ЛитМир - Электронная Библиотека

Она подошла. Он протянул ей руку, помог взобраться на лошадь, и они поскакали в прерии. Розбад прекрасно знала дорогу к ручью. Там они спешились и, сев на камни, долго смотрели на быстро бегущую воду. Там Крейг рассказал ей о своих родителях, которые умерли, когда сам он был еще ребенком, о мистере Дональдсоне, охотнике с гор, который вырастил его как собственного сына. Там он объяснил, почему вместо учебников и карт изучил следы всех диких зверей, мог определить по крику любую птицу, знал каждое дерево и каждую травинку в этих диких местах.

Она же в свою очередь объяснила ему, что привыкла к размеренному и вполне обычному образу жизни. Что жених ее прекрасный молодой человек из хорошей и очень богатой семьи, что, по словам матери, он даст ей все, о чем только может мечтать женщина. И нет никакого смысла…

Тут он ее поцеловал. Она пыталась оттолкнуть его, но, когда губы их встретились, словно обессилела и, чтоб не упасть, беспомощно обняла его за шею.

Изо рта у него не пахло ни алкоголем, ни сигаретами, чего никак нельзя было сказать о ее женихе. И еще он не лапал ее, грубо и жадно. И пахло от него просто чудесно: оленьей кожей, дымком костра, сосновыми почками.

– Останься со мной, Шепот Ветра.

– Не могу.

– Мы созданы друг для друга. Так было сказано еще давным-давно.

– Я не могу, не знаю! Мне надо подумать. Это безумие! Я помолвлена.

– Скажешь ему, пусть подождет.

– Нет, это невозможно.

Из ворот форта выезжал фургон, он должен был проехать мимо парковочной стоянки. Она подняла руку. Фургон остановился, она влезла в него. Бен Крейг вскочил на Розбад и поскакал следом. На стоянке люди выходили из фургона и пересаживались в автобус.

– Шепот Ветра! – крикнул он. – Ты еще вернешься?

– Я не могу. Я должна выйти замуж за другого.

Несколько пожилых дам с неодобрительным видом воззрились на молодого всадника с какой-то совершенно дикой внешностью, который приставал к приличной девушке. Двери затворились, водитель завел мотор.

Розбад издала тонкое испуганное ржанье и встала на дыбы. Автобус тронулся с места, постепенно набирая скорость на тряской дороге, что вела к шоссе. Крейг пришпорил лошадь, поскакал следом и перешел в галоп, как только автобус прибавил скорость.

Кобыла страшно боялась этого монстра, который мчался рядом с ней. Он фыркал вонючим дымом и грозно ревел. И вдруг пассажиры услышали крик:

– Шепот Ветра! Поедем со мной в горы! Будь моей женой!

Водитель покосился в зеркало заднего вида и, заметив раздутые ноздри и дико выкатившиеся глаза лошади, нажал на педаль газа. Автобус рванул вперед и помчался по грязной дороге. Пассажиров безжалостно подбрасывало. Мамаши закричали, вцепились в своих отпрысков. Линда Пикет вскочила и опустила стекло.

Автобус перегонял мчавшуюся галопом лошадь. Охваченная ужасом, Розбад подчинялась тем не менее твердым коленям хозяина, сжимавшим ее бока и посылавшим вперед. Из окна показалась темноволосая головка. И через рев мотора пробился крик:

– Да, Бен Крейг! Я согласна!

Всадник натянул поводья и вскоре исчез из вида в клубах пыли.

Она очень долго сочиняла это письмо, тщательно подбирая слова, стараясь ничем не задеть адресата, не спровоцировать взрыв вспыльчивости с его стороны, чему сама не раз становилась свидетельницей. А потом, дописав уже четвертый вариант, поставила свою подпись, вложила в конверт и отправила. Ответа не было неделю. Затем состоялась встреча – краткая и очень бурная.

Майкл Пикет был известным и уважаемым в городе человеком, президентом и главным управляющим Фермерского банка Биллингза. Начав скромным кассиром еще до войны, он очень быстро сделал карьеру. И все благодаря своему исключительному трудолюбию, порядочности и высокой сознательности, которые не укрылись от внимания основателя и владельца банка. Тот к тому же был холостяком и не имел наследников.

