1
2
3
...
78
79
80
...
91

Ханичайл села в кресло, наблюдая за мужем. Ей было трудно точно определить, насколько Гарри пьян; он никогда не шатался, а становился более и более агрессивным, в зависимости от того, сколько выпил. Он обошел вокруг нее, проливая виски на белый ковер и критически ее оглядывая.

— Ты считаешь это платье достаточно хорошим для обеда с моими друзьями? — грубо спросил он. — Оно больше подходит для обеда на известном ранчо.

— Оно от Мейнбокера, — спокойно ответила Ханичайл. — Одного из лучших американских модельеров.

— Ха, американцы, что они знают о моде? Они думают только о деньгах.

— Именно поэтому я надеваю твое кольцо, Гарри. Чтобы все они знали, насколько ты богат. Поэтому ты его и купил.

Он приблизил к ней свое лицо.

— Иногда мне кажется, что я женился на самой худшей из девушек Маунтджой, — пробормотал он. — Иногда я удивляюсь, почему не женился на Анжу. В конце концов, она тоже унаследует деньги старика, и к тому же она такая красивая и такая доступная.

— Тогда почему же ты не женился? — со злостью спросила Ханичайл.

Гарри выпрямился и сделал большой глоток виски.

— Потому, моя дорогая, что я уже попробовал ее. И меня несколько беспокоило, как много других мужчин имели счастье затащить ее в постель. — Он мерзко улыбнулся, оглядывая Ханичайл с головы до ног. — С тобой по крайней мере у меня была уверенность, что я беру девственницу.

Ханичайл в ужасе смотрела на Гарри.

— Именно так, дорогая. Сексуальная маленькая Анжу. — Он рассмеялся. — Осталась еще одна девочка Маунтджой, и можно сказать, что я поимел их всех. Представляю, какой великолепной будет на мне Лаура, имея такой опыт в седле. И во всяком случае, любая из них гораздо лучше, чем ты, моя дорогая Ханичайл.

Ханичайл встала, расправила шифоновую юбку и посмотрела на мужа презрительным взглядом.

— Мне следует убить тебя, Гарри, — сказала она. — Все говорили, что ты плохой человек, и были правы. Как я могла подумать, что ты рыцарь в сияющих доспехах, прискакавший спасти меня?

Ханичайл сорвала с пальца кольцо с огромным бриллиантом и бросила его на пол.

— Вот что я думаю о так называемом «сердце, полном любви», Гарри. И о тебе. Ты не достоин грязи под ногами таких людей, как Том, лорд Маунтджой, Билли Сакстон и Алекс Скотт. Ты гроша ломаного не стоишь.

Гарри посмотрел на кольцо, сверкавшее в свете люстры на белом ковре, затем на Ханичайл.

— Куда ты собралась? — крикнул он, увидев, что Ханичайл уходит.

Она не ответила и, быстро взбежав по лестнице в свою комнату, сорвала с себя красивое шифоновое платье и бросила его на пол. Затем переоделась в блузку и юбку, схватила жакет и сумочку и, поняв, что она не знает, куда идти, медленно опустилась на кровать. Она даже не знала, куда ей бежать.

Зарывшись лицом в подушку, Ханичайл, чувствуя себя несчастной, думала, что делать дальше. Рядом с ней на подушке лежал мишка, которого в детстве подарил ей отец, и она, протянув руку, погладила его по морде. У него не было одного уха, и Элиза на протяжении многих лет чинила его, но он все еще связывал ее с отцом, человеком, которого она никогда в действительности не знала и по которому тосковала.

Вздохнув, Ханичайл встала и спустилась по лестнице вниз. Гарри со стаканом в руке поджидал ее в холле.

— Что насчет обеда у Джеймисонсов? — спросил он с мрачным видом.

— Можешь идти, Гарри, — ответила Ханичайл, направляясь мимо него к двери.

— Я не могу идти туда один. Они ждут нас обоих.

— Тогда откажись. Скажи, что я больна.

Гарри грубо схватил жену за плечо:

— Куда ты собралась?

— Гулять.

Ханичайл открыла дверь и быстро сбежала вниз по лестнице.

— Можешь не возвращаться домой! — крикнул вслед ей Гарри.

— Не вернусь, — ответила Ханичайл сквозь стиснутые зубы и быстро зашагала по улице.

Она прошла, казалось, много миль, уговаривая себя, что ни за что не позвонит Алексу. Она сама обрекла себя на этот брак и сейчас сама должна развязаться с ним. Она подумала о Гарри, который переспал с Анжу, и поняла, что это правда. Она думала о том, куда ей идти и что делать. Она знала, что будущего с Алексом у нее нет.

