ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он кивнул, и она, сняв шубу и бросив ее на землю, слегка подпрыгнула на пальцах. Способность Изолт летать была не настолько сильной, как у ее матери, которая летала столь же быстро и легко, как снежный гусь. Изолт же могла летать лишь короткими рывками. Она не могла ни парить в воздухе больше нескольких мгновений, ни подниматься так же высоко, как орел. Свой Талант она использовала главным образом для того, чтобы быстро подняться по лестнице или перепрыгнуть через высокую стену. Все остальное требовало у нее огромного напряжения сил.

Она согнула колени и взмыла в воздух, и ветер подхватил ее. Ей пришлось сражаться с ним, чтобы не дать ему бросить себя обратно на землю. Сотни ледяных игл вонзились в голую кожу ее лица. На какой-то миг все стало серым, смутным и леденяще холодным, так что она не могла ничего различить. Потом она прорвалась сквозь толстую пелену туч.

Под ней клубились белые облака, простиравшиеся насколько хватало взгляда, ослепительные на солнце, обрушивавшемся на них сверху. Повсюду возвышались горы, неприступные, серые и безлюдные, с увенчанными ледяными шапками вершинами. Над каждой горой кружила белая снежная взвесь, как будто горы выдыхали теплый воздух прямо в сияющее голубое небо.

Изолт застыла в воздухе, с удовольствием оглядываясь вокруг, потом почувствовала, что притяжение земли тянет ее обратно вниз. Она скользнула обратно в облака, и ее тут же исхлестало градом и снегом с дождем, а ветер набросился на нее с удвоенной силой. Она слетела вниз быстрее, чем ей хотелось, и громко охнула, с размаху врезавшись в землю и взметнув вокруг себя фонтаны снега.

– Миледи! – вскрикнул Каррик, склонившись над ней и протянув свою огромную неуклюжую руку. – Вы целы?

– Да, я в полном порядке, – ответила она, хватая ртом воздух, и позволила ему поднять себя на ноги. – Над облаками ясно; думаю, мы сможем выбраться из этой бури. Давайте двигаться в путь!

Все утро они брели сквозь метель, натянув капюшоны на лица. Очень скоро снегу намело столько, что они увязали в нем по колено. Изолт приказала солдатам привязаться друг к другу, поскольку не видно было ничего, кроме белого летящего снега и время от времени одиноко стоящего черного дерева, бешено раскачивающегося на ветру. Склон круто пошел вверх. Люди падали и беспомощно соскальзывали, но их снова поднимали на ноги. Повсюду вокруг вздымались скалистые стены, а в длинных обледенелых ущельях свистел ветер. Им приходилось вырубать ступени топорами и вбивать в них клинья, чтобы привязать к ним веревки. Они поднимались все выше и выше, и ульцы с натугой тащили тяжелые сани, каким-то непостижимым образом находя на скользком льду опору для своих широких плоских копыт.

Внезапно Хан'гарад, возглавлявший шествие, крикнул идущим за ним:

– Я над вьюгой! Ты была права, Изолт, я вижу голубое небо.

Воспрянув духом, солдаты принялись карабкаться по крутой тропке, один за другим выбираясь на выступ горы. Под ними волновалось бескрайнее море белых облаков. Повсюду вокруг торчали зазубренные пики, точно выгравированные на кристально чистом небе. Девственно чистая снежная гладь, не запятнанная ни единым следом, ниспадала к их ногам величественными складками, утопавшими в густой индиговой тени. Изолт вздохнула полной грудью, чувствуя, как последний призрак ее сна отступил перед лицом этой суровой красоты.

Мак-Синн восхищенно ахнул. Изолт показала на гору, возвышавшуюся прямо перед ними, с обеих сторон которой виднелись отвесные снежные утесы.

– Это последняя гора, – сказала она. – Когда вы перейдете ту вершину, милорд, то очутитесь в Карриге. Видите вон ту тропу? Мы, Хан'кобаны, зовем ее Мостом В Неизвестное. Он служит границей земли Белых Богов.

Услышав ее слова, измотанные солдаты разразились хриплыми криками радости. Хан'гарад в ярости накинулся на них.

– Тише! Вы что, не видите, как снег нависает над нами? Лавину вызвать хотите?

Они мгновенно помрачнели, глядя на отвесные белые утесы с благоговейным трепетом.

– Я понимаю, вам всем не терпится поскорее оставить мою родину позади, – сказал Хан'гарад с еле заметной искрой иронии в голосе. – Но все-таки, пожалуйста, будьте очень осторожны. Постарайтесь не шуметь, ибо если вы приведете снег в движение, вся его масса обрушится прямо на нас.

Они закивали и знаком попросили Шрамолицего Воина показывать дорогу. Они с Изолт немного постояли в молчании, глядя на длинную процессию, вьющуюся по склону.

