ЛитМир - Электронная Библиотека

Будучи ребенком, Лаура побывала в каждом доме, где ее ласково принимали и угощали вкусными вещами. И каждый раз, давая ей конфеты, люди предупреждали: «Только не говори об этом миссис Суинберн, а то она будет ругать меня за то, что я испортила тебе аппетит перед обедом».

Лаура улыбнулась. Ее аппетит никогда не портился, и она приобрела много друзей. Все они были приглашены на свадьбу, и все пришли, говоря, что это «наша свадьба».

Лаура тоже считала, что это их свадьба так же, как и ее. Деревенские были ее друзьями; она выросла на их глазах, и они гордились и восхищались ею, как своими собственными детьми, и относились к ней со всей сердечностью, потому что любили ее отца Лоренцо и потому что она была «бедной, лишенной матери девочкой» и нуждалась в дополнительной любви.

Лаура побывала вместе с Билли в каждом доме, в каждом из сорока. Она представила своего жениха, и, конечно, Билли полюбил ее односельчан, а они полюбили его. Он даже ни разу не заикнулся; он пожимал им руки и говорил, что много о них слышал — и это было правдой — и будет рад видеть их на свадьбе, так как Лаура всегда говорила, что все они — ее семья. Он терпеливо выслушал рассказ старого Тома о ее отце, когда он был мальчиком; он усадил к себе на колени трехлетнюю Молли и даже не поморщился, когда она выплюнула ириску прямо на его брюки.

Он пил с мужчинами пиво и бросал дротики; был внимательным и радушным хозяином на обеде, который они устроили для всей деревни. На дамах были старые шляпки — новые они берегли для свадьбы — и цветастые платья, а мужчины чувствовали себя скованно в своих костюмах, которые, вероятно, надевали еще на свои собственные свадьбы, и начищенных до блеска ботинках. А вокруг бегали дети, толкая столы, проливая пиво или горячий чай.

За едой следила Джинни, которая знала, что любит каждый из гостей.

Она сидела во главе стола с Лаурой и Билли. После десерта Джинни постучала ножом по столу, прося тишины. Затем поднялась и произнесла маленькую, но взволнованную речь, сказав, как она гордится, что они всегда уделяли столько внимания ее внучке, и что она никогда не забудет любовь и доброту односельчан, которую они проявляли к Лоренцо и Адриане, а потом к Лауре. Джинни сказала, что она самая старая и многих знает еще с тех пор, когда сама была маленькой девочкой, что она присутствовала на свадьбах их дочерей и на крестинах. А сейчас наступила ее очередь справлять свадьбу Лауры и Билли, и она рада, что все будут присутствовать на их торжестве.

Она быстро села, чтобы не расплакаться, а вслед за ней поднялся Фрэнк Хоббс и спел знакомую всем песню, затем стали петь и все остальные гости. Вечер удался на славу; все решили, что он был самым лучшим в их жизни, когда, забрав детишек, возвращались по своим домам.

Лаура решила, что жизнь в Суинберне будет продолжаться вечно и что они с Билли будут привозить сюда детей и к ним будут относиться так же сердечно, как и к ней.

Ей только хотелось, чтобы Ханичайл смогла найти такое же, как у нее, счастье. Нельзя сказать, чтобы она была совсем несчастлива: она любила Алекса, а он обожал ее, но, возможно, пройдет много лет, прежде чем он сможет, как выразился лорд Маунтджой, «сделать из нее честную женщину».

Конечно, по сравнению с принцем Уэльским, сбежавшим с миссис Симпсон, роман Ханичайл и Алекса был не столь заметен, хотя лорд Маунтджой печально сказал как-то, что ее уже никогда не примут в королевском дворце. Ханичайл считала, что это незначительная плата за любовь к Алексу. После трагического убийства Гарри все знали, что они любовники. Но Ханичайл доверительно сказала Лауре, что тогда они еще не были близки. Это случилось позже, на яхте, когда они занимались любовью под лунным светом, плывя по морской глади.

Ханичайл уже приехала в Суинберн на свадьбу, а Алекса ждали позже, вечером. Анжу со своей матерью, мадам Сюзеттой, должны были приехать завтра перед самой свадьбой, так же как лорд Маунтджой и тетя Софи, но только все они остановятся в гостинице «Старый лебедь» в Харроугейте.

Лаура пустила лошадь в сторону дома. Птицы стали щебетать громче, радуясь прекрасному утру. Поля слева были покрыты зеленой травой, справа колосилась пшеница цвета волос Ханичайл. С цветка на цветок перелетали пчелы; высоко в небе парил жаворонок.

