ЛитМир - Электронная Библиотека

Вместе с темнотой горы окутал холод. Толчками, рывками, уговорами и мольбами Крейгу все же удалось заставить Розбад подняться вверх по крутому склону, и вот они оказались на плоском выступе скалы перед входом в пещеру. Лошадь дрожала от напряжения, глаза были подернуты мутной пеленой. Крейг снял с нее девушку.

Крейг ввел Шепот Ветра в пещеру, развязал свернутую рулоном буйволиную шкуру и расстелил на камнях. Затем снял колчан с двумя оставшимися стрелами, снял лук со спины и уложил их рядом на землю. Отвязал от седла чехол с ружьем и тоже положил рядом. И наконец, ослабил подпруги и снял со спины лошади седло и две сумки.

Освобожденная от всего этого груза гнедая кобыла сделала несколько шагов к деревьям и опавшей листве под ними. Но тут задние ноги у нее разъехались, и она тяжело осела на круп. А потом подкосились и передние ноги. Розбад повалилась на бок.

Крейг присел рядом на корточки, положил голову Розбад на колени и принялся гладить. Она тихонько заржала, точно благодарила за ласку, а потом ее храброе сердце остановилось.

Сам молодой человек тоже валился с ног от усталости. Он не спал два дня и две ночи, почти ничего не ел и проделал путь почти в сто миль. Но дел еще было полно, а потому пришлось взять себя в руки.

Он подошел к краю шельфа и увидел внизу, к северу, два костра. Потом нарезал веток и сложил костер. Отблески пламени танцевали на стенах пещеры, испещряли розоватыми бликами затянутую в шелк фигурку девушки, первой и последней его любви.

Он открыл седельные сумки и достал еду, захваченную из форта. Они сидели на одеялах у костра и делили первую и последнюю в их жизни совместную трапезу.

Крейг понимал, что раз лошадь его пала, погоню можно считать оконченной. Но старый шаман обещал ему эту девушку в жены, то же говорил и Вездесущий Дух.

Измученные сверх всякой меры преследователи говорили мало, а вскоре и вовсе умолкли. Сидели в полной тишине, глядя на огонь, и лица их освещало мерцающее пламя.

На такой высоте, где воздух разреженный, тишина стояла абсолютная. Легкий ветер шевелил кроны деревьев, но и они не издавали шума. И вдруг послышался звук. Он долетел к ним сквозь ночь, с гор, и донес его мягкий, словно кошачьи лапки, ветер. То был крик, протяжный и громкий. Голос женщины. И он был вовсе не криком боли или страдания, нет. В нем звучала страсть, не поддающаяся ни описанию, ни подражанию.

Полицейские переглянулись, затем понурили головы, и шериф Льюис заметил, как задрожали их согбенные спины и плечи. Сидевший в нескольких сотнях ярдов от них Билл Брэддок встал и отошел от костра. В его позе и взгляде читались такие ярость и ненависть, что спутники не осмеливались взглянуть ему прямо в лицо.

Примерно в полночь температура начала падать. Сперва мужчины объясняли это тем, что забрались на большую высоту, а ночью высоко в горах всегда холодно. Они дрожали и лишь плотней запахивали на себе куртки. Но холод проникал сквозь джинсы и овчину, пробирал до самых костей, и они придвигались все ближе и ближе к костру.

Ниже нуля, а температура все продолжала падать. Взглянув на небо, полицейские заметили, как над вершинами гор сгущаются тяжелые черные тучи. Вдалеке, на склоне, они заметили огонек костра, но пелена тумана тут же скрыла его из вида.

Помощники Льюиса были люди крепкие, закаленные зимними холодами, но ведь теперь последняя декада октября, и для настоящих холодов еще рано. В два часа рейнджеры прикинули и пришли к выводу, что сейчас не меньше минус двадцати. Они поднялись и начали прыгать и бегать вокруг костра, дуя на замерзшие руки и подкидывая в костер все новые ветки. Но толку было мало. В небе закружили первые снежинки, с шипением падали в костер, отбирали тепло. Старший рейнджер, лязгая зубами, подошел к шерифу:

– Знаешь, мы с Кэлом решили ехать к нашей хижине, в заповедник Кастера.

– А там что, теплей?

– Наверняка.

– Что, черт возьми, тут происходит?