Уходя на заслуженный отдых, этот джентльмен предложил Майклу Пикету выкупить банк. Хотел оставить в нем надежного человека, продолжателя своих традиций. Он помог преемнику получить ссуду, и сделка купли-продажи была успешно завершена. И все у Пикета шло хорошо, как вдруг в шестидесятые начались проблемы: перерасходы средств, лишение прав выкупа заложенного имущества, большие задолженности. Чтобы спасти основной капитал, Пикет был вынужден продать часть ценных бумаг на рынке. Кризис миновал, ликвидность бумаг была восстановлена.

Через неделю после получения письма мистера Пикета не пригласили, а, скорее, вызвали на встречу с отцом жениха дочери на знаменитое ранчо «Бар-Ти», что раскинулось на берегах реки Йелоустон, к юго-западу от Биллингза. Они встречались и до, и после помолвки своих детей, но, как правило, встречи эти проходили в обеденном зале клуба «Кэттлмен».

Банкира проводили в огромный кабинет с отполированным до блеска паркетным полом и отделанными деревянными панелями стенами, которые украшали разнообразные охотничьи трофеи, дипломы в рамочках и головы оленей с ветвистыми рогами. Мужчина, сидевший за массивным письменным столом, даже не встал ему навстречу. Лишь жестом указал на кресло, стоявшее напротив. Банкир уселся в него, а хозяин дома не спускал с него холодного взгляда и многозначительно молчал. Мистер Пикет ощутил неловкость. Он догадывался, о чем пойдет речь.

Но оба они, и фермер-богач, и финансовый магнат, не спешили начинать неприятный разговор. Отец жениха закурил толстую сигару и протянул Пикету через стол листок бумаги. Пикет прочел. Это было письмо его дочери.

– Мне страшно жаль, – заметил он. – Она мне рассказала. Я знал, что она написала ему письмо, только до сих пор не видел его.

Скотовод подался вперед, лицо красное, мясистое, глаза сердито сверкают из-под полей шляпы «Стетсон», которую он не снимал нигде, даже в кабинете.

– Не получится! – Он пригрозил пальцем. – Не позволю, понял ты? Ни одной девчонке не позволю так обращаться со своим мальчиком!

Банкир пожал плечами.

– Я тоже, как и вы, разочарован, – сказал он. – Но сами знаете, эти молодые люди… могут иногда и передумать. Оба они слишком молоды, так к чему гнать такую спешку?

– Поговорите с ней. Убедите в том, что она делает страшную ошибку.

– Я уже с ней говорил. И мать – тоже. Но она и слушать не желает. Только и твердит, что хочет разорвать помолвку.

Владелец ранчо откинулся на спинку кресла и окинул взглядом свой роскошный кабинет, думая о том, сколь многого достиг. А ведь начинал простым ковбоем.

– А теперь что касается моего мальчика, – сказал он.

Забрал письмо Линды и подтолкнул к Пикету пачку каких-то бумаг.

– Вот, прочти-ка это!

Уильям Брэддок по прозвищу Большой Билл действительно прошел долгий путь. Дед его был родом с запада, из Бисмарка, что в штате Северная Дакота, где родился, женился, а потом служил в кавалерии. И погиб в сражении на Великих равнинах. У деда также имелся собственный магазинчик, и, хоть дела в нем шли ни шатко ни валко, он не расставался с ним всю жизнь. Сын пошел по стопам отца и больших успехов в коммерции тоже не достиг. Зато внук переплюнул их всех. И начал свое восхождение с работы на скотоводческом ранчо.

Он был огромным грубым и жестким парнем и предпочитал решать споры кулаками – как правило, исход всегда был в его пользу. А после войны не упустил возможности открыть собственное дело: приобрел грузовик-рефрижератор и на нем доставлял свежую говядину из Монтаны за несколько сот миль.

Дело, начавшееся с грузовика, неуклонно расширялось, вскоре он прибрал к рукам скотобойню, а спустя еще какое-то время контролировал уже весь бизнес, начиная от выпаса скота и кончая разделкой туш и расфасовкой мяса. Он даже создал свою собственную торговую марку: «Бифштексы от Большого Билла» – свеженькие, сочные, и завалил мясом все местные рынки. И стал в здешних краях большим боссом.

22
{"b":"9010","o":1}