Лаура заметила Суэйна. Он ходил по периметру их земель, поглядывая налево-направо в поисках чего-нибудь подозрительного. Лаура считала, что это излишне. Ничего криминального никогда не случалось в Суинберне; никаких грабежей, никаких драк, никаких обезглавленных тел в чемоданах, и навряд ли такое может случиться и впредь.

Его лицо было красным от солнца, он весь вспотел и чувствовал себя неуютно в темном костюме, галстуке и башмаках. Рядом с ним трусил спаниель. Помахав рукой, Лаура весело крикнула:

— Как вы себя чувствуете в такой прекрасный день, мистер Суэйн?

— Средне, — ответил он, приподнимая шляпу в знак приветствия.

— Полагаю, что свадебные подарки никуда не делись, — рассмеялась Лаура. — Да и куда им деться под вашим зорким наблюдением? Я уверена, что мимо вас не проскочит ни один вор.

— Надеюсь, что нет, мисс Лаура, — с серьезным видом проговорил Суэйн. — Я не спускаю с них глаз все время, пока не ухожу проверить окрестности.

— Сегодня слишком жарко для патрулирования. Почему бы вам не войти в дом и не выпить чего-нибудь холодненького? Вы можете патрулировать позже, когда сядет солнце, — добавила Лаура, зная, как рьяно детектив исполняет свои обязанности.

— Спасибо, мисс. Возможно, это хорошая идея.

— И, мистер Суэйн, я уверена, что вам будет гораздо лучше, если вы снимете пиджак. Для такого дня лучше подходит рубашка без рукавов.

Суэйн снял пиджак, с облегчением вздохнув, закатал рукава рубашки и свистнул собаку. Ему нравилось работать в Суинберне. Он считал миссис Суинберн настоящей леди, не идущей ни в какое сравнение с теми, кого он встречал в Лондоне. Она хорошо воспитала свою внучку, и мисс Лаура делала ей честь.

Обогнув дом, Суэйн прошел на кухню и снова с облегчением вздохнул, оказавшись в прохладной тени. Но сначала лучше проверить мисс Ханичайл, убедиться, что она в безопасности, хотя он был уверен, что здесь, в Суинберне, с ней не случится ничего плохого. Затем он пропустит стаканчик имбирного пива, приготовленного миссис Суинберн.

Ханичайл лежала на траве в тени ивы. Она предполагала, что будет читать книгу, но вместо этого лежала на животе, устремив взгляд в журчащий ручей с плескавшимися в нем маленькими рыбешками. Она вскинула голову, когда к ней подбежал спаниель.

— Я здесь, мистер Суэйн, — крикнула Ханичайл, — жива и здорова!

Она считала, что Суэйну нет надобности охранять ее, но на этом настоял лорд Маунтджой.

Суэйн помахал ей рукой, повернулся и пошел на кухню.

Перевернувшись на спину и положив под голову руки, Ханичайл стала смотреть в июньское голубое безоблачное небо, думая о том, что жизнь здесь спокойнее, чем в Нью-Йорке, где она все время нервничала. Алекс все еще волновался по поводу Джека Делейни. Он настоял, чтобы ее круглосуточно охраняли.

У Ханичайл было такое чувство, что за ней постоянно следят. Шла ли она по Вашингтон-сквер или по Пятой авеню, она чувствовала на себе чей-то взгляд. Она резко оборачивалась, чтобы увидеть, кто это мог быть, но ничего подозрительного не замечала. Вокруг были люди, которым до нее, казалось, не было дела. Ньюйоркцы спешили по своим обычным делам, и создавалось впечатление, что все они куда-то опаздывают.

Поэтому ей легко было здесь, рядом с Лаурой и Джинни: она нежится на солнышке под неусыпным оком Суэйна, а не какого-нибудь неуловимого охранника с пистолетом под пиджаком. Даже Алекс согласился, что в Англии ей будет не нужна охрана.

— Привет, лентяйка. — Лаура растянулась на траве рядом с Ханичайл. — Надеюсь, ты не скучаешь? Днем я отвезу бабушку в Харроугейт. Она хочет купить себе платье для свадьбы, ну и, конечно, шляпку от Рейчел на Парламент-стрит. Я сказала ей, что мать Анжу — известная в Париже мадам Сюзетта и что она соорудит ей великолепную шляпку. Но бабушка ответила, что она заказывает шляпки у Рейчел со дня основания мастерской и не собирается изменять своей привычке, к тому же они могут увидеть в газетах ее фотографию и решат, что она им изменила.

87
{"b":"902","o":1}