1
2
3
...
45
46
47

Мы смотрим в зрачки друг друга, пытаясь проникнуть в их черную глубину. И что-то увидеть. Что-то понять… Я вижу — эти глаза хотят что-то сказать!

Ладно, бред какой-то. Я снова усмехнулась. Приблизив нос к зеркальному полотну, проверила ровность подводки и, снова отстранившись, нацепила неизменные темные очки. Удовлетворившись увиденным, я кинула приветливую улыбку персонажу, нарисованному на амальгаме, и, развернувшись, выпорхнула за порог. На свидание с самой собой.

Меня нежно обняла весна. Теплом солнца, лаской ветра, запахами тополей. Весна обняла меня и, лег ко оторвав от асфальта, забавляясь, унесла в облака.

Именно на них, а не на автобусе, я добралась до двора своего детства…

Вот он. Я остановилась, глядя на двухэтажный каменный дом на той стороне. Раньше его фасад прятался за ширмой огромных тополей… Теперь деревья спилили и дом обнажился. Он изменился, но только внешне: я почувствовала на себе знакомый взгляд — он узнал меня.

Я стала медленно приближаться, отдаваясь ощущению каждого шага.

Мостовая, когда-то булыжная, сегодня безжалостно закатана под асфальт. На ней мы гоняли мяч, презрительно не обращая внимания на опасность попасть под колеса. Автомобильное движение тог да было не такое безумное.

Мой путь преградил неизменный апрельский ручей, нахально заполнивший низины тротуара. Устроив ботинком фонтанчик радужных брызг, я подошла к калитке, ведущей во двор. Ограду, бывшую когда-то деревянным сплошным забором, на котором мы зависали, глазея на мир, заменили стальной сеткой. Уютное дворовое пространство перестало быть замкнутым. Я ступила на узкую каменную дорожку. Медленно меряя ее своими, выросшими до 38-го размера, ступнями, я вошла.

От огромного, выше крыши дома, тополя в центре двора остался широкий пень. Разрослись ивы и закрыли тенью те места, где когда-то гуляло солнце. Нет деревянной, казавшейся мне тогда гигантским трамплином, горки. Вместо беседки стоит новый деревянный стол и скамья.

Я села на эту скамью и закурила.

Манила входная дверь в подъезд. Войти? Или не надо… Впрочем, хотелось встретиться с широкой деревянной лестницей. Эта лестница часто мне снится: она непременно обрушивается под ногами, не давая мне подняться наверх, где была дверь в нашу квартиру. Ни разу я не дошла до нее. Хех, а наяву я это сделаю! Интересно, изменилась ли сама лестница?

Я поднялась, приблизилась к входной двери и вошла.

Нет, лестница та же. И перила, по которым я съезжала на животе. Та же, но… другая. Почему-то со всем другая. Словно мои следы бесповоротно покрыты толстым слоем следов чужих.

Я подняла голову, взглядом следуя по ступеням, уходящими куда-то в тот, далекий, мир моего детства. Этот мир был где-то здесь и не здесь. Он одновременно был и бесконечен, скрываясь там, за последним поворотом перил, и ограничен беленым потолком в недоступной паутине. Он и манил, и пугал, и внимательно наблюдал за мной. И вдруг, в этой, казавшейся уже почти виртуальной, действительности я услышала легкий, но пугающе знакомый, живой запах. Сигарета!

Кто-то курил сигарету.

Неожиданный глупый страх прошел горячечной волной. Я усмехнулась воспоминанию: ну, вряд ли это пугало моего детства еще обитает здесь… Просто какой-нибудь мальчик украдкой выбрался на площадку курить. Я по инерции сделала еще несколько неуверенных шагов вверх по лестнице… и увидела ее.

Она сидела на самой верхней ступени. Широко расставив ноги в узких джинсах и песочных ботинках на толстой подошве. Согнутые в локтях руки расслабленно лежали на коленях, оголенные запястья из рукавов замшевой куртки закованы в многочисленные браслеты, а в красивой изогнутой кисти левой руки она держала дымящуюся сигарету. Каштановое каре с длинной челкой загоралось рыжиной на бликах от контраста с зел ным вязаным свитером, свернутый ворот которого под распахнутой курткой мягко обнимал шею девушки. Кожа была очень светлой. «Какая нежная кожа, — почему-то подумала я. — Юная. И что-то не так… Да — глаза. Глаза совсем не юные. И какие-то странные. Цвет? Не пойму… какой. Или взгляд? «

Девушка очень внимательно посмотрела, будто ждала меня.