– Как только мы перейдем Мост В Неизвестное, твое обещание показать Мак-Синну дорогу в Карриг будет выполнено, – наконец нарушил тишину Хан'гарад. – Что ты будешь делать тогда, Хан'дерин, дочь моя?

Изолт ничего не ответила. Она понимала, о чем он. Хан'гарад лучше чем кто бы то ни было знал, что означало нарушение ее гиса перед Лахланом.

Прошло много времени, прежде чем она повернула к нему отчаянное лицо и сказала:

– Не знаю. Не знаю!

Он отрывисто кивнул.

– Понятно. Что ж, через несколько часов мы перейдем Мост в Неизвестное. Возможно, тогда ты уже будешь знать свой путь.

Изолт печально кивнула. Он снял со спины салазки, привязал их к башмакам и понеся по снегу к последнему спуску, стремительный и грациозный, точно птица. Изолт смотрела, раздираемая тоской и горем. Он был ее домом, этот мир белого снега и черных теней, этот мир ледяной чистоты, ледяных крайностей. Все, что ей оставалось, это отказаться покинуть эти края, попрощаться с Мак-Синном на пороге его страны и вернуться к своему народу. Она выполнит свое последнее обещание Лахлану и будет свободна.

Слезы жгли ей глаза. Несмотря на все свои старания, она так и не смогла избавиться от всех обрывков сна. Изолт видела Лахлана и Изабо, слившихся в объятии, жаждущих друг друга. Она слышала, как Лахлан звал Изабо к себе в постель. Она твердила себе, что этот сон был всего лишь порождением ее ума, выходом для спрятанных на самом дне ее души ревности и страха. Ведь Лахлан первой встретил именно Изабо, ее сестру, походившую на нее, как ее собственное отражение в зеркале. Он встретил Изабо первой, и кто может поручиться, что он не влюбился тогда именно в нее? Конечно, Лахлан не сказал этого, но подразумевал это. Даже Дункан Железный Кулак видел это, а он был всего лишь грубым солдатом, ничего не понимавшим в сердечных делах.

И Изолт уехала прочь, покинув Лахлана, а вся взаимная злость и обида так и остались стоять между ними. Она оставила его с Изабо, своей сестрой, которая многие месяцы сопровождала его в пути, с лицом, как две капли воды похожим на лицо Изолт, с телом, как две капли воды похожим на тело Изолт, и с точно таким же прямым и бесстрашным взглядом, как у Изолт. Лахлан назвал Изабо самой прекрасной и очаровательной девушкой, которую когда-либо видел. Он сказал, что пытался ненавидеть ее, потому что иначе ему оставалось бы лишь любить ее.

И хотя Изолт без колебаний доверила бы Изабо свою жизнь, а Лахлану еще и большее, этот сон грыз ее, точно жук-древоточец мягкую сердцевину дерева. Ее мысли крутились по одним и тем же колеям, она твердила себе, что Лахлан любил ее и только ее одну, что Изабо недостаточно было выглядеть как она, Изабо не была ей, она твердила себе, что это всего лишь сон, глупый сон. Последний Шрамолицый Воин прошел мимо нее, и Изолт пошла вслед за ними, не чувствуя ни сгущения синих теней, ни бешено усилившегося ветра, слишком поглощенная собственными смятенными мыслями.

Она взбиралась по склону, не замечая, что осталась далеко позади всех, не замечая, что облака ползут за ней по пятам. Солнце скрылось за вершиной, и его свет померк. На ущелье опустилась тьма, окутав крошечную фигурку, одиноко бредущую по крутому заснеженному склону. Пророкотал гром, сначала негромко, вкрадчиво, потом еще раз, громче, настойчивее.

Очнувшись, Изолт подняла глаза. Она мгновенно поняла, что осталась далеко позади. Зашедшее солнце оставило после себя странные лиловатые сумерки, тяжело опустившиеся на долину. Изолт прибавила шагу. И снова раздался этот негромкий и зловещий рокот грома. Он раскатился по всему ущелью. Внезапно сверкнула мертвенно-бледная молния. У Изолт сжалось сердце. Снег под ее ногами задрожал. Послышался странный приглушенный рокот, который становился все громче и громче, пока не стал таким оглушительным, что уже перекрывал гром. Она подняла глаза и увидела снежный склон, нависающий над ней, точно чудовищный вал. Земля у нее под ногами затряслась и содрогнулась. Изолт швырнуло наземь. Задохнувшись, она кое-как поднялась на ноги и взвилась в воздух. Но в тот день она уже летала, к тому же еще поднималась на гору и боролась со своим ночным кошмаром. У нее не осталось сил взлететь над лавиной. С оглушительным грохотом, как будто Белые Боги со всех сил ударили по барабану, гора обрушилась на нее, унеся в ревущую тьму.

38
{"b":"9013","o":1}