ЛитМир - Электронная Библиотека

Бриджес, шофер, ожидал его рядом с серебристым «роллс-ройсом». На дверцах машины были выгравированы герб рода Маунтджой и их начальная буква «М». Интерьер машины был выполнен из прекрасной кожи; на каждом окне были встроены серебряные вазочки с темно-красной розой в каждой; в баре красного дерева стояли хрустальные стаканы.

— Доброе утро, милорд, — приветствовал Маунтджоя шофер, открывая дверцу машины. — Домой, сэр?

Уильям вздохнул и ответил угрюмо:

— Думаю, что да.

Он не переставал думать, как провести этот день, хотя отлично знал, что семидесятый день его рождения будет похож на все другие. Он придет домой на Керзон-стрит, снова примет ванну, так как был человеком очень привередливым и считал, что даже в вагоне первого класса каждый пассажир подвержен грязи и копоти. Затем он переоденется и пойдет в свой клуб, где пропустит стаканчик превосходного темного эля, который презирали его клубные приятели, но к которому с годами он так привык. Он осмотрится, чтобы увидеть, кто присутствует, и, возможно, найдет кого-нибудь из близких друзей, с которыми можно посидеть за ленчем, вспоминая минувшие дни за бутылкой кларета и картофельной запеканкой с мясом, любимой им с детства.

А после пойдет прогуляться по Сент-Джеймсскому парку, пройдет по Пэлл-Мэлл, весело размахивая своим сложенным зонтиком, поглазеет на гвардейцев у дворца, завидуя их юности, затем вернется домой, немного вздремнет за отсутствием дел получше, а потом посмотрит, какие приглашения ему прислали на вечер.

Небо было затянуто тучами, а ветер стал холоднее, когда Уильям Маунтджой поднялся по лестнице своего великолепного дома. Дворецкий уже ожидал его. Распахнув дверь, он почтительно отступил.

— Добрый день, милорд, — сказал он.

— Добрый, Джонсон, — ответил Уильям, протягивая ему зонтик, котелок и пальто.

— Домоправительница приказала зажечь камин в библиотеке, сэр, — сообщил Джонсон. — Она подумала, что там немного холодно, а вам, возможно, захочется выпить там стаканчик хереса.

— Никакого хереса, Джонсон, спасибо, — ответил Уильям, направляясь в библиотеку и закрывая за собой дверь.

Он устало опустился в большое кресло, обтянутое зеленой кожей, положил ноги на бронзовую каминную решетку и оглядел комнату. Полки, сделанные из лучшего бразильского розового дерева, возвышались до самого потолка, поблескивая корешками кожаных переплетов. Бесценная коллекция миниатюр слоновой кости была расставлена вдоль одной стены, соседствуя с портретами собак, живших в разные годы в семье Маунтджой: джекрасселы, лабрадоры, ретриверы, померанские шпицы и пекинесы. Все они были любимцами в семье. На маленьких столиках были расставлены фотографии и разные безделушки; китайские фонарики из шелка голубых и белых цветов с переливами красного удивительно сочетались с бархатными драпировками цвета лесной зелени и ковром в красно-зеленую клетку.

Из всех комнат в доме библиотека была у Уильяма самой любимой; он проводил там счастливые часы своей жизни, читая газеты или подремывая после обеда над раскрытой книгой. Но сегодня все было по-другому.

Маунтджой поднялся и стал взад-вперед ходить по комнате, уставившись на зелено-красные клетки ковра. Война истребила всю его семью, убив обоих кузенов первого колена, затем второго и третьего, пока совсем никого не осталось. Даже каких-нибудь отдаленных родственников. За исключением, может быть, «паршивых овец», ублюдков Джорджа Маунтджоя, предположительно разбросанных по всей Европе и Америке.

— Я одинокий человек, — громко произнес Уильям. — Мои друзья умирают. У меня нет сына, который бы унаследовал все это. Эту красоту, эти традиции. Это имя. Когда я умру, все исчезнет. Маунтджой-Парк будет продан, чтобы покрыть расходы на похороны. Замок запустеет и постепенно разрушится. Этот дом будет снесен, чтобы уступить место какому-нибудь отелю или универсальному магазину.

Маунтджой подошел к массивному, обтянутому кожей письменному столу и, открыв центральный ящик, вынул оттуда какие-то бумаги и стал их просматривать, усевшись за стол. Затем он поднял телефонную трубку и набрал номер своего солиситора в «Линкольнз инн». Поговорив коротко со своим человеком, Маунтджои приказал ему немедленно перезвонить, как только тот что-нибудь узнает.

