ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Хулагар вместе с Тамукой подошел к кар-карту. Джубади довольно спокойно поздоровался с Тамукой, и тот сразу почувствовал себя свободнее. С той памятной ночи во время полнолуния они ни разу не разговаривали. Хранитель щита понял, что кар-карт сменил гнев на милость. Неподалеку стоял Музта. Кар-карт тугар жестом пригласил его подойти.

— Я слышал, ваши воины показали себя с лучшей стороны, — вежливо сказал Тамука, поклонившись.

Музта усмехнулся:

— Разумеется. Для вас лес — тайна за семью печатями, но на севере наших владений полно лесов.

Тамука понимающе кивнул. Ему казалось, что лес слишком темен и неприветлив, в его тишине таится угроза. То ли дело степь, светлая и понятная, приближение врага в ней заметишь издалека, а в лесу…

— Мои проводники знают каждый холм, каждый брод, каждую тропинку в горах по всему кругу, но лес для них незнаком. Только здесь и в Кимере, на другой стороне мира, нам приходится проезжать по лесу, потому что иного пути нет — с обеих сторон моря. Музта молча смотрел в степь. Три зимы назад он проезжал здесь во главе своих уменов, собираясь напасть на непокорный скот. Тогда он был уверен, что война будет недолгой — не война, а развлечение, и все так считали. Только Кубата думал иначе, но сейчас Кубата мертв.

«Как все изменилось!» Он прикрыл ладонью глаза от слепящего солнца и посмотрел на восток. В небе у самого горизонта виднелся летающий корабль, там же находились передовые отряды, которые должны были отвлечь внимание от основных сил. Лошади протащили мимо него шесть пушек, рядом под уздцы вели свежих лошадей на случай, если какая-нибудь сдохнет и придется впрягать новую. Мертвых тут же съедали.

«Две лошади ежедневно! Именно столько нужно, чтобы накормить полк. Подумать только — приходится убивать собственных лошадей, чтобы прокормить армию, пока не появится долгожданный скот. Как все изменилось!» Он нахмурился.

— Думаешь о смерти? — тихо спросил Музта. Тамука не ответил.

С поляны раздалась серия щелчков, и Тамука повернулся в сторону тугар, стоявших вокруг говорящей по проводам машины. На земле сидел один из скотов и с ужасом смотрел вокруг.

Один из тугар что-то произнес на русском и ткнул пленника носком башмака. Тот на секунду поднял глаза, и Тамука увидел в его взгляде настоящую ненависть.

Они смотрели друг на друга какую-то долю секунды, потом скот положил руку на машину и начал отстукивать сообщение.

Через секунду он уже валялся на земле с отрубленной головой.

— Он предал нас! — прорычал тугарин. — Он послал слово «ловушка».

Джубади поднял голову от карты:

Ты можешь послать новое сообщение?

Тугарин опустился на колени рядом с поверженным скотом и отстучал новое сообщение. Ответа не было. Он нервно посмотрел на Джубади.

— Должно быть, они поняли, — прошептал он. Выругавшись, Джубади поднялся на ноги.

— Мы не можем ждать. Прикажи Вушке атаковать. Начинаем!

Сигнальщик, стоявший на поляне рядом с Джубади, отошел к деревьям и начал выкрикивать приказы. Через несколько секунд всадник поднял высокий шест, на котором развевался алый флаг с белой полосой. Такой же сигнал повторил другой всадник несколькими милями дальше, потом следующий и следующий. Приказ кар-карта очень скоро достиг Вушки, который ждал команды начать выступление.

— И что ты думаешь? — спросил Эндрю. Человек в плаще с капюшоном приблизился и слегка улыбнулся.

— Именно этого я и ожидал. Помнишь, я говорил, что, возможно, они поступят именно так, — ответил Юрий.

Эндрю кивнул.

— Хорошо, что можно наконец перемещаться свободно, — продолжил Юрий. — Вдохнуть степной ветер, запах цветов каргака.

Эндрю посмотрел на него. Каргак — слово мерков. Этот человек был наполовину мерком.

— То, что вы называете моей защитой, для меня -ад, — сказал Юрий.

Эндрю не ответил. Юрий стал изгоем, он объехал весь мир с мерками и, несмотря на то что он был их пленником, стал одним их них. Он ел человеческую плоть, и теперь он — неприкасаемый.

