ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Изабо металась между этой небесно-голубой комнатой и покоями Ри и Банри, уговаривая их поесть, выпить ее настои и взглянуть на свою прелестную дочку. Поняв, что знания Изабо о целительстве намного превышали ее собственные, Латифа переложила на девушку большую часть ухода за королевской четой, а сама тем временем попыталась привести в порядок дворцовое хозяйство. Номинально кухарка все еще управляла им, но она была настолько расстроена быстрым угасанием Ри и так волновалась о будущем, что ничем не напоминала себя прежнюю, деятельную. Часто, когда они с Изабо в тишине ночи бесшумно хлопотали в королевских покоях, старая кухарка плакала, заламывая руки. Она призналась Изабо, что сама приняла Джаспера в этот мир и никогда не думала, что он умрет раньше нее.

Ответственность легла на Изабо тяжелым бременем, и она постоянно жалела, что знания и мудрость Мегэн не могут ей помочь. Из всех ее обязанностей самую большую радость приносил уход за малышкой, ибо Бронвин быстро росла и, казалось, уже узнавала ее походку и голос. Большая потеря крови изнурила и ослабила Банри, но хорошее питание и отдых должны были вскоре помочь ей восстановить здоровье. А вот Ри действительно беспокоил Изабо. Его сердце билось прерывисто, а дыхание было поверхностным. Использовать митан слишком часто было нельзя, поскольку наперстянка была ядовита и при чересчур частом употреблении могла принести больше вреда, чем пользы. Вместо этого лекарства она дала Ри сироп дикого мака, чтобы помочь ему заснуть, и стала внимательно прислушиваться к его дыханию, боясь пропустить хоть малейшее изменение в нем.

— Может быть, малышка хочет к маме? — спросила Латифа тяжело поднимая с пола свое грузное тело. — Она уже час кричит, может, ты отнесешь ее к Банри?

— Банри спит, — ответила Изабо, — и я не хочу будить ее — последние несколько недель сон у нее был очень беспокойным. Не понимаю, что ее тревожит. Она даже смотреть на дочку не хочет, не говоря уж о том, чтобы покачать или покормить ее грудью.

— Молодые матери часто находятся в подавленном состоянии духа, — со знанием дела заявила Латифа. — Как только к ней вернутся силы, она полюбит малютку, не беспокойся.

— Она едва на нее взглянула, — сказала Изабо, качая Бронвин в колыбельке. И действительно, сколь бы тяжело ни было так говорить, Майя, казалось, не чувствовала к своей маленькой дочери ничего, кроме отвращения и неприязни. Джаспер был совершенно восхищен девочкой, но он был куда слабее, чем Майя.

Латифа поспешила уйти, оставив Изабо с малышкой одних. Ночь была ветреной, а по крышам старого дворца барабанил дождь. Где-то заскрипела плохо закрытая ставня. Изабо суеверно поежилась и поплотнее закуталась в шаль. Две ночи назад в окно комнаты Банри бросился ястреб, разбив стекло. Оглушенная ударом, черная птица лежала на полу среди осколков. Банри завизжала и позвала Изабо, велев ей выбросить птицу. Изабо встала на колени и подбадривая его, подняла комок перьев, но ястреб, несмотря на все слова утешения, поранил ей руку своим хищно изогнутым клювом.

Изабо умела говорить на языке ястребов, и такое поведение птицы ошеломило ее. Она выбросила ее из окна и плотно закрыла ставни, велев стражникам найти стекольщика. Кровь из раны заляпала пол, залив разбитое стекло. Это показалось ей дурным предзнаменованием.

Девушку тревожило очень многое. Странный язык, на котором Сани и Банри переговаривались в лесу в ночь рождения Бронвин; исчезновение старой служанки в эту же самую ночь; мешки с морской солью, которую Майя сыпала в лохань перед тем, как принимать ванну, и то, как она настаивала на том, чтобы запереть двери, несмотря на их беспокойство за ее безопасность. Когда она, наконец, впускала их, пол был мокрым от воды.

Латифа больше не смеялась над подозрениями Изабо. Казалось несомненным, что в Банри и в ее дочери должна была течь кровь Фэйргов.

— Но как? — шептала Латифа, и на ее круглом лице было написано страдание. — Как она могла так долго скрывать от меня свою истинную натуру? Бедный мой Джаспер, если он узнает, это разобьет ему сердце. Не говори ему ничего, Рыжая, он так любит свою малютку. Обещай мне, что не скажешь ему ни слова.