Заложив руки за спину, Уильям снова стал ходить по ковру, нервно подергивая большими пальцами рук. Время от времени он подходил к столу, смотрел на телефон, но тот не звонил.

— Будь ты проклят, — сердито проворчал лорд Маунтджой, снова опускаясь в кресло и кладя ноги на каминную решетку. В этот момент телефон пронзительно зазвонил, и Уильям вскочил.

— Маунтджой, — отрывисто бросил он в трубку. Затем взял карандаш, записал номер телефона, поблагодарил солиситора и повесил трубку.

С минуту он в задумчивости смотрел на записанный номер: возможно, это решение всех его проблем. Глубоко вздохнув, Маунтджой набрал номер офиса «Суэйн и Маршалл. Частные детективы» на Стрэнде.

Джером Суэйн подпрыгнул на месте, когда услышал, кто ему звонит.

— Я немедленно выезжаю, ваша светлость, — произнес он, поспешно застегивая пиджак.

К тому времени как детектив добрался до него, Уильям уже точно знал, чего хочет.

— Я хочу, Суэйн, чтобы вы разыскали мне кого-нибудь из Маунтджоев. Я хочу, чтобы вы поискали отпрысков Джорджа Маунтджоя в Италии, Франции и Соединенных Штатах Америки.

Суэйн от удивления присвистнул. Это был высокий худощавый человек с тоненькими черными усиками, редеющими черными волосами и с плоскостопием бывшего полицейского. Лорд Маунтджой пристально посмотрел на него, и Суэйн смущенно кашлянул.

— Похоже, что здесь масса работы, — заметил он осторожно.

— Могу заверить вас, что она будет хорошо оплачена, Суэйн. К тому же вы получите существенную надбавку, скажем, двадцать процентов от вашего гонорара, в случае успешного завершения дела. — Лорд Маунтджои протянул детективу папку с бумагами. — Здесь вся информация, которой я располагаю. Как вы сами увидите, Джордж Маунтджой оставил за собой след в Париже и Флоренции. Его лишили наследства и отправили на старое ранчо Маунтджой близ Сан-Антонио, штат Техас. Никто не знает, что с ним там случилось. Он никогда не давал о себе знать.

Лорд Маунтджой протянул Суэйну чек на предъявителя в банке «Куттс».

— Здесь ваш гонорар за месяц плюс предстоящие расходы. Кстати, Суэйн, когда вы их найдете, то можете намекнуть, что, возможно, они унаследуют что-то для собственной выгоды. — Уильям улыбнулся, подумав при этом, какой он умный и что его предложение послужит для них соблазном раскрыть свои секреты. — В конце месяца вы должны доложить мне, как продвигаются у вас дела. Вам ясно?

— Да, сэр. — Суэйн поспешно вскочил на ноги и зажал в руке чек. — Вы можете положиться на меня, сэр. Если они еще там, Суэйн найдет их для вас. Я это гарантирую.

Когда дверь за Суэйном закрылась, Уильям улыбнулся, явно довольный собой.

— Это мне подарок на день рождения, — сказал он, в предвкушении потирая руки. — Пожалуй, я открою бутылочку «Крага» 1925 года, чтобы отпраздновать это событие.

Вошел дворецкий с серебряным подносом. Он открыл бутылку, не расплескав ни капли, и опытной рукой налил вино в тяжелый хрустальный стакан ручной работы.

— Что-нибудь еще, сэр? — с почтительным видом спросил он.

— Спасибо, Джонсон, больше ничего. — Уильям поднял стакан в молчаливом тосте.

— Тогда разрешите пожелать вам счастливого семидесятилетия, милорд. И долгих лет жизни, — сказал Джонсон.

Уильям разразился громким смехом.

— Спасибо, Джонсон. Спасибо тебе за добрые пожелания.

Маунтджой залпом выпил шампанское, продолжая улыбаться при мысли о «сыне и наследнике», которого Суэйн найдет для него. Внезапно будущее предстало перед ним в розовом свете. Возможно, семьдесят лет не такой уж плохой возраст.

Глава 2

Джером Суэйн никогда не был особенно близок с главным инспектором Скотленд-Ярда, но, прежде чем уйти на пенсию, он целых десять лет проработал детективом. У него были свои контакты с французской и итальянской полицией, и, получив информацию от лорда Маунтджоя, он знал, с чего начинать.

2
{"b":"902","o":1}