Было уже поздно, когда Ханичайл завернула в кафе-автомат. Она налила себе чашечку кофе и села за маленький столик в углу, рассматривая посетителей. Они выглядели уставшими и ели в одиночестве свою дешевую пищу. Она была не к месту здесь в своих модных жакете и юбке, и впервые с момента, когда узнала о нефти, Ханичайл почувствовала себя богатой.

Она мысленным взором окинула всю свою прошлую жизнь, вспомнив ежедневный оскал бедности, ее однообразие и то, с какой надеждой встречала каждый новый день, и как эта маленькая надежда быстро исчезала, и как ей приходилось много работать, чтобы поддерживать ранчо. И затем она подумала о Гарри, бросавшем на ветер с трудом заработанные деньги, просаживая их в карты.

Ханичайл стиснула от злости зубы: она решила, что разведется с Гарри; она откупится от него выгодным соглашением. Если он откажется, она дойдет до Верховного суда и вернет обратно свое наследство.

Наконец она оценила власть денег. Сейчас она могла сделать то, что отец ждал от нее. Она создаст фонд Маунтджой, чтобы дать образование детям, которые подобно ей, имеют мечты и идеи, но никаких средств для их осуществления; она построит больницы, чтобы помогать нуждающимся женщинам. В мире так много всего, что можно сделать за деньги, и сейчас у нее есть цель в жизни и она полна решимости много работать, чтобы достичь ее.

Как всегда, на ум ей пришел Алекс. Визитка с номером его телефона и адресом, казалось, прожигала ей дыру в сумочке. Она посмотрела на телефонную будку на углу: ей всего-то нужно набрать его номер. Но из этого не выйдет ничего хорошего. Алекс дал ей ясно понять, что у них нет будущего.

Подойдя к автомату, Ханичайл налила себе вторую чашку кофе и села за столик, наблюдая, как входят и уходят посетители, размышляя о том, как отделаться от Гарри.

Анжу, как обычно, скучала. Она была в своей комнате в «Сент-Реджис» на Пятьдесят восьмой улице. Лорд и леди Малветт уехали на уик-энд за город; ей было легко убедить их, что она встретила старую подругу своей матери и что с ней ничего не случится. Но сейчас, когда ей удалось прибегнуть к своему обычному побегу, все пошло плохо.

Мужчина, с которым она познакомилась на борту лайнера и с которым условилась о свидании, позвонил и сказал, что к нему неожиданно приехала невеста и их встреча не состоится. Анжу даже не знала, что у него была невеста; она только знала, что он богат и подходящий жених. Она подумала, что если когда-нибудь решит выйти замуж, то это будет мужчина, похожий на него. Или похожий на неуловимого Алекса.

Анжу сняла трубку и набрала номер телефона Алекса. Гудки раздавались до бесконечности, но никто не снял трубку. Наконец она бросила трубку, решив, что он за городом с какой-нибудь знаменитой женщиной.

— Merde, oh merde,[7] — повторяла она, сердито расхаживая по комнате.

Она была в Нью-Йорке одна и свободна, но была вынуждена сидеть в номере, словно дама, оставшаяся на балу без кавалера.

Анжу посмотрела на часы: почти половина одиннадцатого. Она подумала о Ханичайл и Гарри. Если они выезжали на обед, то сейчас им самое время вернуться домой. Она не будет звонить, потому что Ханичайл снова может бросить трубку. Она поедет прямо туда, и им придется ее впустить. Она скажет Ханичайл, что искренне сожалеет, и напомнит о том, что они, в конце концов, кузины, а кто старое помянет, тому глаз вон. И возможно, ей удастся уговорить их взять ее в ночной клуб. Анжу быстро переоделась в желто-зеленое вечернее платье из мягкого джерси на тонких бретельках, красиво облегавшее фигуру, расчесала рыжие волосы, которые каскадом падали ей на плечи, сбрызнула себя любимыми духами и надела на шею изумрудное ожерелье, которое подарил ей лорд Маунтджой. Надев накидку и взяв вечернюю сумочку из крученой золотой нити, Анжу еще раз оглядела себя в зеркало и осталась довольна. Швейцар вызвал для нее такси, и через несколько минут она уже ехала на Бикмен-стрит.

вернуться

7

Дерьмо, вот дерьмо (фр.).

79
{"b":"902","o":1}