Ему хотелось думать, что сам он скорее бы умер, чем покорился. Но желание жить бывает сильнее разума, и он старался выбросить из головы мысли об этой возможности. Через пару дней после возвращения Юрия кто-то пытался его убить. С тех пор он жил в деревне, и его тщательно охраняли.

Но сейчас он был нужен Эндрю.

— Степь стала для тебя домом?

— Двадцать лет, Кин. Я объехал весь мир. Я видел Баркт Ном — крышу мира, покрытую снегом и искрящуюся на солнце. Я видел равнину Ур, где за двадцать дней нам не встретилось ни одного холма. Земля была плоской, как стол. А когда орда ехала по холмам Кон-стана, я взобрался на самый высокий и увидел, что холмы вздымаются везде, как застывшие волны. Я ехал по траве, которая была выше меня, — целый зеленый океан, на поверхности которого виднелись только головы воинов. Я видел шторма, зеленый луч заходящего солнца, землю, всю покрытую льдом, и поля каргака — весь мир, казалось, укрылся красным ковром. Я видел больше, чем может представить себе тот, кто живет на одном месте. Я жил, как мерк.

— И тебе это нравилось, — спросил Эндрю. Юрий улыбнулся.

— Если бы не приходилось все время думать о том, чтобы выжить, это бы, наверное, любому понравилось. Кин, каждый день, когда ты просыпаешься, ты знаешь, что увидишь, шагнув за порог. Дни превращаются в месяцы, месяцы — в годы, и всегда — одно и то же. Я забыл куда больше, чем ты видел за всю жизнь.

— И ты видел пиры. Юрий посмотрел ему в глаза:

— Да, я видел пиры.

Эндрю пристально всматривался в этого непостижимого человека. Неужели он и вправду видел это? Лицо Юрия, как всегда, ничего не выражало, и Эндрю вспомнил бежавших с американского Юга рабов. У них было точно такое же выражение лица — они не хотели показывать своих чувств в присутствии белого человека, в присутствии человека, который обладает властью. Так он и выжил, этот питомец мерков, раб. Он владел своими чувствами, скрывая свою ненависть, свою любовь. Все сбежавшие рабы, которых встречал Эндрю, ненавидели своих хозяев. Почти все. Были и такие, которые любили их.

Он смотрел на Юрия. Стал ли он одним из них после двадцати лет верной службы? После того, как ел с ними на пирах человеческую плоть? Был ли он растением, как считали Ганс и Калин? Или это одна из тех душ, что прокляты за свои грехи и обречены скитаться между двумя мирами, не находя приюта ни в одном из них?

— Думаю, временами ты чувствуешь ко мне отвращение, — сказал Юрий с улыбкой.

Эндрю не ответил.

— Я понимаю. Большую часть времени я тоже себе противен.

Эндрю по-прежнему смотрел мимо него, на позиции врага.

— Скажи мне, чего можно ожидать от Джубади? — наконец потребовал он, прерывая неприятную паузу.

— Видишь этот штандарт — красный шест с поперечными перекладинами?

— Похоже на крест, — заметил Эндрю, наводя бинокль на то место, куда показал Юрий.

Это штандарт кар-карта Джубади. С древка свисает двадцать конских хвостов, по одному от каждого из кланов, составляющих орду мерков. Значит, он здесь.

Эндрю кивнул.

Или по крайней мере хочет, чтобы мы думали, что он здесь.

Эндрю посмотрел на Юрия и краем глаза заметил собственного знаменосца, который держал синее знамя с орлом — эмблемой полковника. И впервые он подумал, нужно ли на самом деле, чтобы люди знали, где он находится.

— Что еще? — О его воинском мастерстве ходят легенды, — сказал Юрий. — Оно проявляется даже тогда, когда он ведет заведомо неудачную войну. За глаза его называют «Вег Oг» — «Хитрый лис». Я рассказывал тебе, как два года назад он заманил в ловушку и уничтожил элитный умен бантагов. Он любит участвовать в битве сам. Если бы не щитоносец, его давно бы убили.

— Щитоносец? Юрий усмехнулся.

— Они это называют «Пак кар намрадж».

— Что это значит?

— Мерками правит Джубади — кар-карт — вождь картов всех кланов. Щитоносец — очень интересная штука. В какой-то степени он — телохранитель, поэтому он носит бронзовый щит и держится в битве рядом с кар-картом. Но еще он — шаман и советник. Только он может без страха говорить с Джубади. Если же кар-карт окажется неподходящим вождем, он может убрать его.

38
{"b":"9020","o":1}