Не то чтобы я растерялась. И не то чтобы я разозлилась. Мне даже было приятно, что я ошиблась в смоделированном образе неожиданно вторгшегося персонажа. Она мне даже понравилась. Даже мелькнуло ощущение, что мы не чужие. Может, кто-то из моего детства?..

Но все же ее появление было неуместно.

Я сочинила равнодушие в своем взгляде и, ото рвавшись от непонятных глаз, от которых на самом деле почему-то не хотелось отрываться, неубедительно изображая независимость, развернулась и медленно приблизилась к окну на площадке, как бы небрежно кинув на подоконник свой рюкзак. «Почему это я должна бежать? Вот сейчас постою, побуду сколько захочется и пойду, когда захочется», — уговаривала я себя, делая вид, что увлечена видом за окном, на самом деле чувствуя какое-то нелепое волнение. Спиной я видела, как плавает вокруг девушки сигаретный дымок, тянется ко мне, стоящей у окна, и опутывает меня, как липкая паутина.

«Да, ну, млин, в самом деле! « — И только я, решившись уйти отсюда, сделала полдвижения, как услышала ее голос:

— Извините, у вас не будет огня?

Я обернулась.

— У меня потухла сигарета, — показывая смущение, чуть улыбнулась она и тут же, легко поднявшись, двинулась вниз по ступеням.

Я достала зажигалку, из всех сил пытаясь скрыть дрожь, черт бы ее побрал! «И чего это я??»

Она подошла совсем близко и взяла мою дрожащую кисть с горящей зажигалкой в свои руки. Мягко, ненавязчиво взяла и, прикурив, спокойно отпустила. Сделала шаг назад, подняла взгляд, и я увидела, какие красиво-зеленые у нее глаза. Она улыбнулась:

— Спасибо.

Я кивнула молча и снова, отвернувшись, зачем-то уставилась в окно, понимая, что самый момент уходить, и почему-то я этого не делаю.

Мы обе продолжали молчать, и я слышала, что она не двигается с места, и знала, что она смотрит на меня. Я потеряла способность двигаться, подоконник больно впился мне в ребра, и мне хотелось прижаться к прохладному оконному стеклу — так жарко стало моей коже. Усиливавшийся стук крови в висках оглушал меня, и я не услышала, как она двинулась, — я увидела совсем близко к своему лицу ее руку с сигаретой, тянувшуюся к открытой форточке. Она кинула сигарету, и ее рука исчезла из поля моего зрения… только тепло ее тела, приблизившегося совсем, стало медленно, но неумолимо сносить мне крышу.

Она стояла так, за моей спиной, почти вплотную касаясь, стояла какое-то время, не двигаясь. Потом ее руки тихо и уверенно заключили меня в кольцо, и она прижалась ко мне так сильно, что даже сквозь одежду я почувствовала все изгибы ее тела,

Я замерла, не имея сил ни на малейшее движение, а сердце готово было разбить мне грудную клетку.

Спустя какое-то мгновение ее раскрытые ладо ни мягко двинулись по моему телу вниз, дерзко тревожа по пути грудь, живот, и, спустившись, сильно прижались к самому низу живота. Я не шевелилась, упорно не отрывая невидящего взгляда от оконного стекла, и тихо умирала, чувствуя, как горячая влага предательски топит меня снизу.

Почему-то меня нисколько не удивило, что она действовала уверенно, словно совсем не сомневаясь в моем желании. Ее ладонь то чуть отпускала, то нежно усиливала давление. Жаркий воздух застрял у меня в горле — я напряженно вслушивалась в движение рук. Молния моих брюк поползла вниз, и я послушно раздвинула ноги. Ее прохладные пальцы, оттянув резинку трусиков, коснулись набухших губ, и их словно дернуло электрическим разрядом. Жаркий комок вырвался из горла сладким стоном — девушка быстро зажала мне рот свободной ладонью, чуть слышно пахнущей сигаретным табаком.

— Тихо! — шепотом приказала она.

Ее другая ладонь уверенно легла на мою возбужденную плоть и властно начала двигаться. Я не видела ее, и только тепло ее легкого дыхания где-то за мочкой уха тревожило своей близостью, и почему-то хотелось, очень хотелось, чтобы ее грудь, живот, бедра еще крепче прижались ко мне.

46
{"b":"901","o":1}