свое продолжение. Четыре недели спустя в Риме получили ответ Иерихона. Нераспечатанный конверт во взрывобезопасном ящике доставили в Тель-Авив. Были приняты все мыслимые меры предосторожности. Конверт мог быть начинен взрывчаткой или пропитан смертельно ядовитыми веществами. Наконец ученые объявили, что конверт «чист», и его вскрыли.

Ко всеобщему удивлению, ответы Иерихона оказались поразительно точны. На все восемь известных Израилю «контрольных» вопросов Иерихон ответил абсолютно правильно. Ответы на восемь вопросов другой группы относительно передислокации войсковых частей, перестановок в багдадской иерархии, поездок высокопоставленных иракских чиновников за рубеж можно будет проверить позднее, когда эти события совершатся – если они совершатся вообще. Тель-Авив не знал и никак не мог проверить правильность ответов на четыре заключительных вопроса, но все они казались вполне правдоподобными.

Давид Шарон тут же написал ответное письмо. Даже будучи перехваченным иракской контрразведкой, оно не вызвало бы ни малейших подозрений.

Дорогой дядюшка, спасибо за письмо, которое я только что получил. Это просто чудесно, что у вас все хорошо и вы здоровы. Ответы на некоторые из заданных вами вопросов потребуют времени, но, если все будет благополучно, я скоро вам снова напишу. Любящий вас племянник Дауд.

Постепенно в Моссаде все больше и больше склонялись к тому мнению, что Иерихон и в самом деле намерен работать на Израиль. В таком случае следовало срочно предпринять какие-то меры. Одно дело – обмен парой писем, и совсем другое – постоянная связь с глубоко законспирированным агентом в стране, где властвует жестокая диктатура.

Связь посредством посланий, написанных «открытым текстом» в дальнейшем исключалась, точно так же как и пересылка писем почтой через абонементный ящик. Такая связь кратчайшим путем вела к провалу.

51
{"b":"9007","o":1}