— Мы должны рассказать Мегэн! — воскликнула Изабо. — Она должна узнать об этом.

— Думаешь, я не пыталась с ней связаться? Она не отвечает на мой зов. Наверное, она погибла! — Латифа раскачивалась взад и вперед, ее старое лицо было сморщенным, точно личико младенца. — Что мне делать, что делать? — шептала она.

Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как Мегэн бежала от Красных Стражей, и за все это время о ее местонахождении ничего не было слышно. Изабо чувствовала себя брошенной и забытой и очень жалела, что Латифа почти ничего не знала о планах Мегэн. До рождения зимы оставалась всего неделя, и Изабо чувствовала нарастающую тревогу. Что она должна была делать? Все, что она знала, это то что Мегэн пообещала поддерживать с ней связь, и все же уже долгие месяцы колдунья не давала о себе знать.

Качая в колыбельке спящую девочку, Изабо впала в усталую задумчивость. В комнате похолодало, и она подкинула в камин дров. Глядя на огонь, она думала о своем беззаботном детстве, вспоминала, как бегала вместе с лошадьми, плавала с выдрами, лазала по деревьям с донбегами и белками. В такие непогожие ночи, как эта, они с Мегэн сидели в их уютном доме-дереве, пили чай, и старая ведьма рассказывала ей бесконечные истории о Трех Пряхах или о Селестинах. При мысли о лесной ведьме на глаза навернулись слезы.

Мегэн, где ты? - подумала она.

Изабо...

Изабо вскинулась, нога соскользнула с колыбельки, и Бронвин протестующе завозилась во сне, потирая крошечными кулачками закрытые глаза. Мегэн...

Я здесь.

Где? Ты где?

Неподалеку. Как ты?

Я так по тебе скучала! Столько всего произошло...

Латифа рассказывала мне о твоей руке. Мне очень жаль, Изабо, очень жаль.

Изабо почувствовала, что слезы жгут ей глаза, и взглянула на свою бесполезную руку, перевязанную и спрятанную под фартуком.

Изабо, есть старая пословица — не знаю, скажет ли она что-нибудь тебе, но я помню, как Йорг повторял ее мне после того, как ослеп. Говорят, что лишь тот, кто страдал, может любить, только увечный может скорбеть...

Девушка ничего не ответила. Она вытерла щеки рукавом и горько подумала: Да уж, я действительно увечная.

Разумеется, Мегэн услышала ее мысли и ответила быстро и жестко.

Все из нас в каком-то смысле увечные, Изабо. Жизнь никого не щадит. Ты потеряла два пальца. А что тогда сказать о ведьмах, которые потеряли жизни? Мне очень жаль, что тебя так искалечили, но я рада, что все не закончилось еще хуже.

Где ты была, Мегэн? Мне так тебя не хватало... Вопреки всему, Изабо не удалось изгнать нотку обиды из своего мысленного голоса.

Мои мысли были с тобой, Изабо. Я не осмелилась связаться с тобой, это было слишком опасно. Расскажи мне, что у вас нового.

Банри родила дочку.

Я слышала. Что случилось? Ведь оставалось же еще шесть недель, даже больше.

Лазарь лягнул ее лошадь, и она вывалилась из седла... Кто?

Лазарь, мой конь. То есть... мой друг. Рыжий жеребец...

Конь, который проскакал Старым Путем? Облачная Тень рассказывала мне. Он лягнул Майю?

Изабо попыталась привести в порядок свои перепутанные мысли и внятно рассказать Мегэн о том, что произошло.

Это хорошо, Изабо, это очень хорошо. Я больше всего боялась, что дитя родится в Самайн, и тогда она могла обреститакие силы, которые нас совсем не обрадовали бы. С одной стороны, жаль, что девочка не умерла... Я чувствую твою реакцию — ты выхаживала ее? Что ж, она все-таки Ник-Кьюинн, кем бы ни была ее мать, так что в каком-то смысле я рада. А что с Джаспером?

Он быстро угасает, Мегэн. Это дело нескольких дней, если не меньше.

Ты должна удержать его в живых еще хотя бы ненадолго - в мысленном голосе Мегэн прозвучали горе и настойчивость.

95
{"b":"9017","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как устроена экономика
Ненужные (сборник)
Эра Мифов. Эра Мечей
Код 93
Кто не спрятался. История одной компании
Часы, идущие назад
Да, я мать! Секреты активного материнства
Американская леди
Темные времена. Попутчик