– Небось подумаешь, что я рехнулся, шериф?

– Ладно, говори.

Снег валил все гуще, звезд на небе не было видно, на них надвигалась мутная белая пелена.

– Здесь пролегает граница между землями крау и шошонов. Много лет тому назад, еще до прихода белого человека, здесь сражались и гибли индейские воины. Индейцы верят, что духи погибших все еще бродят по этим горам. И считают это место заколдованным.

– Очень мило. Но при чем тут эта чертова погода?

– Я же говорю, похоже на бред сумасшедшего. Но индейцы считают, что сюда еще является Вездесущий Дух. Он приносит с собой Холод Долгого Сна, против которого не выстоит ни один человек. Нет, конечно, я понимаю, это какой-то климатический феномен, явление природы. Но как бы там ни было, надо отсюда сматываться. Иначе замерзнем.

Шериф Льюис призадумался, потом кивнул.

– Седлайте лошадей, – сказал он. – Мы уезжаем. А ты поди скажи Брэддоку и его людям.

Рейнджер вернулся через несколько минут.

– Сказал, что спустится к устью ручья, но дальше отсюда никуда не пойдет.

Дрожа от холода, шериф, рейнджеры и полицейские переправились через ручей и через густой сосновый лес двинулись в сторону плато Силвер Ран. В лесу было теплее, около нуля. Они развели костры и выжили.

Примерно в половине пятого утра с гор сошла снежная лавина и обрушилась вниз. Огромная белая волна стеной надвигалась на скалы, потом рухнула в пропасть, на дне которой протекал ручей, и завалила ее снегом до краев. И остановилась примерно в полумиле от края плато Силвер Ран.

Два часа спустя шериф Льюис стоял на опушке леса и глядел на юг. Горы были белым-белы от снега. Восточные склоны порозовели, близился рассвет. Небо приобрело цвет индиго. Всю ночь шериф держал рацию под курткой, согревал ее своим телом, а потому она работала.

– Джерри, – сказал он, – ты нам нужен здесь, и быстро. Плохи дела, с гор сошла лавина, и страшно похолодало… Нет, мы на опушке леса, в том месте, откуда ты вчера эвакуировал раненого. Там нас и найдешь.

Четырехместный вертолет приземлился на свободном от снега участке плато. Льюис сел рядом с пилотом, остальные разместились сзади.

– Летим вон к той горе.

– А как же этот ваш снайпер?

– Не думаю, что кто-то будет в нас стрелять. Если они выжили, им, можно считать, крупно повезло.

Вертолет полетел тем же маршрутом, что и накануне. Форк Крик был завален снегом, торчали лишь верхушки деревьев. От людей Брэддока не осталось и следа. И машина направилась к горе. Шериф пытался определить внизу то место, где вчера видел костер. Пилот явно нервничал, описывал широкие круги и не снижал высоты.

Льюис заметил первым маленькую чернильно-черную точку на склоне горы. То был вход в пещеру, а перед ним находилась присыпанная снегом площадка, на которую вполне мог сесть вертолет.

– Садись, Джерри.

Пилот, осторожно маневрируя, полетел между скалами, прицеливался, точно снайпер, боялся зацепить склоны, боялся снова нарваться на пулю. Но человека со старинным ружьем видно не было. Вертолет сел, но винты Джерри выключать не стал, на тот случай, если вдруг придется срочно взлететь.

Шериф Льюис спрыгнул на землю, держа револьвер наготове. За ним из вертолета вышли полицейские с ружьями и окружили вход в пещеру полукольцом. Никакого движения там не наблюдалось. Шериф крикнул:

– Эй, выходи! Руки вверх! Сдавайся, и ничего тебе не будет.

Ответа не последовало. Шериф осторожно приблизился к входу. И заглянул в пещеру.

Лишь какой-то продолговатый сверток на полу, больше ничего. Он подкрался и посмотрел. Шкура какого-то животного, по всей видимости очень старая, полусгнившая, весь мех облез. Он приподнял заплесневевший край.

Под шкурой лежала она. Белое свадебное платье, каскад черных волос, припорошенных инеем. Спала, точно заколдованная принцесса на брачном ложе. Он дотронулся до ее руки. Холодна, как мрамор. Шериф подхватил девушку на руки и выбежал из пещеры.

33
{"b":"9010","o":1}